Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Высоцкий - 77. Голос человека

Добавлено : Дата: в разделе: Песня
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 2620
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

b2ap3_thumbnail_dnepr1.jpg

Сегодня Владимиру Высоцкому исполнилось 77 лет. Дата не круглая, но красивая. Написано и сказано о нем много. Мне писать о нем не случалось, хотя его голос сопровождает меня всю сознательную жизнь. Свой первый магнитофон мой отец купил, когда мне не было и семи лет. Купил и поставил огромную бобину - с Высоцким.

Обыкновенно Высоцкого называют “поэтом”. На мой взгляд, это недоразумение и довольно неприятное поскольку отвлекает от сути дела. Я мог бы принять такое определение по отношению Высоцкому только в некотором расширительном смысле: поэтом или художником иногда называют любого творческого человека. Хорошего столяра, например. Если поэтом называть человека, который пишет специальным образом организованные тексты - стихи, то к Высоцкому это не относится.

 

Высоцкий стихов почти не писал. Он пел. А песня от стихов отличается радикально. Все его строчки, хранящиеся в моей памяти (а их многие сотни), я запомнил на слух. И они всегда возникают в сознании не сами по себе - как некий текст, а всегда вместе с его голосом. Сначала возникает голос, а только потом в памяти всплывает строка.

И мне кажутся несколько наивными и даже неуместными попытки анализа текстов Высоцкого отдельно от их исполнения автором.

Наверное, можно сказать, что “Баллада о детстве” - это хорошие стихи, а, например, “Я женщин не бил до 17 лет” или “Я не люблю” - посредственные. Но в этом есть некое лукавство, поскольку критики и литераторы, анализирующие тексты, любят все эти песни. И "хорошие", и "посредственные", и раннего “блатного” Высоцкого, и позднего - философичного, и смешного, и трагического. И когда они слушают, то их совершенно не волнует, где рифма изобретательная, а где не шибко, где банальность, а где находка. И такая неразборчивость неслучайна.

Высоцкого любили и продвинутые доктора филологии и грузчики, и диссидентствующие интеллигенты и партийные бонзы, то есть восприятие (и почти неизбежное приятие) его песен практически не зависит от глубины и широты познаний, политической позиции и проч.

Владимир Можегов писал: “Моя первая “встреча” с ним состоялась, когда мой собственный рост едва перевалил за плоскость обеденного стола. Помню огромную деревянную тумбу с катушечным магнитофоном, громоздящуюся где-­то в вышине, откуда разносился по комнате экспрессивный хрип. Помню это немного пугающее, но более завораживающее действо. Ничего похожего по вибрациям в окружающем меня тогда мире не было”.

Ребенок не понимает смысла пропетых слов, не знает откуда приходит этот звук, не знает кто это поет. Но он “заворожен”. Это точное слово.

Марина Влади в своей книге “Владимир, или Прерванный полет” описывает выступление Высоцкого в Голливуде: “Ярко освещенный парк окружает дом в колониальном стиле... Ты меня толкаешь локтем и как мальчишка зачарованно произносишь вслух имена актеров: Рок Хадсон, Пол Ньюмен, Грегори Пек… Хозяин дома подзывает тебя и просит тишины. Все собираются в кружок возле вас и слушают, что рассказывает Майк. Он говорит, что ты — советский актер, поэт, певец с исключительным голосом, а я вижу, как ты волнуешься. Сидя почти у твоих ног, тебе улыбается Лиза Mинелли. Ободренный ее взглядом, ты с места в карьер начинаешь первую песню. И тут же вежливо-внимательные лица становятся напряженно-серьезными. Из сада, от бассейна, с террасы идут люди, словно их тянут за невидимую ниточку. От твоего голоса их бросает в дрожь. Женщины невольно прижимаются к своим спутникам, мужчины курят. Исчезает небрежность манер. Они не понимают слов, но масок не осталось. Вместо светских полуулыбок — лица”.

Марина Влади в своей книге не всегда, скажем так, документально точна. Но в данном случае ее свидетельство, на мой взгляд, достойно доверия. (Ну, если несколько снизить градус восторгов).

Еще интереснее другой пример из этой же книги. К Марине Влади приехал молодой японец. Он говорит: “Я журналист, я работаю в журналах мод. Несколько недель назад я был на показе мод в Токио. На пленке, под которую выходили манекенщицы, буквально разрывался мужской голос — такой, каких я никогда не слышал. Я был совершенно потрясен. Я никогда не чувствовал такого шока, такого удовольствия пополам с отчаянием… На следующий же день после показа мод я начал брать уроки русского”.

Чем мог покорить Высоцкий голливудских звезд? Актерским талантом? Это вряд ли. Стихами? Но они не знали русского и в этом смысле ничем не отличались от маленького мальчика, завороженного “экспрессивным хрипом”. У Высоцкого был только один аргумент - это его голос. И именно этот голос разбил лакированные полуулыбки голливудских звезд и перевернул жизнь японского журналиста.

Если нужно отнести Высоцкого к разряду великих в какой-нибудь области искусства, из тех к которым его любят причислять, то это не театр и не кино, не стихи и не музыка, это - вокал.

Скажем, Шаляпин и… Высоцкий.

Но конечно, голос Высоцкого - это не голос оперного певца. Это - голос человека, и ему чужд космический изысканный вокализ. Высоцкому нужны слова человеческой речи. Ему необходимо, чтобы эти слова голос не портили, а помогали звучать.

Шаляпин мог петь “Дубинушку” в варианте Александра Ольхина (поэта, прямо скажем, никакого), мог петь “Сомнение” (сочинение Кукольника тоже стихотворным шедевром не назовешь), мог петь Бориса Годунова… И все это был Шаляпин. Слова его не лишком беспокоили.

Высоцкому это не подходило. И он создал свой собственный репертуар. Как Генсбур или Брель. Они ему ближе. Но и Генсбур и Брель очевидно зависели именно от музыки, от весьма изысканного музыкального сопровождения. А Высоцкому хватало гитары. И его исполнение под простейший гитарный аккомпанемент совершенно не уступает (а на мой взгляд, даже превосходит) записи, сделанные с оркестром. Не в сопровождении дело.

Роль аккомпанемента у Высоцкого играют именно стихи. Они задают тему, которую варьирует голос. Они нужны голосу, а не наоборот. Самостоятельной роли они не играют.

Здесь я сделаю небольшое отступление. Написанный текст (те же стихи, например) и песню человеческий мозг воспринимает по-разному. Если за восприятие текста отвечает левое полушарие (в первую очередь зона Вернике и зона Брока), то песню и воспринимает и сохраняет правое полушарие, ответственное в первую очередь за образное мышление. И поэтому человек может всю жизнь петь песню, знать ее наизусть - и совершенно не понимать, не отдавать себе отчета, о чем собственно он поет.

Однажды мне случилось посмотреть фильм о группе “Joy Division”, которую я очень люблю. Эта группа просуществовала совсем недолго и выпустила всего два альбома, после чего лидер группы Иэн Кёртис в возрасте 23-х лет покончил с собой. Участники группы в фильме, снятом через тридцать лет после этого трагического события, вспоминали Иэна, и все они отметили любопытный факт. Они говорили, что поняли, какие трагические слова писал и пел их лидер, которые сами они пели вместе с ним, только тогда, когда прочитали книгу с его текстами, изданную после его смерти: “Что он пел! Что мы пели! Если бы мы знали, мы бы попытались ему помочь!” Тексты альбома “Closer” действительно производят довольно мрачное впечатление. Как участники группы могли не понимать текст, который пели? Это выглядит довольно странно, но это вполне возможно.

Все хотели слушать голос Высоцкого. Все его слушали. А слова, ну что ж, слова, слова бывают разные.

Власти прощали Высоцкому почти все. Власти боялись не того, что он пел - они боялись, что он окончательно зарвется и им придется принимать меры. Они не пускали его на официальную сцену, чтобы эти меры принимать не пришлось. В этом полуподпольном существовании (странное, надо сказать, подполье - со свободным выездом за границу и альбомами, выходившими во Франции, Америке, Японии..., только не в СССР) Высоцкий мог не церемониться - он был свободен. Его голос нужен был людям во власти, так же как и дворникам и сторожам.

Eму от этого было не легче. Но это другой разговор.

Сергей Кузнецов писал: “Единственная рок-звезда на всю Империю Зла, за полтора десятилетия Высоцкий отыграл всю историю рок-музыки – от Элвиса Престли до Сида Вишеза, от немного сентиментальных любовных песен – до панк-рока. Весь русский панк – один огромный трибьют Высоцкому: от Егора Летова до “Соломенных енотов” и “Министерства любви””.

Но Егор Летов - это музыка, а Высоцкий - это голый голос. Он мог даже не петь. Когда я услышал, как он читает “Перед атакой” Семена Гудзенко - по телу прошла дрожь.

Его голосом была заворожена целая страна. В этом голосе есть сила, и есть нежность. К нему хочется прижаться щекой. В него хочется спрятаться. И самое удивительное, что в него можно спрятаться. Марина Кудимова приводит свидетельство сибирского писателя Василия Афонина: “Я всегда плакал, слушая эти песни… стоило услышать голос, меня охватывал озноб...”. Это нормальная реакция на голос Высоцкого.

И завороженность, и дрожь, и озноб - это реакции тела, а не интеллекта. Здесь не нужны объяснение и понимание. На голос реагирует не разум, а инстинкт.

В мае 1980 года я подрабатывал в одном научном институте, программируя на ЭВМ “Наири”. В отделе, где я трудился, была милая девушка. Однажды она пришла на службу какая-то необыкновенно одухотворенная и сказала: “Я вчера была на концерте Высоцкого. Он выступал в Люберецком обществе книголюбов. Это какая-то невероятная сила. Раньше у меня был один кумир - Джо Дассен. Теперь их два”. Я вспомнил слова этой девушки через три месяца. В июле - умер Высоцкий. В августе - Джо Дассен. Бедная, она, бедная. Ее кумиры ее ушли один за другим. Одногодки. Сердечный приступ.

Но голос остался. Именно потому что Высоцкий - это голос, он пережил советскую эпоху, выскользнул из нее, чего нельзя сказать о большинстве профессиональных советских поэтов, писавших “нормальные” стихи.

Высоцкого слушает мой сын и его друзья, хотя многие реалии, упоминаемые в текстах песен им неведомы, а смешные истории - несмешны.

Голос Высоцкого будет звучать. И ему исполнится и 88, и 99.

Комментарии

No post has been created yet.