Холодный Christmas брезжит вдалеке. 
Взрываются дыханья нараспашку, 
И держит ветка в скрюченной руке 
Нескапнувшую каплю, как стекляшку. 
Застывший воздух, будто полимер, 
Чьи звенья составляют зданья, люди, 
Ползет на юг, 
Проклюнувшись из сфер 
Циклона. 
Приготовившись к простуде, 
Краснеют неба влажные белки, 
И на стволах ажурные чулки 
Натянуты насмешливо и гладко 
В ответ на выражение тоски 
И мнительности 
Высшего порядка.

На фото – кафедральный собор трёх религий, Bryn Athyn, любимое место прогулок. Предание гласит, что его основатель, Джон Питкейрн, долго выбирал территорию для его возведения, пока не пришёл на эти холмы и не приснился ему ангел, указавший на эту землю. И действительно, когда попадаешь сюда, создаётся ощущение каких-то открывающихся возможностей, чего-то крылатого. Хочется загадывать самые несбыточные желания, что я и делала не раз, гуляя по этим просторам. Одной из фантазий было узнать это место изнутри, посмотреть, а точнее, почувствовать историю его в семейных преданиях, а не по стандартным рассказам прихожан-экскурсоводов. Но как проникнуть в это инопространство, как стать его другом?

Я уверена, что дружба начинается не с людей, а именно с пространства. Оно та субстанция, которая всё связывает. Оно может отталкивать или притягивать, по нему несутся вести, оно проводник снов и мечтаний. Короче, оно живое, чувствующее и мыслящее. И у него есть свои предпочтения, свобода воли и пр., и пр. Я всегда люблю настроиться на пространство, вслушаться в него. А к новому пространству нужно отнестись особенно чутко. Здесь главное не делать всплесков, не объявлять о себе громогласно и не хвататься за любые прибрежные камни в надежде обрести свой берег. Ну что было бы, к примеру, с Ёжиком из мультфильма Норштейна, если бы, свалившись в реку, он завопил о помощи? Распугал бы рыб, и никто бы к нему на помощь не пришёл. Спасение его было в том, что он органично влился в молчаливую вселенную реки, стал частью её сферического пространства, окаймлённого звёздами, и его Беатриче – белая лошадь – послала ему провидение.

Я тоже не стала расспрашивать и выспрашивать по поводу прихожан, дабы завести с ними знакомство и удовлетворить своё писательское любопытство. Я просто влилась в это место любовью и думой и отправилась по течению мечты. Как раз в это время наш знакомый американский поэт пригласил нас в книжный магазин в центре города, где вместе с другими читал стихи, опубликованные в одном филадельфийском журнале. Он занял для нас места в первом ряду, а сам отправился к участникам, вместе с редакцией журнала расположившимся за столом перед микрофоном.

Ещё во время выступления я заметила одну женщину в президиуме. Не знаю, что именно меня привлекло в её облике, но интерес оказался обоюдным. Сразу после выступления она подошла к нам с Вадимом, представилась как один из редакторов журнала, и завязалась ничего не значащая беседа. Слушатели начали расходиться и, почти попрощавшись с нами, она, впечатлённая нашим русским происхождением и любовью к поэзии, предложила встретиться.

- У меня есть одно любимое место в Филадельфии, - сказала я. – Не уверена, знаете ли вы его… Это кафедральный собор, храм трёх религий. Хорошо бы там погулять! Место волшебное, правда. В нём и мечты сбываются тоже, – добавила я, почувствовав в ней свою.

Джена смотрела на меня во все глаза.

- Не может быть! - воскликнула она. – Вы действительно любите это место? И Вы предлагаете нам встретиться там?

- Ну да… Я понимаю, что обычно встречаются в кафе на ланч или чашечку кофе. Там, к сожалению, ничего такого нет, но место дивное.

- Как хорошо! Я счастлива, что вам нравится наше место, и я хочу пригласить вас на ланч к себе после прогулки.

Наше место?

Оказалось, что Джена была дочерью священника из семьи основателя собора Джона Питкейрна. Мы не только побывали у неё дома и познакомились с её детьми и родителями, но и обследовали все самые тайные уголки Брин Атина, побывали в одном из замков, где прежде селилась их семья с 16 братьями и сестрами Джены, и даже поднялись по винтовой лестнице на самый верх на смотровую площадку храма, куда никто, кроме прихожан не поднимался, и оттуда обозревали величественные просторы с высоты птичьего полёта.

Наша дружба продолжается и по сей день. В качестве привилегии нам разрешено снимать на территории собора. Но чудеса Брин Атина на этом не прекратились…