Где-то обязательно должно быть это место,

в котором сходятся время от времени

все твои солнца, какие-то вещи,

о которых ты помнишь всё время,

ты где-то их уже видел – и эти дома,

и этих арабок в больничных переходах – на игральных

картах, или в порнографических журналах,

где-то всё это обязательно есть, и ждёт

только минуты твоей слабости.

 

 

На окраинах, около парка, в старых

дворах и школьных тренировочных залах

что-то время от времени повторяется,

здесь главное ощутить –

 

прошлого нет, есть просто наиболее

отдалённые участки настоящего,

возвращаться на которые тяжело и опасно.

 

Глубоко в этих помещениях,

в старых конторах и офисах,

где-то они должны быть – комнаты,

увешанные амулетами, куриными

лапами, жестяными иконками,

где дверные ручки и медные

крепления на оконных рамах

вымазаны голубой глиной и

чёрной птичьей кровью,

 

где полы расписаны предостережениями

из библии и конституции,

и страх упакован в коробки

из-под бумаги для ксерокса.

 

Кто знает об этом? Возможно, об

этом знают клерки, какие-то послушные

клерки из порядочных семейств, растерянные

мужчины с продавленной психикой, которые

носят под чёрными костюмами женское

бельё и глиняные пентаграммы, и спят

лишь при включённом свете, и видят

демонов в опустевших спортзалах.

 

Приди как-нибудь и полюбуйся на все

эти испорченные фонтаны и замкнутые

двери комнаты страха;

сны этих мужчин напоминают волокна

кукурузы, сладкая тяжесть

их памяти –

сильной и цепкой, благодаря которой

они даже бреются без зеркала,

каждое утро воспроизводя движениями

пальцев контуры своих лиц, так, будто

сами ангелы водят их бритвами,

легко и отстранённо,

каждое утро,

каждое утро,

постепенно приближаясь

к тёплым артериям.

 

 

(Перевод с украинского Станислава Бельского)