Мальчиком я очень любил журнал "Вокруг света". На обложке было написано, что журнал выходит с 1860 года – и уже это одно вызывало томительное ожидание нечаянной вести из какого-то неимоверного прошлого. В 1970-ые, когда я читал “Вокруг света”, в конце номера была постоянная рубрика “Листая старые страницы”, где помещались короткие, забавные истории из номеров журнала, вышедших в конце XIX или начале XX века. Но главное этот журнал “не замечал” непреодолимых для советского человека государственных границ.

А ведь одно только предположение, что граница не должна быть “на замке”, – было страшной крамолой. Легально пересечь границу могли только избранные. Всякая попытка пересечь границу нелегально, каралась жестоко – как измена родине.

И мы своими козлиными голосками выводили на уроках пения: “Коричневая пуговка валялась на дороге...” - песенку про бдительного советского мальчика, который нашел “коричневую пуговку… в коричневой пыли” и заподозрил неладное. “А пуговка не наша, - сказали все ребята - И буквы не по-русски написаны на ней”. И вот истинно советские дети с этой пуговкой бегут на погранзаставу, и там суровый пограничник мгновенно опознает вражескую пуговку и высылает “бойцов по всем дорогам”, и они героически ловят коварного шпиона и опознают его - по штанам: "А пуговки-то нету у заднего кармана И сшиты не по-русски широкие штаны". Юному герою, начальник заставы жмет руку и объявляет благодарность за бдительность.

А как это "по-русски"? Наверное, чтобы спадали на каждом шагу.

Советская “легкая промышленность” годами и десятилетиями выпускала одни и те же штаны и пуговицы, одни и те же калоши и валенки, одни и те же демисезонные полупальто – так что любое отличие в одежде сразу опознавалось и было почти предательством. “Сегодня носит "Адидас", а завтра родину предаст”.

В 1987 году я впервые посмотрел фильм Андрея Тарковского “Ностальгия”. Там русский писатель говорит своей итальянской подруге: “Надо разрушить границы”. - “Какие границы?” - уточняет она. - “Государственные”. Я испытал настоящий шок. И себя успокоил: “Это полная утопия. Как можно жить в мире без границ?” А оказалось, что ведь вот так и можно - Европа живет и неплохо себя чувствует.

И эта вечная моя тоска по Парижу. После хэмингуэевского “Праздника, который всегда с тобой”, после “Париж заселяется вновь” Артюра Рембо, после зачитанного до дыр “Наполеона” Тарле - эта тоска приобретала законченную твердую форму: “Увидеть Париж и умереть”. И такая плата не казалась чрезмерной.

Архив журналов “Вокруг света” доступен. И можно пересмотреть все те номера, которыми я восхищался в детстве и в юности. Например, за 70-ые годы.

Журнал выглядит очень бедно. В журнале 70-х очень мало для страноведческого издания фотографий - полтора-два десятка цветных, остальные черно-белые. Много рисунков. Есть развороты вообще без иллюстраций. Много художественных публикаций, например, рассказов. А то и романы печатали с продолжением номеров на десять. Чувствуется, что настоящего материала - хронически не хватает. А ведь в журнале всего-то 80 полос. И выбор материалов весьма тенденциозный - все больше Азия и Африка, а в основном “страны социалистического лагеря”. Западной Европы, Америки или Японии - совсем немного. И материалы подобраны так, чтобы у советского человека не закралось и тени сомнения, что он живет в лучшей в мире стране, а в мире чистогана - все так плохо, что руки опускаются. Например, если писали о Токио, то о наркоманах и повальной проституции среди подрастающего поколения. Если про Лос-Анджелес, то - как угнетают индейцев.

Но я благодарен “Вокруг света”, за слабый и неверный, но все-таки пробившийся свет.

А ты говоришь, что Париж надоел, Берлин - это пошло, и ты собираешь махнуть в отпуск на Сент-Люсию, благо у нее с Россией безвизовый режим.

Рассказы о СССР: 

Автомат Радио