Волынская резня

Сегодня ночью телеканал "Россия" показал документальный фильм "Волынь-43", посвященный событиям Волынской резни на Украине. Многие-многие метры документальной архивной хроники перемежаются очень краткими свидетельствами очевидцев либо комментариями профессиональных историков. Минимум авторского текста, который не дает никаких оценок, а сухо и скрупулезно выстраивает события в их хронологической последовательности. И уже в конце фильма черно-белые кадры прошлого века вдруг постепенно окрашиваются в цвет, и демонстрируются на экране вперебивку с хроникой идущей украинской войны. Фильм-предупреждение. История повторяется с печальной закономерностью и, вопреки известному афоризму, снова в виде трагедии.

Мой отец родился и всю войну прожил в оккупации в поселке Сенкевичевка ныне Гороховского района Волынской области Украины. Он был в то время ребенком, но детская память, пусть и фрагментарно, сохранила многое, в том числе и события Волынской трагедии, очевидцем которых ему пришлось стать. Например, тела повешенных, качающиеся на виселицах по много дней. Почему-то (видимо для устрашения) их запрещалось убирать. Или как однажды ночью вся семья проснулась от стука в дверь. Незваными гостями оказались бандеровцы. Они кого-то искали и обшарили весь дом. Не найдя никого, ушли восвояси. Впоследствии ночные визиты бандеровцев повторялись неоднократно. Они всегда приходили только под покровом ночи, всегда группами по 4-5 человек. Всегда искали в доме неких врагов. И соответственно своим шакальим повадкам уходили до рассвета, бесшумно растворяясь в темноте. В одно из таких ночных посещений они хотели увести с собой главу семейства, моего деда. Все пятеро малолетних детей, когда поняли, что их отца уводят в неизвестном направлении, заревели в голос. Испугавшись поднятого детворой шума, вояки ретировались одни. Когда отец рассказывал мне об этом, я наивно спросила:

— Вы сами им открыли?

— Да.

— А зачем? Не открывали бы, да и все.

Отец усмехнулся:

— Если бы мы им не открыли дверь, они бы ее забаррикадировали, закрыли бы все окна ставнями, и подожгли бы дом вместе с нами. Бывали и такие случаи. Целые семьи сгорали заживо. А они стояли и смотрели, если кому-то удавалось выпрыгнуть из пламени, его тут же добивали. Если соседи пытались, их не подпускали, могли тоже расстрелять.

И еще четко запечатлелась в памяти национальная составляющая этой кровавой бойни: "Украинцы убивали поляков, поляки - украинцев, нас, чехов, не трогали". Наискосок от дома, где жил отец с родителями, стоял дом, в котором обитала польская семья. Их отец воевал, а мать одна растила двух дочерей и сына. С этим польским мальчиком по имени Яцек, своим ровесником, отец по-соседски подружился. Они вместе играли все в ту же войну, ходили друг к другу в гости, и каждый из них прекрасно понимал другого, хотя для одного родным был польский язык, а для второго - чешский. Дети ведь не знают, что такое национальная рознь, они интернациональны по сути своей от рождения до тех пор, пока некоторым из них не вложат в голову маргинальные "ценности" расизма и национализма.

Однажды утром отец, как всегда, проснулся, умылся, позавтракал и собрался уже выбегать на улицу по своим ребячьим делам, как вдруг его неожиданно остановила мама:

— Ты куда?

Отец удивился:

— К Яцеку!

— Посмотри в окно!

Отец выглянул в окно и на месте, где еще вчера стоял дом его маленького дружка, увидел свежее пепелище. После паузы он услышал мамин голос:

— Они ВСЕ там.

Казалось бы, через это кровавое море не смогут перешагнуть еще много поколений потомков зарубленных топорами, поднятых на вилы, распиленных заживо поляков. Ан нет. Смотришь, как резво взялись дружить Польша и Украина против России и только диву даешься. И пепел Волыни не стучит ни в чье сердце.