Есть время, которое - в ходе минут -

все время чего-то меняет.

То старость меняет - на собственный труд.

То души к обмену склоняет.

Есть время, которое знает.

Как злаки его в человеке растут,

и только оттуда пространство ведут

слепое на крышу Синая -

на крышку часов, у которых минут -

как тмина, и все-таки – мене,

чем в манне небесной полезных мгновений.

Такие часы – из тяжелых камений -

обычно стоят и пылятся в тюменях

и (как не пытайся) – совсем не идут.

Точнее, не ходят. Они либо с детства

лежачие, либо живут по гробам,

поскольку одни они – цель, а не средство.

Прибор измерительный – зрительный хлам.

И только по этим (Сим- Хам- Иафетовым)

недвижным часам

возможно, как в ультра узнать фиолетовых

лучах, как ты, маленький, тикаешь сам.

В лежащих, слепых - вроде нашей Матроны -

хронометры раскалены - только тронь!

И анкер поклоны бьет без посторонней

и ангелы ходят точней, чем огонь.