Андрей Прошкин ворвался в высшую режиссерскую лигу. С картиной "Орда", которая превосходит и "Монгола", и "Кочевника". Прошу прощения, искусство — не спорт, но Прошкин забил гол неберущийся, с игры, и если он не победит в конкурсе, это будет… странно… на фоне потерявшего волю к жизни ирландского алкоголика, финских ученических страданий или драйвового, симпатичного, но несопоставимого хорватского фильма. И дело не в том, что Прошкин победит в основном конкурсе, поскольку он русский и это многое объясняет, а в том, что режиссер готов оплачивать гамбургские счета, при этом важны уже не спокойствие, не уравновешенность, не остроумие на пресс-конференциях и соответствие современному стилю поведения, а спрос по иному разряду.

 С удивлением слышал на Московском фестивале упреки картине "Орда". "Ничего не происходит", "сюжет рассыпается", "основная идея ясна сразу". Завидую тем, кому основная идея ясна уже при движении Алексия в Орду. Говорят, он двадцать минут экранного времени молчит. И это рассыпает картину. Не знаю, возможно, мой искаженный слух услышал молитву, не мерил экранное время, но Алексий негромко, не для публики, почти шепотом молится, на Бога уповает и молча взывает к нему. Допускаю, что такая молитва воспринимается зрительским ухом сквозь призму ролей Максима Суханова, да, он примерно такой же, на первый взгляд, как и всегда, но он так органичен в своем великом молчании, так точен в своей молитве, что убирает стереотипы в дальний ящик. Возможно, зритель хотел увидеть тело изможденное, тощее, а видит мощные телеса Суханова-Алексия. Возможно, его неброские переходы с одного языка на другой вызывают сомнения в эрудиции тогдашнего Алексия, возможно, монголы правильно воспринимали его на уровне главного колдуна. Но вот Янковский Олег Иванович в "Жертвоприношении" молчит "непростительно" много, испытывает терпение зрителя, идя через бассейн, более того, позволяет себе идти с этой скучной, лишенной динамики свечой, многократно. И он же афористично говорит в другой картине о черноте жестоковыйных. А Суханов не предлагает народовдохновляющей морали, странный аристократичный старик ищет Бога, не глядя на зрителей. Он не ищет у Бога фокусов, не трогает монгольский порог, не обращает монголов в свою веру. Отойдите, жестоковыйные, от старца, не до вас ему. Хитрая ордынская старуха то ли прозрела, то ли нет, то ли приговорила русского старика к смерти, то ли помиловала, не явив на экране чудо своего прозрения. Так и не было чуда, была первобытная жестокость племен с намалеванными идолами, убивающими из удовольствия. Интриги двора монгольского потребовали жертвоприношения Алексия, и он готов стать жертвой. Ему не до экранной динамики. Бог оставил Алексия и русичей или посетил? Бог так же хитер, как монгольская харизматичная злая старуха? Или он ведает, что творит, посреди сожженных городов и гор трупов? Алексий ищет его. И готов к греху самоубийства. Вам нужен экшн и афоризмы, Алексию — молчание. Он не искупление, он — жертва. Тон, заданный блистательным Паниным, говорящим на басурманском языке, павшим жертвой интриг, подхватил великий Суханов, точнее, отсутствие тона, но камлание, бормотание, надежду на истину. Кто видел истину, кто сказал, что она красива, информационно насыщенна и динамична? Смотрите кино медленно. Отключите мобильную связь с мобильным сознанием. Не вырезайте в голове экранные минуты без экшна и динамики. Не отказывайте сценаристу, режиссеру, актеру, оператору в праве искать. Вы уже все нашли? Услышьте великое молчание, если сможете.

Июнь 2012