Памяти ушедших в сессию. Лекция и экзамен

Лекция - это довольно странный и вполне бессмысленный процесс. Профессор стоит у доски, что-то невнятное бубнит и пишет формулы. Некоторое количество студентов — не менее 2-х и не более 500 — сидят и как бы его слушают. Предполагается, что они следят за развитием мысли профессора и стараются ее законспектировать, чтобы потом использовать свои записи при подготовке к экзамену.

Профессор предполагает, что студенты понимают и запоминают сказанное. Студенты (кроме самых тупых) на этот счет совершенно не обольщаются.

На самом деле, никто (кроме нескольких старательных девочек) ничего не записывает, и никто (кроме нескольких продвинутых мальчиков) ничего не понимает. Как правило, эти продвинутые мальчики и так знают, что профессор им сейчас рассказывает. Ценность записей старательных девочек за пару дней до экзамена взлетает на запредельную высоту («полцарства за тетрадь» — это еще не цена), а после экзамена мгновенно падает до уровня макулатуры. Ценность лекции для студентов, таким образом, почти всегда колеблется около нуля. Для профессора, если он читает курс в десятый раз, она строго равна нулю. Зачем происходит это действо, мне так и осталось неизвестным.

Впрочем, на лекциях иногда случаются забавные истории.

На мехмате был случай на лекции по аналитической геометрии. В математике есть символ для обозначения пустого множества: окружность, косо перечеркнутая справа налево. А в преферансе есть символ для обозначения сотни вистов — окружность, косо перечеркнутая дважды — справа налево и слева направо, или попросту «жопа». Профессор (собственно, я помню его фамилию, но приводить не стану), читая лекцию, нарисовал символ пустого множество и по инерции перечеркнул его второй раз — слева направо. Аудитория весело загудела. Лектор мгновенно стер нарисованную «жопу». Но поздно, его близость к интересам студенчества была встречена с пониманием.

Сергей Борисович Стечкин (Сербор) любил слегка потроллить свою юную аудиторию. Как-то раз он доходчиво объяснил нам глубинные отличия между московской и питерской математическими школами. В питерском универе, наверно, чтобы выглядеть своеобычно, подобный мехмату факультет называется матмех. Разница между ними очень серьезная: действительные числа в Питере по недоступным здравому смыслу причинам называют «вещественными». Отличаются наши действительные от ихних вещественных примерно тем же, чем бордюр от поребрика. Прочие отличия примерно того же типа. Сербор говорил: «Связное, ограниченное и замкнутое множество на действительной прямой называется "отрезок". Некоторые (ну мы-то знаем, кто и где) говорят "сегмент", но я не понимаю, зачем нужно французить русский язык. Связное, ограниченное и отрытое множество на действительной прямой называется интервал, некоторые говорят "промежуток", но я не понимаю, зачем нужен этот нелепый русский аналог нормального французского слова».

Был такой случай. Мой товарищ уже после окончания университета работал на факультете прикладной математики в одном из московских институтов — читал дискретку. Он ходил в бежевой тройке и выглядел, учитывая его высокий рост, крайне солидно. Однажды во время лекции он сел на стол и неосторожно резко раздвинул ноги. Последствия были радикальные. Брюки у него треснули сразу по всей промежности, а поскольку вместо трусов он носил кальсоны — всегда рваные, — его немалые причиндалы обрели неожиданную свободу и вылетели в открытое пространство. Аудитория ахнула. Мой товарищ вскочил со стола, запахнул пиджак и продолжил читать лекцию, — не могу не отдать должное его мужеству. Вполне будничное поведение преподавателя смирило смеховую истерику, готовую взорвать аудиторию. Но одна девушка так и не смогла с собой справиться. Она упала лицом на стол и ее затрясло. Она пыталась взять себя в руки, но как только она поднимала глаза и видела своего преподавателя, смех подкатывал с новой силой. Наконец она вскочила и выбежала из аудитории, закрывая лицо руками. Мой товарищ проводил ее сочувственным взглядом и продолжил свой захватывающий рассказ о дизъюнктивных нормальных формах.

Вероятно, чтобы стать свидетелем подобных событий и ходят на лекции, но я как-то с этим делом уже на втором курсе окончательно завязал. Но экзамены-то все равно сдавать надо.

Что такое экзамен? Это — публичное изнасилование. Как и при традиционном процессе в нем принимают участие активная сторона (далее — профессор) и пассивная (далее — студент). Общепринято мнение, что экзамен должен проверить знание студентом того курса, который в течение семестра читал профессор. В отличие от лекции, где профессор работает, а студент валяет дурака или вообще в это же самое время в более веселом месте пьет пиво и оттягивается, на экзамене у профессора есть шанс отыграться по полной. Он этим и пользуется. На мехмате к тому же совершенно недостаточно ответить на вопросы, указанные в билете. Далее следуют дополнительные. Если студент не может на них ответить — он получает «неуд». Число дополнительных вопросов ограничено только временем, которое профессору не жалко потратить на свое изощренное издевательство.

Высший пилотаж для студента: потратить на подготовку и сдачу ровно столько времени, сколько длится сам экзамен, и получить при этом оценку не ниже «хор». Как ни странно, иногда это удается. У меня был товарищ, который будучи человеком исключительно светлого ума, едва ли не всегда именно так и поступал. И получал не «хор», а «отл». Но это все-таки обольстительное исключение.

Когда я сдал последний госэкзамен, первая мысль была: «Господи, неужели я наконец-то спокойно встречу Новый год». А ведь был июнь.

Удачи мученикам просвещения, которые завтра пойдут на эту «Голгофу».