Как писал Лев Николаевич Гумилев, развитие нации определяют пассионарии. Социологи Общественной палаты России сказали бы – социальное ядро. Мы же скажем – эмбрион гражданского общества нашей страны. Проблемам его органического развития – «выращивания» – и защиты (а также тем пассионариям, кто являет собой существо прогресса) посвящается данная статья, ранее опубликованная в сборнике 16-ого конкурса «Галатея».

Право людей на коллективный выбор.

«Народ, идущий к сознанию,

есть народ, идущий к власти».

 Д. Мережковский. «Не святая Русь».

В ницшеанской реальности книги пророчествуют: двадцать седьмого февраля четырнадцатого года пришел в движение аксеновский «Остров Крым», а в годовщину заговорило даниэлевское: «Говорит Москва», и, кажется, объяви оно не День сил специальных операций, а День открытых убийств – никого бы это не удивило: «Но ведь я-то знаю, что этот день схватил меня за шиворот и ткнул в лицо самому себе! Я-то знаю, что мне пришлось знакомиться с собой заново!» [7].

Это отрицание «оправданного убийства» – биологический инстинкт, сильный, как удар от разрывной, как желание жить, и, конечно, глубоко индивидуальный. Его не разглядишь, окидывая поверхностным взглядом все 142 миллиона; а следовало бы (в преддверии большого юбилея) сказать, что, как пенициллин для тела, «открытие» Организацией Объединенных Наций Всеобщей декларации прав человека (1948) – это и есть воплощенная Победа. В последующие годы идет постепенное закрепление и «обживание» прав человека – «Европейская конвенция» (1953), «Международный пакт» (1976) – а в советском обществе (с той поры, как дрогнул эшафот Бутырской тюрьмы* и Окуджава запел «Луна на всех одна, / Весна одна на всех») защита права стала еще и точкой опоры для приличного человека. Поведение, как джаз, вызывающее у партийных начальников  желудочные колики и сближающее (как посильная ноша страдания) людей разных политических взглядов в нравственном (не вооруженном) противостоянии «системе».

Можно сказать, что процесс отстаивания своих «индивидуальных прав и фундаментальных свобод» был одновременно процессом поиска национальной идентичности** после ее утраты в пролетарском стратоциде, революционно-сталинском терроре и коммунистическом строительстве нации. Происходит (по определению польского социолога Петра Штомпки) «мобилизация моральных импульсов» одного человека, которая – если она находит отклик в среде единомышленников – приводит в движение все общество. Настоящий патриотизм – рассудительность и порыв людей к коллективному действию по защите своих прав ко благу отечества – социальное движение, которое, в отсутствие демократических механизмов, трудно делает «карьеру», зато  легко берется государством под «стеклянный купол» и подменяется деспотизмом большинства.

О регуляции международным сообществом права на коллективный выбор и установлении им «точной руководящей линии» говорит в своей монографии «Национальное самоопределение: Подходы и изучение случаев» Г.В. Старовойтова, отмечая «необходимость оснастить такие организации, как Сов. Без. ООН, более совершенным юридическим механизмом, который бы мог посягнуть на принцип невмешательства в дела суверенных государств» [25]. Эти слова звучат, будто сказанные сегодня (экономические санкции и запретительные списки – это меры, но еще не механизм). Случившаяся в Украине «война, связанная с самоопределением», хочется верить, – тот трагический прецедент, которого обычно ждут, чтобы начать выработку механизмов защиты – в данном случае защиты коллективного права нации*** на самоопределение.

В отсутствие сдерживающих внешних факторов за прошедшие пятнадцать лет в России приоритетное право государства сделалось доминантой, нарушающей «принцип свободы договора» по всему фронту гражданских прав от «закона о недрах» и до «закона о митингах» (свобода собраний закреплена в международном праве: ст. 20 ВДПЧ, ст. 11 ЕКПЧ и ст. 21 МПГПП). Заглушая протестную активность во внутренней политике, Россия дошла до «превентивной меры» – пропаганды, опирающейся на два простых и древних рычага влияния: информационную направленность и «плюралистическое неведение»**** [28].

«Народовластие», «выбор народа», «народное волеизъявление», знаменитые «86%» («объективное большинство», «испытывающее гордость за себя и подозрительность к чужим» [14]) – это словарь четырнадцатого года, уже однажды вошедшего в историю государства Российского с опущенным забралом и «небывалым патриотическим подъемом». Как вспоминает историк революции С. Мельгунов по отзывам своих корреспондентов: «проявлялось то свойство людей приходить в  унисон с окружающим» [20: 13]… подражательны, подвержены внушению, лишены понятия о правах [11]*****. Не без лукавства и «энтропию серой однородности» можно назвать «духовной скрепой», «ценностным пакетом», «традицией»… «общественное мнение, питавшееся в то время больше слухами, упрощенно разрешало возникшие сомнения» [20: 24–25]; но столь же российская традиция – отстаивание суверенитета личности и права нации на управление страной.

Право на избрание своего представителя

«Закон против жизни,

а жизнь против закона»…

В. Гроссман. «Все течет».

Если «разномыслие, как ни странно, началось при Сталине» [18]****** – а вернее было бы сказать, что оно никогда и не прерывалось (взять хотя бы «пятую симфонию» Шостаковича в декабре 37-го или речь Мейерхольда в июне 39-го), – то с политическим представительством интересов народа дело обстоит много хуже. Сведенное к доктринерству в советское время,******* оно и сегодня, в действующем парламенте, существует скорее как симулякр. Так один из популярных в среде молодежи оппозиционных лозунгов, всплывших на волне 2012 года – «вы нас даже не представляете», – прямо отражает чаяния народа – по крайней мере года с 1905-го. В воспоминаниях Льва Лосева [17: 74–98] или Сергея Довлатова [8] можно видеть, какие трогательные формы принимало общение читателей с районной газетой или обращение граждан к академику Сахарову – «Инстанция существует!». В этом слышится часто цитируемый сегодня голосок того мальчонки на похоронах Пушкина: «А кого теперь назначать на стихи?» В этой атмосфере столетнего государственного террора происходит «асоциализация» личности и «атомизация» всего общества. 

«Замкнутость, отчужденность, воистину звериный индивидуализм» [1: 33] – это не черты исключительно молодежи девяностых, но ставшая хронической общественная болезнь многих поколений. Причиной тому не только доктринерство, но и чрезвычайная изменчивость среды (что есть социальное зло по Платону и Попперу). Отсутствие политической культуры представительства делает нестабильной всю систему государственной власти и требует постоянного политического давления (временами – террора, массового или индивидуального). Нет и того почтения к передаче социокультурного опыта, что столь живо изобразил Фенимор Купер в общении молодого индейца, последнего из могикан, Ункаса, со своим отцом, Большим Змеем, Чингачгуком…

Л.Д. Гудков («Человек в неморальном пространстве…», 2014), Э.А. Паин («Методология “дурной наследственности”», 2012) и другие эксперты видят причины «низких показателей ценности коллективизма» («атомизации социальных отношений») в архаичности общественно-политических институтов, стремлении системы к самосохранению, разрушении социальных и родственных связей и «всеобщей имитативности». То есть спустя век в российском обществе преобладает та же тенденция, которую увидел накануне прошлого столетия С. Мельгунов, – имитативность, но в «новом обществе», в  условиях социальной аномии, расплывчатости представлений о норме жизни, эта имитация сама становится негласно-признанной нормой: власть симулирует демократическое служение, народ – исполнение авторитарных законов [21]. И все это замыкается в «круговом  движении»******** коррупционных связей.

Человек оказывается «инкапсулирован» (encapsulated) не только в скорлупу (как раньше говорили: «ячейка общества») своей частной жизни, но и в краткость форм общественного договора – в своем страдании он заперт, в сопротивлении – изолирован. Научившись защищать человека в индивидуальном порядке (directly) – от освещения судебного процесса в хронике текущих событий (в 60-х) до выведения конфликта личности и государства в России на уровень ЕСПЧ (в 90-е и нулевые), – российской общественности еще только предстоит научиться защищать себя коллективно. На наших глазах последние десять–пятнадцать лет идет этот процесс и не без успехов, покоясь, как и тактика индивидуальной защиты, на трех китах – добровольном участии (волонтерстве), освещении в СМИ («добывающей» журналистике) и «правозащите».

Волонтеры, журналисты, правозащитники – это актив защиты личных прав человека (ведущий свою историю, пожалуй, с 1960-х годов); но в защите коллективных прав представительство – «Инстанция существует!» – приобретает в этом активе значение четвертой компоненты. Среди писем Сахарову и обращений к Ходорковскому есть обаятельное сходство: «Я связываю с Вами свои надежды на лучшую жизнь», «как ребенок верит в доброго Деда Мороза, так и я верю в Вас» (Э.Я. Казакова, Ташкент, 25 апреля 1989 года) [22]; «Михаил Борисович, я на Вас надеюсь. Вы десять лет в таких условиях прожили, в таком пласте были...» (Александр Николаевич, Новосибирск, 24 марта 2015 года) [29]. Представительство – обратная связь: «общество – власть» – это основа распределения власти, которой не было в России: независимый суд, независимый парламент, федерализация и местное самоуправление. Коллективное право – это неведомая земля, которую мы обживаем сегодня, освоив более-менее личные права, хотя правовая социализация и остается на низком уровне [5]*********. На блокирование этого права нацелено все существо государственного аппарата (хочется добавить – репрессивного). На противодействие этому праву работает и правоохранительная система (Центр «Э», «космонавты» и т.д.) и законодательная власть (этот феномен получил название «взбесившийся принтер»). 

Именно покушение на это право удалось вечером пятницы, в канун весны 2015 года, когда многим «пришлось знакомиться с собой заново» (по данным волонтерского движения «Белый счетчик» в Марше памяти участвовало 51,6 тыс. человек; «Новая газета», ссылаясь на информированность главного редактора «Эха Москвы», дала оценку 53–56 тыс.). В целом случившееся вызвало смешанное чувство в российском обществе и в эмиграции. Исключая сочувствие и, скажем так, «вторичную компенсацию» собственной ущербности, реакция довольно безучастная: от «политика не первой свежести сделали Жанной Д'Арк» до «в России, вообще, у оппозиции карьера не очень хорошо складывается»... Проведенный «Левада-центром» по горячим следам опрос [15]********** показал «оглушенность» и «онемение» (42%) нашего народонаселения. В совокупности 79% не следят за ходом расследования или следят слабо. Образовавшийся вакуум политического пространства – вполне достаточная причина говорить о «новой политической реальности», которая во многом будет определяться уже не действующей властью, но обществом, его способностью к самоорганизации и самозащите, то есть отстаиванию коллективных прав и их приоритета. Обратная тенденция – декларируемое «сплочение вокруг первого лица», сравнимое, по мнению экспертов, с взрывами жилых домов в 1999 году [16].

Коллективный выбор и «европейские ценности»

«Слово «фашизм» потеряло конкретный смысл

и означает только «нечто нежелательное»»...

Дж. Оруэлл. «Политика и английский язык», 1946 год.

В то время как на государственном уровне внешняя политика России декларирует защиту «интересов русскоговорящих» (на языке дипломатии – «потенциальных помощников России») и утверждает «русский мир», не говоря уже о внутренней политике нетерпения ко всему «нежелательному», – на постсоветском пространстве все очевидней становятся две тенденции: «европейский выбор» и «культурная идентификация». Даже в отношении Украины было бы неверным говорить исключительно о «европеизации». Выход из тоталитарного прошлого стран бывшего СССР следует связать скорее с национальным самоопределением, восстановлением своего «языка предпочтения» и адаптацией к европейскому (в смысле: международному и естественному) праву. 

Для всех народов тюркского языка (Азербайджан, среднеазиатские республики) естествен также поиск этнокультурной основы, причем, что важно подчеркнуть, скорее культурный, чем этнический, – то есть, все-таки, мультикультурализм. Учитывая текущее осложнение украино-российских отношений, представители азербайджанского студенчества города Брисбена оказались наиболее доступными и достоверными респондентами – используем их опыт в качестве иллюстрации. Так, в Австралии нет исключительно азербайджанской диаспоры, но существуют зонтичные организации тюркских народов, в которые входят азербайджанские тюрки, иранские, среднеазиатские нации, уйгуры, каракалпаки, крымские караимы, ногайцы, карачаи, а также арабы и индийцы.

Такой организацией стал созданный азербайджанскими студентами при Квинслендском университете (в столице штата) и существующий уже три года культурный центр «UQ Cultural Fiesta: Turkic Union» («Тюркский союз»), после русской и украинской социальной активности занимающий в городе, по оценкам его участников Рашада Паши-Задеха (Rashad Pasha-Zadeh) и Гюнай Гозаловой (Gunay Gozalova), «почетное третье место». Рашад говорит о клубе как о «маленьком месте встречи», существующем для «развлечения и дружбы». Особо тесные связи – по замечанию Рашада – с ребятами из Турции и Ирана. Как уточняет Гюнай: клуб – «это еще и замечательная возможность завести знакомства с жителями Южного Азербайджана, который в настоящее время является частью Ирана мы говорим на одном языке и имеем обилие культурных сходств». Недавно в клубе отмечался «азербайджанский Новый год» (The Nowruz Party)*********** – «праздничный ужин, где, – как рассказывают Рашад и Гюнай (и автор был тому счастливый свидетель), – мы пытались показать национальные и культурные символы тюркоязычных стран во время дегустации турецкой кухни». Для студентов, учащихся по программе государственной поддержки Министерства образования Азербайджана, координация деятельности клуба, как отмечает Гюнай, – «практика международных отношений, IT, бизнеса».

Также в клубной жизни «Turkic Union» отмечается праздник  АНЗАК.************ 

Как вспоминает Рашад, в этом военном конфликте Британской империи с Турцией «погибло 3000 азербайджанских тюрков в бою по обе стороны». Иногда в клубе проходят политические  дискуссии о «советском наследии» и о такой трагической странице советско-азербайджанской истории, как «черный январь».

В сущности, по мнению Рашада и Гюнай, «в этом у нас много общего с украинцами и русскими мы должны дружить и вместе сделать много вещей для переосмысления нашей истории  мы должны быть в еврозоне». По мнению Рашада, «мы [азербайджанцы. –  Д. К.] как уникальная “кавказская нация” с современным социокультурным развитием, которое соответствует европейским стандартам». «Но (!) – говорит Рашад – у нас [не только в Азербайджане, но и в целом у тюркских народов. – Д. К.] сильно чувство консерватизма, так что я не думаю, что мы уступим наш национальный дух тому, что называется “глобализацией” большинство из нас – почти 90% – хотят попасть в еврозону но в то же время мы отчаянно сохраняем нашу уникальную культуру и самобытность. Например, мы будем принимать у себя [в Баку. – Д. К.] первые в истории “Европейские игры” в июне 2015 года, но на самом деле мы празднуем нашу идентичность через эти события, которые передают азербайджанский дух в европейском обществе». Рашад убежден (и трудно с ним не согласиться), что это «хорошая модель глобализации через локализацию».

Русский клуб в Брисбене – столь же открытый и развлекательный – не проявляет особого стремления к осмыслению травматического и темного прошлого и не задумывается о международной экспансии. Скорее, как и в среде русскоязычной эмиграции в целом, принимает сторону камерного или салонного покоя. В отличие от азербайджанской и украинской диаспор наша социальная разобщенность проявляется и здесь. Русский клуб (Russian Club of Brisbane), которому уже 90 лет («как зданию, так и учреждению»), собирает на одно мероприятие в среднем 15–20 человек (преимущественно молодежи). Интересно сложились его отношения с другим крупным учреждением, принадлежащим русской диаспоре, – Русским общественным центром Квинсленда.

Николай Мурашкин, один из действующий руководителей Клуба, говорит об этой связи так: «С Русским общественным центром общаемся, знаем их новый комитет, но это две разные организации». «Мне кажется, к нам пока сравнительно побольше молодежи ходит, хоть и мероприятия нерегулярны, а их сложившаяся аудитория скорее постарше и с детьми. Но это не в камне высечено, а всегда упирается в состав и планы конкретного комитета, что у них, что у нас. Созданы оба клуба были старой эмиграцией, потом в Центре стало больше приезжих лет [то есть недавнего времени. – Д. К.], а у нас [в Клубе. – Д. К.] традиционно много харбинцев, но с прошлого года стало приходить много новоприезжей молодежи, к которой и я отношусь».

Активность Клуба самая аполитичная – игровая – от командной «Мафии» до «тотального диктанта». Для возрастной аудитории – «традиционные празднества и частные вечеринки». Клубная жизнь молодежи при украинском сообществе (Ukrainian Community of Queensland Inc.) носит более серьезный характер: кроме организованного объединения соотечественников, его деятельность можно было бы назвать маркетингом национальной культуры от народной одежды до промыслов. В сущности, это то, чего бы хотелось (судя по настроениям газеты «Единение» и участников РОЦК*************) консервативной, искренне ищущей опоры на традиции старшей возрастной группе русской эмиграции в Австралии (и в других странах, скорее всего, тоже). К сожалению, в условиях отрицательного имиджа и «сложной политической обстановки» это желание остается все более в области мечты и ностальгии, чем реального «особого пути». Экстраполировать же собственное стремление если не к гражданской свободе, то к национальному самоопределению для многих оказывается затруднительно, и «вышиванка» противопоставляется «кокошнику».

Нельзя сказать, что в молодежной среде эмиграции такие настроения отсутствуют, но «агрессивной фатальности, подобной, – по определению Теодора Адорно, – чувству принадлежности к особой нации» – нет. Трудно сказать, в какой мере студенческая мобильность разрушает предрассудки и стереотипы, но «приоритет собственной группы» размывается. В упомянутых выше молодежных клубах (вне зависимости от национальной ориентации) основной язык общения – английский, а характер связей – мультикультурный. Эта важная особенность молодежных «коммьюнити» складывается (особенно в  условиях обостренного национального конфликта Россия–Украина) в, удивительное для русской диаспоры в целом, адекватное понимание молодежью зависимости личной репутации от достоверности той информации, на основании которой формируются мнения. Характерно, что в этом молодежь интуитивно тянется к старой эмиграции.

Когда, например, речь идет о референдуме в Крыму, от русскоязычного представителя студенческой жизни Брисбена, чье отношение к плебисциту в целом положительное, можно услышать: «Я думаю, что раз большинство хочет, то это честно, но если ты мне скажешь, что это не так, я поверю, потому что не хочу выглядеть дурочкой».

Здесь важно еще подчеркнуть (уже характерное для всех возрастов эмиграции) повышенное доверие к передатчику, а не к источнику информации, но все же, надо признать, наличие столь твердой ценностной установки – репутация (!) – довольно сильный социальный «мотиватор» и дифференцирующий принцип. Он провоцирует не ограничиваться «застывшими формулами» (по терминологии Адорно) или «остановившейся идеей» (по выражению Бориса Пильняка, «Красное дерево»).

Этот свободный поиск наиболее правдивой информации приводит к расширению не только дружеских, но и сетевых связей в социальной сфере. Человек учится сам отвечать на вопросы, он открывает  для себя альтернативу, которая в состоянии существенно менять его отношение к референдуму в Крыму (как в случае с вышеупомянутым респондентом) или к призывной армии, но что еще интереснее – он начинает находить в объекте прежних насмешек точку опоры (компромисса) в межкультурном общении. Так российский оппозиционер «не первой свежести» становится если не национальным героем, то чем-то компенсирующим чувство личной вины за коллективный выбор; а тот, кто смеет сказать: «я начинаю политическую борьбу, потому что не согласен с курсом, который проводит президент России», – получает сочувствие и симпатию.

Две России: сравнительный анализ

«Ваш единственный приказ –

Быть доброй и, однако, жить, –

Как молния, рассек меня на две половины».

Б. Брехт. «Добрый человек из Сезуана».

В российском политическом пространстве существуют две тенденции [10]; условно: к единению России и к ее открытости.

Один путь – ретроспективный, «организующая роль государства».

Другой – напротив, «расщепление жесткой спайки государства и общества» [19].

Разделение это более чем условно, но в данном контексте верно – тем более что в полной мере политическими партиями настоящие организации не являются. «Открытая Россия» никогда партией и не была, а «Единая», по определению Ю.С. Пивоварова (и терминологии генерала Трепова) – «приводной ремень самодержавия», атавизм КПСС, поэтому далее они используются без кавычек и в соответствии с традициями Савеловского суда – как имена нарицательные.

Трудно определить, когда постсоветская Россия вышла на эту развилку (в 94-м, 96-м, 99-м?) – возьмем за отправную точку миллениум, начало нулевых, назначение «преемника» уже было отступлением от конституционных норм; но поворотным моментом все же следует считать «третий срок» (2012). И, ставшее теперь систематическим, нарушение государством целого ряда процессуальных и личных прав, а также фундаментальных свобод:

– право на справедливый суд (ст. 10 ВДПЧ, ст. 6 ЕКПЧ, ст. 14 МПГПП);

– право не быть осужденным за то, что не является преступлением (ст. 11 ВДПЧ, ст. 7 ЕКПЧ, ст. 15 МПГПП);

– право на неприкосновенность частной жизни (включая жилище, корреспонденцию, телефонные переговоры и личное пространство: ст. 12 ВДПЧ, ст. 8 ЕКПЧ, ст. 17 МПГПП);

– свобода совести, мысли, религии (ст. 18 ВДПЧ, ст. 9 ЕКПЧ, ст. 18 МПГПП);

– свобода выражения мнения (ст. 19 ВДПЧ, ст. 10 ЕКПЧ, ст. 19 МПГПП);

– свобода собраний (ст. 20 ВДПЧ, ст. 11 ЕКПЧ, ст. 21 МПГПП);

– свобода объединений (ст. 20 ВДПЧ, ст. 11 ЕКПЧ, ст. 22 МПГПП)...

Можно добавить – и право на обеспечение эффективных средств защиты (ст. 8 ВДПЧ, ст. 13 ЕКПЧ, ст. 2 МПГПП). Каждый добравшийся до настоящей статьи и прочитавший этот список припомнит по меньшей мере несколько громких случаев нарушения перечисленных прав. Остановимся только на двух свободах, а также на таком важном демократическом механизме, как выборы, и вопросе финансирования НКО. Вместе это четыре «несущие опоры» «легитимности» действующего режима «суеверно-суверенной демократии»: «закон о блокировках», «закон о митингах», «закон об иностранных агентах» и негласный закон о выборах.

1) Свобода информации: первым мощным толчком после «информационной подготовки» к выборам стало 31 марта 2001 года – «разгон НТВ». Далее, трансформация ТВ-6 и Рен-ТВ; постепенное ограничение «свободы информации», закончившееся полным контролем эфира федеральных каналов и с марта 2014-го вылившееся в открытую пропаганду с вывешиванием баннеров с именами «национальных предателей» и выселением «Дождя» на частные квартиры. После ухода независимых СМИ в интернет предпринимаются попытки контроля блогосферы и социальный сетей – закон № 398-ФЗ «о прокурорских (моментальных) блокировках». Кроме обжалования в российских судах, ряд общественных организаций и активистов направили обращение в ЕСПЧ [23], апеллируя к ст. 3 Декларации ООН «О свободе выражений и мнений в интернете» (2011).

2) Свобода собраний: в просторечие – «улица»; а сложнее – «солидаризации», разрушающей «плюралистическое неведение», что значит по-настоящему «быть вместе». Ретроспективно, необходимость этого коллективного действия даже в условиях политики давления дает в своей работе Петр Штомпка [27]; стратегически этому коллективному «выращиванию политики из общества» (по выражению Сэмуэла Грина [4]), так или иначе, посвящены (или должны быть посвящены) все позитивные (!) сценарии развития России до 2020 года. Оба вышеназванных исследователя сходятся в понимании необходимости восстановления убитых «коммунизмом» горизонтальных связей, поддержки сетевого движения снизу в формировании «повестки дня». И в разрушении государственного монолита общественной «полифонией», а не одноголосым «григорианским» исполнением.

Законодательное нововведение – ФЗ № 70631-6 – известное как «закон о митингах» (заблаговременное согласование, усиление наказания и т.д.) – блокирует гражданскую активность. Как и в случае с информационной блокировкой (и с тем же успехом), накладывается на упоминавшуюся выше триаду с четвертой компонентой. Волонтер (Дмитрий Муратов, главред «Новой газеты», уже называл волонтеров людьми года [30]) - Журналист - Правозащитник и «примкнувший к ним» Представитель политической оппозиции; в каждом конкретном случае способных в своем единстве обеспечить как информационную поддержку, так и доказательную базу  для подачи жалоб в ЕСПЧ или другие международные организации. Кроме того, опыт проведения «конгресса интеллигенции» и «оппозиционной коалиции» говорит о способности к большему объединению.

3) Выборы (парламентские и муниципальные): не только «слабое место режима», но и болевая точка общества. Несмотря на спад общественной активности в целом и давление (вплоть до актов насилия) на независимых наблюдателей, общественников и муниципальных депутатов, в движении «за честные выборы» отмечается позитивный тренд [13]. 

Общественный контроль («Лига избирателей», «Голос», «Сонар», «Гражданин Наблюдатель», «РосВыборы») уже приобрел влияние «гражданского фильтра» и широкий географический охват [24]. Как и попытки учета количества участников протестных акций («Белый счетчик») – это довольно успешный социальный рентген, немыслимый еще десять лет назад и совершенно не представимый во времена гражданского подвига Петра Григорьевича Григоренко. По данным Общественной палаты РФ, более 40% избирателей связывают уменьшение числа нарушений на выборах с присутствием наблюдателей [9: 47].

4) Финансирование НКО: кроме грубой силы, нафталиновых эпитетов и откровенных репрессий, в борьбе с гражданской активностью у государства – один рычаг. Но мощный – Закон. ФЗ № 121-ФЗ (2012) – это даже не ограничение финансов (которое для значительной части исследовательских и социально ориентированных НКО равно приговору), но политизация и дискредитация самого явления общественной деятельности и способности к самоорганизации. При этом (по иронии судьбы и ее высокой гражданственности) данные Общественной палаты свидетельствуют о снижении доли тех, кто «вообще ничего не знает об НКО в 2012 году с 58% до 44%» [9: 16], но и «распространенность положительных представлений об НКО» тоже снизилась. Именно в год принятия закона, с чем экспертная оценка и связывает это падение, отмечается также низкая потребность в правозащитных НКО [9: 17–18]; а зависимость всех типов НКО от внешних источников финансирования остается высокой [9: 20–21]. Равно как и потребность самих НКО в независимости от государства [9: 26–27].

В целом, экспертная оценка Общественной палаты констатирует: «Пассивность граждан – прямой результат управленческой моде- ли», носящей «имитационно-демонстрационные ее формы», и выделяет из общей массы социально активное ядро – примерно 5,5% [9: 38, 8].

В сущности, в масштабе этого «ядра» и будет происходить политическая борьба оппозиции за право на избрание своего представителя в парламент, и уже идет борьба за соблюдение государством коллективных прав всех общественных групп и меньшинств, а также за установление предела невмешательства государства в дела личности и подчинение власти общественному контролю.

В общем виде активной части нации предстоит следующий выбор:

Обнадеживает, что доля пользователей интернета «неуклонно растет» и «42%» россиян «знают о существовании “Дождя”» [2]. Главным же вопросом текущего года остается возможность гражданского общества противостоять государственной монополии в формировании, как говорят социологи, «общественно-политической повестки дня» внутри страны.

Заключение

«Нации, освободившиеся от тоталитарного наследия,

особенно чувствительны к наличию или отсутствию морали в политике» 

Г.В. Старовойтова, «Национальное самоопределение: Подходы и изучение случаев».

Наблюдение героем автобиографической утопии Юлия Даниэля своего перерождения универсально описывает ту мобилизацию на действие («мобилизацию моральных импульсов»), которая должна произойти в нас. От скорбного бесчувствия, индифферентности и социальной абулии (Г.В. Старовойтова назвала это состояние «энтропией серой однородности»), от равнодушия (в котором одни, как В.В. Познер, видят «нечто поразительное», а другие, как Л.Д. Гудков, – «фундамент действующей власти») до пассионарного толчка одна дорога – через болевой порог. Не на равнодушии держится действующая власть, а на «рубце от разрывной», поэтому так дорога ей монополия на память о войне, на чувство локтя, на патриотизм, поэтому ей так важно не дать этому «рубцу» рассосаться, чтобы через боль сохранять контроль над национальной нервной системой.

В этом, надо полагать, и кроется «русский характер». В 1999 году в «Литературной газете» под таким названием вышла статья московского 19-летнего поэта Ильи Тюрина, ставшая, к глубочайшему нашему несчастью, для него посмертной. Приведем здесь слова из нее:

«…если приглушить тишину, если вырастить свой внутренний слух до размеров народа – мы поймем, как действительно огромна наша земля, потому что с Приморья, Сахалина, Ставрополья, из Калининграда, с берегов Баренцева моря и Финского залива нам будут кричать по-русски примерно одно и то же: “Нам плохо, помогите нам!” Это и есть наша география, потому что Россия кончается там, где кончается это горе, то есть кончаются наши люди» [26].

«Немая» статистика дает схожее представление.

***

Статья была опубликована: Общество, стремящееся к власти: демократия или дестабилизация? [Текст] / Д.А. Каплан // Власть и общество в условиях межгосударственных конфликтов / под ред. В. Костюшева: Сборник работ участников 16-го международного конкурса научных работ студентов и молодых ученых памяти Галины Васильевны Старовойтовой. – Спб. Норма, 2015. – 224 с., илл. ISBN 978-5-87857-250-7 - стр. 32 - 48.

[Электронная версия].

---

* Рассуждения автора на эту тему см. «Природа патриотизма и природа предательства». 

** Букв.: national identity – народное самосознание.

*** Г.В. Старовойтова употребляет термин «нация-этнос» по Гумилеву: «…говоря об этносе, мы будем иметь в виду коллектив людей, который противопоставляет себя всем другим таким же коллективам, исходя не из сознательного расчета, а из чувства комплиментарности – подсознательного ощущения взаимной симпатии и общности людей – определяющего противопоставление “мы” – “они” / “свой” – “чужой”» [6].

**** Терминология американского психолога Гордона Олпорта «Pluralistic ignorance». Существующее в интернете определение этого термина как «ложное представление о мыслях, чувствах и реакциях других людей» не вполне верно; по уточнению П. Штомпки, это ощущение, что «человек находится наедине со своими проблемами, обособлен в своем недовольстве и единствен в своем протесте».

***** «Души их, угнетенные продолжительным рабством, потеряли уже способность чувствовать оскорбление. Удивительно после этого, что люди, настолько лишенные понятия о своих правах, могут подчиниться первой попавшейся силе?» (Мельгунов С. "На путях к дворцовому перевороту").

****** Прекрасная иллюстрация – роман Василия Алексеева «Невидимая Россия» (о внутреннем сопротивлении молодежи) или мемуары Юрия Елагина «Укрощение искусств» (о русском театре в советское время). Исследования, опубликованные на Западе во второй половине XX века по результатам Оттепели, при всей необъективности и возможной наивности только подтверждают ощущающееся «двойственное воспитание коммунистической действительностью» [1: 18–19, 58–60; 12: 25–26; 3]. Рассуждение автора на эту тему см. «Природа патриотизма и природа предательства (часть 2-я)».

******* В том же романе Василия Алексеева «Невидимая Россия» можно прочесть трогательные (и, конечно, безрезультатные) хлопоты отца из «лишенцев» за сына в приемной Михаила Ивановича Калинина, имя которого в истории представительной власти в России можно считать нарицательным. Бюст стоит между двух банкоматов Сбербанка на станции "Александровский сад" под Библиотекой им. Ленина, а музей, как мавзолей - не закрыт до сих пор...

******** Читателю, возможно, будет интересна одноименная новелла в фильме Михаила Сегала «Рассказы».

********* «Мы постоянно вытаскивали на свет такие отличительные характеристики молодых, как открытое отношение к Западу идентификацию с либерально-демократическими ценностями. Как стало понятно позднее, идентификацию декларативную не создающую новых ценностных порядков, регулятивов действия, стремления к гражданским свободам» (Гудков Л.Д. Дубин Б.В., Зоркая Н.А. «Молодежь России»).

********** «Лишь 10% не знали данного политика» (Левада-центр. Пресс-выпуск: Борис Немцов. Март 2015.).

*********** Международный день Новруз (21 марта) – Новый год у тюркских народов.

************ Австралийский национальный праздник – день высадки Австралийско-новозеландского корпуса в Галлиполи.

************* Газета «Единение» – крупнейшая и старейшая из русскоязычных газет в Австралии. Русский общественный центр Квинсленда (создан в 1971 году) объединяет несколько волн русской эмиграции, включая родившихся в Австралии, но сохранивших язык и само-идентификацию с ним.

[2] Волков Д., Гончаров С. Российский медиа-ландшафт: телевидение, пресса, Интернет. 2014. URL: http://www.levada.ru/17-06-2014/rossiiskii-media-landshaft-televidenie-pressa-internet.

[3] Восленский М.С. Номенклатура. URL: http://www.lib.ru/POLITOLOG/woslenskij.txt_with-big-pictures.html.

[4] Грин С. Природа неподвижности российского общества. Рос-сия 2020: сценарии развития // Институт современной России, 2010. С. 451–452. URL: http://carnegieendowment.org/files/Russia2020_Russ_web_full.pdf. 

[5] Гудков Л.Д., Дубин Б.В., Зоркая Н.А. Молодежь России. МШПИ. 2011. URL: http://www.levada.ru/sites/default/files/molodezh.pdf.

[6] Гумилев Л.Н. От Руси к России. URL: http://lib.misto.kiev.ua/GUMILEW_LN/ocherki_istorii.txt.

[7] Даниэль Ю. Говорит Москва // Антология Самиздата. URL: http://antology.igrunov.ru/authors/daniel/1059481947.html.

[8] Довлатов С. Колонка редактора: «Есть в советской пропаганде...». URL: http://www.sergeidovlatov.com/books/est_v_sovetskoy_pro-pagande.html.

[9] Доклад о состоянии гражданского общества в РФ за 2013 г. // Общественная палата РФ. URL: https://www.oprf.ru/files/2014dok/doklad_grazhdanskoe_obshestvo_2013_itog.pdf.

[10] Каплан Д. Самоидентификация: каков я и что вокруг меня? // Блог журнала «Новый мир». URL: http://novymirjournal.ru/index.php/blogs/entry/samoidentifikatsiya-kakov-ya-i-chto-vokrug-menya

[11] Корберон. Интимный дневник. Французский дипломат при  дворе Екатерины II. URL: .

[12] Корин А. Советская Россия в 40–60 годах. США, 1968.

[13] Кынев А. Каким будет партийный расклад в 2016 году // Голос. (Источник: РБК). 2015. URL: http://www.golosinfo.org/ru/articles/1610.

[14] Левада-центр. Почему россияне гордятся своей страной? 2014. URL: .

[15] Левада-центр. Пресс-выпуск: Борис Немцов. Март 2015. URL: http://www.levada.ru/18-03-2015/boris-nemtsov.

[16] Левада-центр. Публикация прессы. 2014. URL: .

[17] Лосев Л. Жратва. Закрытый распределитель. США: Эрмитаж, 1984.

[18] Майофис М. Разномыслие, как ни странно, началось при Сталине… URL: http://postnauka.ru/talks/24084.

[19] Мамардашвили М.К. Третье состояние. URL: .

[20] Мельгунов С. На путях к дворцовому перевороту (заговоры перед революцией 1917 г.). Париж: Книжное дело «Родник», 1931.

[21] Паин. Э. Роль общества и культуры в современной российской модернизации. 2011. С. 48. URL: http://open.gu-ural.ru/public/conference/2011_1.pdf.

[22] Письма к Сахарову, народному депутату / Сост. и вступление В. Долгого. М.: Сахаровский центр, 2008. URL: .

[23] Пользователи просят ЕСПЧ защитить их права на получение информации. 2015. URL: http://geektimes.ru/post/244734/.

[24] Скокова Ю. Движение наблюдателей на выборах в российских регионах и столицах / Центр исследований гражданского обще-ства и некоммерческого сектора НИУ ВШЭ. 2014. URL: https://www.hse.ru/data/2014/05/21/1321766816/Доклад. Полная версия. Скокова.pdf.

[25] Старовойтова Г.В. Национальное самоопределение: Под-ходы и изучение случаев. М., 1999. URL: http://vehi.net/politika/starovoit/index.html.

[26] Тюрин И. Русский характер / Проза-ру. URL: .

[27] Штомпка П. Культурная травма в посткоммунистическом обществе. URL: http://ecsocman.hse.ru/data/827/688/1231/002Shtompka.pdf.

[28] Штомпка П. Миссия социологии в посткоммунистических обществах. URL: .

[29] Экономика и политика в России: взаимное влияние. Рас-шифровка разговора МБХ с жителями Новосибирска. URL: .

[30] «Эхо Москвы». Особое мнение: Дмитрий Муратов. URL: .