Америка, о сколь прекрасней
Твой самый подлинный порядок,
Чем кабинеты минералов,
Дворцы, пришедшие в упадок.
И твоего полета
Не возмутит простор
Ненужная забота
Веков забытый спор.

Amerika, du hast es besser
Als unser Kontinent, das alte,
Hast keine verfallene Schlösser
Und keine Basalte.
Dich stört nicht im Innern
Zu lebendiger Zeit
Unnützes Erinnern
Und vergeblicher Streit.

Этот краткий гимн, или, скорее, мадригал молодому государству обычно не привлекает внимания переводчиков Гёте. На самом деле, в этом мадригале, как и положено жанру, если несколько скрытых рассуждений, которые и определило переводческие решения.
Прежде всего, в этом стихотворении есть скрытый спор с Вольтером: Вольтер отрицал Всемирный потоп, считая найденные в горах окаменелости раковин подделкой иезуитов. Гёте его поправляет -- потоп был всеевропейский, а не всемирный, и создал все необходимые геологические отложения. Но этого следует, что европейские иезуиты не могли подделать саму природу Европы: создавать произведения искусства так же, как произведения природы, создавать отложения.
Вольтер думал, что разоблачая подделку, он открывает ворота Просвещению. Но оказалось, что ворота открыты только внутри Европы, тогда как Гёте уже мечтал о всемирной литературе и всемирной открытости. Сама природа Европы включает наличие пришедших в упадок дворцов и базальтовых изделий, всю ту историю, которая продолжает ее мучить изнутри, несмотря на всю открытость Просвещения внутри Европы. Чтобы это мучение прекратилось, и нужно открыть для себя судьбу Америки как заведомо неподдельную судьбу.