Из того обстоятельства, что, вопреки мнению чрезвычайно авторитетных филологов, в маршруте Германна по особняку старой графини и в событиях на его пути не оказалось ничего иррационального, вовсе не следует, что сюжет повести лишен двойственной - реальной и фантастической - мотивировки, о которой проницательно писал Достоевский. Он указал именно на единственный неразрешимый однозначно пункт: "...Вы не знаете, как решить, вышло ли это видение из природы Германа, или действительно он один из тех, которые соприкоснулись с другим миром, злых и враждебных человечеству духов. Вот это искусство!" Ведь явление призрака графини и ее указания Германну можно счесть продолжением его сна.

 

Сомнологи, вероятно, имеют специальный термин для ложного пробуждения, которое на самом деле является новым сновидческим сюжетом спящего (все мы знаем это по-своему опыту, но я постараюсь справиться у специалиста).

И далее: вы не знаете, как решить: "обдёрнулся" ли Германн с картой из-за нервного возбуждения или "враждебные человечеству духи" подменили ему карту, посмеявшись над ним, заслужившим наказание, - как этим духам всегда свойственно.

Мне кажется, другой двойственности в сюжете повести нет, но она прибережена к финалу, производит взрывное впечатление, - и ее вполне достаточно. Остальное было бы избыточным, не пушкинским, а скорее гоголевским (ср. "Страшную месть").

 

Иллюстрации - кадры из фильма И. Масленникова "Пиковая дама", "Ленфильм", 1982.

Иллюстрация 1. "Чекалинский стал метать, руки его тряслись. Направо легла дама, налево туз.".

Иллюстрация 2. "Туз выиграл! — сказал Германн и открыл свою карту.
— Дама ваша убита, — сказал ласково Чекалинский.".