
1
Тихо в комнате. Собака,
люди, ужасы, часы,
измеряющие время,
точно гоночные псы.
На березовом паркете
незаметно, как следы,
высыхает долголетье
с гулом кухонной плиты.
В промежутке между фазой
заземленьем и луной
происходят оба раза,
когда будешь ты со мной.
И пока на свете живы
в ожиданье ты и я,
у обратной перспективы
загибаются края.
2
Так тихо, что слышно, каким крылом
работает мир активней,
когда нарезает круги над столом
и путает нити ливней.
И в этой мерцающей тишине,
обратной потоку света
и времени, гаснут в твоем окне
и альфа лучи и бета.
3
наши соития
совокупления
это события
или явления?
между причиною
жизни и следствием
мы - перочинного
ножичка лезвие
ибо движения
душ обеспечены
в месте сужения
нашими встречами
дабы упарились
почвы подзольные
в тучки небесные
аэрозольные
в меру убытия
как искупление
наши соития
совокупления
3
Еще солнце не встало, а всюду уже светло.
Это небо делает такое возможным,
проводя световые волны не как стекло,
но как брачное ложе.
Птичьи парочки, расстелив пальто
и наевшись перебродивших ягод,
с пьяных глаз теряют ориентацию в орнито-
логии что-нибудь на год.
Только брачные игры их – результат
тех же свойств материи проводящей,
что мороз и холод и конденсат
и писанье в стол и играние в ящик.
4
Один листок есть колышек – и дерево
вокруг него пасется, как коза,
на всю длину февральского доверия,
стремясь не попадаться на глаза.
Один, почти бесплотный символ, воткнутый
непостижимым образом в надел
ночного неба при больнице Боткина -
гарантия удельной массы тел.
5
Вот он – практический потолок.
Теоретически, дальше – пол
нового уровня как итог:
то, до чего ты себя довел.
Верхняя кромка. Из облаков
выделишь несколько кучевых.
Свистнул ли громко и был таков?
Или же нету тебя в живых?
Но оглядишься: лучи, рассвет
мелко покрошен на облака,
сердце разрезано, как пакет,
ибо - кормушка для молока.