Фотоальбом Ричарда Линклейтера

После высказывания Владимира Алексеевича Губайловского о фильме "Левиафан", лично мне о нём (о "Левиафане") говорить смысла нет: лучше, чем он (Губайловский) не напишу. Поэтому внезапно скажу о другом фильме, который также удалось посмотреть. Речь идёт об "Отрочестве" (Boyhood) Ричарда Линклейтера. Этот фильм, уже собравший кучу призов, называют главным претендентом на главный "Оскар". Посмотрев его, я понял, что всё это обоснованно и справедливо.

Об этом кино можно говорить подробно, не опасаясь навлечь гнев читателя раскрытием сюжетных линий. Ибо их по сути нет (Антон Долин в рецензии так и написал: "Его (фильм. – Г. А.) бессмысленно пересказывать"). Главный герой фильма – время, только на сей раз безо всяких преувеличений. "Отрочество" снимался двенадцать лет, и зрители наблюдают за взрослением одного и того же мальчика – Мейсона Эванса (артист Эллар Колтрейн). Впечатление – поразительное.

Идея сама по себе отнюдь не новая. К примеру, года три назад вышел итальянский фильм "Малышка" (La Pivellina), где между началом и окончанием съёмок прошло года три, и зрители в самом конце наблюдали, как поменялась главная героиня – поначалу двух-, а затем пятилетняя девочка. Но три года – не двенадцать, да и промежуточных стадий в развитии малышки мы не видели. А у Линклейтера каждому возрасту Мейсона (по ссылке - фото) уделяется достаточно времени (фильм длится два часа сорок пять минут).

Готовясь к такой работе, его создатели, обладающие гигантским терпением (трилогия Линклейтера, в которую входят киноленты "Перед рассветом", "Перед закатом" и "Перед полуночью", того же поля ягодка), понимали, что писать чёткий сценарий бесполезно. Всё в самом прямом смысле зависело от артистов. Они могли измениться в одну сторону или в иную. Мальчик мог вырасти совсем другим, в первую очередь внешне, что не могло бы не отразиться на фильме. Кто-то мог умереть или как-то покалечиться (хотя, слава Богу, все живы и здоровы), и это тоже бы пришлось учитывать. Поэтому такое кино может быть только о времени и о жизни. Мы видим, как растёт Мейсон и его сестра Саманта (Лорелей Линклейтер – дочь режиссёра), как подходят к верхней границе зрелого возраста их давно разведённые родители (Патрисия Аркетт и Итан Хоук). Герои просто переживают разные ситуации – приятные и сложные, смешные и грустные. При этом важно, что многие стержневые эпизоды жизней оказываются за пределами киноплёнки. О том, что происходит, можно лишь догадываться. Мы же видим лишь самую что ни на есть рутину. Но оказалось, что даже отсутствие сюжета может быть захватывающим - при условии, если есть что-то ещё.

Представьте, что вы приходите в гости к новым знакомым и вам дают семейный альбом. Вы смотрите фотоснимки: вот сын хозяев, доныне вам незнакомый, пошёл в школу. А вот ему девять лет. А вот – двенадцать. Здесь ему пятнадцать. И вот наконец он сам заходит в гостиную, и вы поражаетесь, поражаетесь в любом случае, даже если изменений во внешности человека почти нет, потому что невозможно не поражаться видимости работы времени. Восклицание "Ого, как он изменился!" совершенно равнозначно восклицанию "Ого, да он же совсем не изменился!" Потому что наблюдателям важно констатировать: время прошло, а человек – вот он.

Некоторым покажется, что дети здесь ведут себя крайне скучно. Да, возможно, это и так. Но на то "Отрочество" и ломающее стереотипы кино (рука не поднимается охарактеризовать его как "эксперимент", поскольку этот "эксперимент" успешнее и надёжнее почти всех традиционных по структуре кинокартин). Работа над фильмом началась, когда Эллару Колтрейну и Лорелей Линклейтер было по восемь лет (по сюжету сестра на пару лет старше). А закончилась – когда им исполнилось по девятнадцать. Возьмусь предположить, что режиссёр особо не принуждал Элара и Лорелей играть определённым образом. Они предстают на наших экранах-мониторах такими, какими были на самом деле – не очень эмоциональными, не очень чётко изъясняющимися, не очень интересными как личности. Дети ведь могут быть и такими, и таких, наверное, отнюдь не мало.

Последнюю фразу "Отрочества" произносит главный герой. Он, начинающий новую жизнь (только что поступил в университет), рассуждает в присутствии новой подруги о carpe diem и в конце говорит: "Момент – это всегда сейчас". Невозможно придумать более парадоксального, но и более логичного финала для фильма, который снимался двенадцать лет, и с которым у героя на текущий момент связана бóльшая часть жизни. Жизни, которую зритель листает, как семейный фотоальбом.