Место действия:

Брисбен. Улица Волтури.

У Свято-Николаевского собора,

после книжной ярмарки... 

Молодая пара только что приобрела

для семейного пользования русские книги,

собрание сочинений Эмиля Золя в шести томах.

На выходе из ворот я подслушал их разговор:

«дорогая – спрашивал новообращенный бриззи у своей капризной Филоны – и что мы будем делать с ними?»  

План был озвучен: «на сервант поставим».

Я ждал услышать что-нибудь в том духе, что мама будет довольна или комод бедному Эмилю не к лицу, но никаких объяснений не последовало. 

Дана команда – на сервант. 

«Но позвольте – вырвалось у меня невольно – на сервант Золя никак нельзя. На серванте Золя смотреться не будет. Там хорошо вписался бы Лев Толстой, все 94 тома, если потеснится, можно, конечно в два ряда… или Пушкин, избранное, с золотым тиснением; или антология русской поэзии с портретом Лермонова; или, в самом крайнем случае, Тургенев с Достоевским, можно вместе, но лучше по очереди». 

Мои Russian friends переглянулись.

«Верно – кивнула медленно Филона, и нехорошо зевнула своими длинными, клеопатровыми ресницами, мол, о чем ты думал "Критон" и снисходительно признала факт несоответствия французского Золя русскому серванту. Да – сказала она  – Золя, это ни о чем». Понуро брели мы до ближайшего светофора, в одном направлении, не разговаривая. Затем я перебежал на противоположный тротуар,  но до того успел услышать, на мой слух, вполне убедительное оправдание:

«А чё еще мне было брать – развел руками мой брутальный соотечественник, младой мудрец – там были тока гееватые Флобер, Бальзак и Мопассан».