Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Бедные люди

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 432
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

«Но некоторая тупость ума, кажется, есть почти необходимое качество если не всякого деятеля, то по крайней мере всякого серьезного наживателя денег»  

Ф.М.Достоевский, «Идиот» 

*       *       * 

  Роман «Бедные люди» был написан 24-летним Достоевским, - молодым человеком, которого еще никто тогда не знал. Писал он роман почти полтора года – неоднократно переделывал, долго и мнительно правил, никому не показывал. 

  Широко известна история про то, как Достоевский впервые прочитал роман Григоровичу «в один присест и почти не останавливаясь» (по воспоминаниям последнего), после чего Григорович ошеломленный тут же побежал с рукописью к Некрасову. Некрасов, хоть и был очень недоволен, что его потревожили в поздний час, согласился прочесть десять страниц – после чего, за ночь с Григоровичем перечел весь роман от корки до корки. В четыре утра уже вдвоем они побежали к Достоевскому сообщить о своем восторге. Этим же утром все вместе побежали будить Белинского криком «Новый Гоголь явился!» Белинский читает и потрясается.  

  Такая вот беготня.  

  Отчего?  

  От того, что в романе никому не известного молодого человека мастера художественной словесности безошибочно опознали совершенный шедевр, определили без всякой примеси сомнения произведение великое, гениальное.  

  Это потом уже, после последовавших от Достоевского за «Бедными людьми» необычных, показавшихся забубенно-пафосными повестей «Двойник», «Прохарчин», «Хозяйка», Белинский писал Анненкову: «Не знаю, писал ли я Вам, что Достоевский написал повесть «Хозяйка» - ерунда страшная!.. Надулись же мы, друг мой, с Достоевским-гением!»  

  Действительно, последующие романы Достоевского сильно уступают «Бедным людям» по глубине. Роман несет в себе квинтэссенцию сплава литературной прелести и смысла, лишь остатки и осадки которых слились послевкусием в последующие романы писателя.  

  Гоголь, успевший прочитать «Бедных людей», проницательно отметил своеобразие таланта Достоевского: ««У него есть большой талант, жаль, что перо его пишет (хоть) без остановки, но без руководства».

   Все последующие романы Достоевского, на мой взгляд, суть развернутые сноски, пояснения, дополнения и послесловия «Бедных людей» - наполненные часто небрежной, деревянной театральностью, сюжетной ходульностью, фиглярством, эмоциональным надрывом в стиле «Богатые тоже плачут», - заправленные для пущего эффекта заигрываниями с психическими отклонениями и мало внятным мистицизмом.  

  Для справедливости скажу, что написаны и эти все романы отменным слогом и несут в себе интересные мысли, но впечатления естественной громады, поражающей воображение, не вызывают.  

  А вот «Бедные люди» - вызывает.  

  Так что же так забегали Григорович с Некрасовым, увидев это сияние? Почему сам Набоков, со страстью не любя Достоевского, делал для этого романа исключение и высоко его ставил? 

  Попробуем проанализировать роман.  

  Гоголь, может быть, не случайно прошелся по Достоевскому с прохладцей – роман «Бедные люди» представляет собой, по сути, пасквиль на его «Шинель», и умный Гоголь это, без сомнения, почувствовал. Не только в силу того, что в романе герой – Макар Девушкин – довольно долго ругается на прочитанную по рекомендации Вареньки эту гоголевскую повесть – но по сути своей «Бедные люди» это полная, хоть и закамуфлированная, антитеза «Шинели».  

  «Шинель» Гоголя гуманистична до предела, это гимн душе человеческой – вне симулякров, окружающих эту душу на любом уровне. Шинель для Акакия Акакиевича есть разновидность любви к Абсолюту, и любви Абсолюта к человеку, – как этот Абсолют ни назови. Любовь к «Шинели» - квинтэссенция любви человеческой вообще. И в этой любви, говорит Гоголь, все люди равны.  

  Достоевский берет Акакия Акакиевича, называет его Макаром Девушкиным, и вдруг переворачивает с ног на голову.  

  Если Гоголь разрывает реальность, словно распахивает на груди шинель, и оттуда вспыхивает читателю ярким светом душа человеческая, то Достоевский старательно шинельку запахивает, да закрывает на все крючочки и пуговки.   

  Но сначала, тест.

  Что, по-вашему, означает название романа «Бедные люди»? 

"БЕДНЫЕ ЛЮДИ" – попытка 1.  

  В привычном школьном понимании, в социальной своей трактовке, которую так любил Белинский, а за ним и все учительницы литературы с буклями в советских школах, – это роман о действительно (материально) бедных людях. О том, как они, якобы, «благородны», несмотря на свою бедность. Человек это звучит гордо, несмотря ни на что, и все такое.  

  То есть, на поверхности, видим продолжение знаменитой гоголевской и пушкинской «темы маленького человека» (которой не было, на самом деле, никакой ни у Гоголя, ни у Пушкина, была просто «тема человека»), и более подробное ее раскрытие. Описание плачевных несчастий бедных людей, их угнетенность социальным строем, порядками, черствостью людей. И вот, словно лучинки горят в этих людях, несмотря ни на что, их светлые души, - не меркнет любовь.  

  Мило.  Но это объяснение только для очень недалекого читателя.   

"БЕДНЫЕ ЛЮДИ" – попытка 2.  

  Достоевский не видит никакой светлой души в людях, он вообще не видит в них души, которая, якобы, «сияет» сквозь несчастья. Это для него призрачные болотные свечения чего-то совсем иного – отраженного друг от друга фосфорического прения и разложения жизни («комочек преет» - выражение Толстого про человеческое бытие). Достоевский жалеет людей – не бедных материально, а всех людей как обречённых, говоря им: «бедные вы, бедные люди».   

"БЕДНЫЕ ЛЮДИ" – попытка 3.  

  Ну, и наконец, финальный и самый глубинный смысл романа: «бедные» в смысле «убогие».  Люди – уроды, шепчет нам Достоевский, выглядывая украдкой из-за маски елейного Гоголя.  

  Из этого резюме потом выйдут все унижения человека, все испытания его чести и гордости, которые Достоевский будет с мазохическим наслаждением подробно размазывать вновь и вновь в своих романах. «Специалистом по аберрации человеческого достоинства» называл его Набоков. Достоевский давит человека, словно таракана носком сапога.  

  Осмелюсь высказать свое мнение, что Достоевского интересовала и волновала как главная тема в творчестве вовсе не тема Бога с этим его "фирменным" мистическим окрасом, не тема даже собственной смерти и пограничных психологических состояний человека (пусть с эсхатологическим оттенком), а тема, которую я бы назвал темой "пассионарного бесчестия". 

  Если в последующих романах Достоевский будет испытывать способность людей терпеть унижения явно, – в «Бедных людях» идет настоящий высококлассный «троллинг» читателя. Достоевский прикидывается юродивым, – его Макар Девушкин — это гротеск, наложенный на уже гротеск Акакия Акакиевича.  

  О, Достоевский истинно юродствует в романе – как сюжетно, так и с языком!  

  Общепризнанно, что Гоголь был кумиром Достоевского и здесь, конечно, в том числе работал феномен, в писательском деле известный как «зависть к великому предшественнику и робость перед ним». Для преодоления этих чувств, кумира положено скинуть. 

  Авторский сказ гоголевской «Шинели» искажается у Достоевского до абсурдной сладко-сахарной жижи - «маточка», «ясочка», «жизнечка моя», «ангельчик». Этими словами написан почти весь роман, за исключением воспоминаний Варвары – последние ясны, точны, грустны и прекрасны. Они вставлены в текст в том числе, чтобы показать умному читателю контраст с общим тоном писем чиновника и девушки друг к другу – показать абсурдность и фальшивость этого тона, которым они друг с другом общаются (которым общаются друг с другом все люди – "бедные", "убогие"). 

  Я думаю, нынче роман никто не читает, потому, прежде чем продолжить, приведу его содержание. 

  Макар Алексеевич Девушкин - стареющий (но не совсем еще старый) чиновник, и очень бедный чиновник. Варвара Алексеевна Доброселова – его корреспондентка – его дальняя родственница, молодая девушка. Они живут в одном доме, через двор, и пишут без конца друг другу письма. Встречаются тоже, но очень редко, Макар Алексеевич предпочитает общаться через письма.  

  Описываются в письмах разные несуразности жизни, в основном беды и несчастья героев, они жалуются друг другу на судьбу и находят друг в друге опору. Макар Алексеевич, как это бывает, как бы влюблен в Варвару Алексеевну безнадежной позднею любовью, - то и дело выдавая ее за любовь отеческую. Варвара Степановна к нему как бы нежно относится - как к несчастному старику, который трогательно внимателен к ней.   

 На самом же деле, Макар Алексеевич вовсе не в нее влюблен, как мне думается.  

  Как-то он описывал в письме свою влюбленность в актрису «по молодости» - в театр пошел, но актрису не увидел, только из-за портьеры слышал голос. В голос и влюбился. И ходил потом целый месяц под окна ее дома, тосковал. Но так и не увидел. Потом любовь прошла. Так и не увидел.  

  И вот, Макар Алексеевич строит так же свои отношения с Варенькой – он любит свои письма к ней, любит получать от нее ответы на свои письма к ней, и снова писать ей, - писать, писать…  

  Она настоящая, на самом деле, не очень ему нужна (какая уж тут любовь), ему нужен он сам отраженный от нее, от ее писем, а вернее он сам отраженный от своих писем.  

  А он ей нужен, как бывает нужен молодым девушкам котенок – для тренировки заботы, или как старичок, нежно и трогательно ухаживающий – девушкам это мило, и они в таком старичке, в отражении от него, укрепляют свою самооценку. Ну и просто, на случай, если деньги понадобятся.  

  Отражение людей друг от друга в своих головах – без непосредственного референта - очень занимает Достоевского, его интересует складывающаяся в обществе структура таких зеркал.  

  Роман «Бедные люди», написан сказом бедного чиновника. Этим роман, например, диаметрально отличается от другого романа, написанного сказом, - подростковым сказом - от романа Сэлинджера «Над пропастью во ржи». Герой Сэлинджера – Холоден Колфилд - разбирает социальный конструкт, выводит на чистую воду социальные условности, а герой Достоевского – Макар Девушкин – этот конструкт, наоборот, создает, укрепляет, обосновывает. 

  Упомянутое выше мной «деньги» красной нитью проходят в романе. Деньги – универсальный связующий материал социального конструкта. «У них только не надо деньги просить, а то и они – ничего», - говорит Макар Девушкин о своих соседях по дому (кстати, не оттуда ли «квартирный вопрос их только испортил»?)  

  Макар Девушкин идеологически ложится под социальный конструкт, сам защищает его в своей голове, искренно отстаивает от нападок (это одно из противоречий с «Шинелью»). Он защищает не душу человека, он защищает право человека быть бедным. «Бедность не порок» - вот лейтмотив всех его критик Гоголя, всех его противоречий с… любовью. 

  Да ну, помилуйте! Девушкин же такой милый и добрый!.. 

  И здесь очень тонкий момент. «И нищий может быть благородным», - говорит Макар Алексеевич и начинает бедность всячески защищать.  

  Что же плохого в таком мнении, что бедность не порок? – спросите вы.  

  А то, что вместе со своим нищенством, которое не порок, Макар Алексеевич вдруг начинает защищать и все порядки, которые к этому его нищенству ведут. Например, «ведь надо нашего брата-чиновника и распечь - и даже если не за что распечь, а все надо распечь». Он приходит к важному выводу, что все люди только тем и живы, что друг друга «распекают».  

  Главное же не то, что «бедный» – полагает Макар Девушкин, - Главное же «достоинство». Вот его-то надо беречь в человеке, и не обижать его, как у Гоголя чиновники обижают Акакия Акакиевича.   

  Концовка у Гоголя очень Макару Алексеевичу не нравится. Глупая концовка. Надо чтобы шинель нашлась, а Генерал за добродетели взял Акакия Акакиевича на службу с повышением и всем поставил в пример.  

  Ведь, это же как в жизни будет. Ну, или как надо в жизни. 

  Сам Макар Алексеевич, которого все кругом оскорбляют и унижают, строит себе «достоинство» исключительно перепиской с Варенькой, только ею он себя идентифицирует, только в ней и видит себя настоящим. Ему и в голову никак не придет, что для всех кругом он настоящее чмо, ничто, и даже для Вареньки он тоже лишь чуть больше, чем ничто, на миг воплотившееся в нечто приятное, промелькнувшее письмами, но потом исчезнувшее (характерно, что, уезжая навсегда из Петербурга, Варенька пишет ему: «Письма все ваши оставляю вам в шкафу»).  

  Вся идеология Макара Алексеевича в конце романа дает сбой – Варенька уезжает, он остается и без денег, и без достоинства. Он и не заметил, как изменился в конце тон ее писем - она начала строго инструктировать его, что купить ей к свадьбе, много раз просит передать в магазине портнихе, что «обшивать надо к свадьбе тамбуром, а не гладью». В одном письме она просит его слезно и кротко не занимать для нее деньги, потому что это очень ему тяжело, - а уже через письмо, попав в ситуацию, без обиняков почти требует его занять, чтобы «спасти» ее. 

  А он не замечает, что он ничто для нее, потому что у него появляется радость жертвовать собой, исполняя ее поручения, и тем сознанием своей благости избавляться от чувства неполноценности. 

  Это чувство неполноценности он почему-то упрямо рассматривает вне вопроса о материальных благах и статусе в обществе – по его мнению, общество должно уважать его только за то, что он человек. Но в этой такой привычной нам мысли есть изъян.  

  Это не гуманистический прорыв в другое изменение к любви – какова у Гоголя любовь у Акакия Акакиевича к своей шинели, - это попытка убедить общество в нынешнем его состоянии, что и без денег человек благороден и любви заслуживает. Он не видит, что в обществе так не выходит.  

  «Убивают не деньги, а все эти шорохи, да улыбочки» - говорит он, не связывая для себя две вещи вместе. При том же сам признается, что «сапоги человеку нужны для поддержания чести», сам же соглашается озадаченно: «Все мы немножечко сапожники» (то есть приземленные, материальные) Достоевский почти садистски смеется над ним.  

  И как квинтэссенция происходящего - фраза ростовщика, отказывающего Макару Алексеевичу в деньгах без заклада: «Нет, говорит денег, нет, - я бы, говорит, с удовольствием».  

  А некто Быков в романе ставит вопрос о соотношении денег и достоинства и вовсе наоборот: если деньги есть, можно и не быть благородным: «Что честь, когда деньги есть!» 

  И так возникает вопрос: можно ли жить благородно, не имея положения в обществе и денег, и даже амбиций все это получить? Может ли бедняк и неудачник претендовать на уважение только на том, основании, что он тоже чувствует? 

  Весь роман Девушкин толкует о «праве на жизнь», «праве на достоинство», «праве на уважение» - в романе часто фигурирует это слово «право».  

  И вот, это слово очень показательное. «Право» на уважение без заслуг незаметно трансформируется в «право» взять без разрешения. «Вошь я дрожащая или право имею?»  

  Тишайший Макар Девушкин в дальнейших романах Достоевского становится Верховенским, Раскольниковым...  

  «Право на уважение» не совмещается с бедностью, никак по Достоевскому не совмещается. Вся смысловая проблематика романов писателя бьется над дилеммой пассионарного бесчестья. «Русскому человеку честь одно только лишнее бремя. Открытым правом на бесчестье его скорей всего увлечь можно» - писал он в «Бесах». 

  Как и Толстой не был никакой крестьянин в душе, а был до конца жизни самый консервативный и высокомерный аристократ и гордился этим (о чем сам признался в позже удаленном предисловии к «Войне и миру»), Достоевский в душе был тоже аристократ – духовный элитист. Что бы ни говорили о его любви к маленьким и несчастным людям, ко всем этим Сонечкам и Лизонькам, в глубине он испытывал к плебсу глубокую брезгливость -  к плебсу не по происхождению, а вообще к 90% «бедных людей» среди жителей земли - бедных опять же не деньгами, а духом.  Отсюда его садистическое унижение человека, выворот его наизнанку. Часто, очень часто звучит в романах злое и презрительное «сволочь». 

  Имеет ли «право» на достоинство "вошь дрожащая"? Или уж если она перестала считать себя вошью, имеет ли право взять чужое? Если все равно нет за ней никаких видимых заслуг перед обществом или просто нет денег?  

   Древние греки, как мы знаем из Аристотеля, своеобразно относились к рабам. Для греков не рабство порождало в рабах тупость, мелочность духа и пороки, - а так выходило, что самые неразвитые в духовном и умственном плане люди оказывались рабами.  

 Такой взгляд, конечно, сегодня кажется абсурдным. 

  Но можно подойти к проблеме и более тонко.  

  Если ты ничего не хочешь менять в системе, но требуешь себе в ней только уважения, значит система хороша, а не хороши лишь отдельные в ней  люди. Но беда в том, что все люди нехороши, когда они часть системы.

  Если ты считаешь, что именно деньгами и положением определяется твой «отраженный» от других людей статус, то ты тоже уже часть самой этой системы и не имеешь «права» ее рушить, как это сделал Раскольников. А если ты вдруг согласно этой системе выбьешься, окажешься наверху, ты неизбежно начнешь презирать «бедных людей» внизу – строить себя за счет их, - это опять же часть системы, и опять же ты не сможешь разрушить систему, в которую веришь и по которой живешь.  

  Макар Алексеевич в одном письме рассказывает о подписке, которую делали для другого бедного чиновника, - и проницательно говорит, что это не была благотворительность, потому что за свои десять копеек прочие чиновники хотели видеть того, кому жертвуют, то насладились зрелищем бедного и униженного, и еще больше унизили этим его. То есть, чиновники жертвовали не этому бедному чиновнику, но себе.  Даже добро в системе есть зеркало для себя.  

  Вспомним, что Акакий Акакиевич у Гоголя принялся разрушать систему только став привидением, то есть выйдя из системы. А в реальном мире это невозможно. Бедные люди! 

  Альтернативой может быть уход в отраженный мир «писем», чем и спасался одно время Макар Алексеевич, но жизнь безжалостно вторглась и в этот мир. 

  По мысли Достоевского, дилемму «отсутствия денег» и «достоинства» решить невозможно. Потому и полная гоголевского смеха (со слезами) цитата к этой статье, потому и название романа Достоевского.  

  Макар Девушкин представляет себе, что он "благородный нищий", а все это чушь. Но он отстаивает свое право быть бедным, свое право получить уважение только за то, что он тварь чувствующая (дрожащая). А в бабуинской стае, устроенной в виде иерархической пирамиды, чувств никому не надо. Все лезут наверх - по правилам, которые тот же Макар Девушкин считает святыми - "ни в чем предосудительном не замечен", гордо говорит он о себе. 

 Но вот наступает момент, когда у твари пропадает вера в то, что ее должны любить просто за то, что она "дрожащая", что умеет чувствовать, - "право на уважение" в бедности, словно змея, меняет кожу и трансформируется в тот самый вопрос: "тварь я дрожащая или право имею?".    

  Тогда человек начинает насилие, разливается в то самое пассионарное бесчестие, становится «сволочью», - скатывание человека в «сволочь» и спасение из «сволочи», собственно, является проблематикой всего дальнейшего творчества Достоевского. Но чести нет вообще - вот в чем истинная трагедийность творчества Достоевского.  

   Даже в стройной социальной пирамиде без насилия - без войн и революций, - и с правилами, культурой, законами, на самом деле, никакой чести нет - ни вверху, ни внизу.  

  Карабкается вверх, а потом придумывает правила пирамиды умный. Но беда-то в том, что и этот умный - бедный, в смысле убогий. Потому что обманут "жизнью", потому что бегает как крыса в коридоре. Так же как Девушкин ищет "чести", "амбиции", и не находит - умные "честь" и "амбицию" придумывают, чтобы таких макаров девушкиных обесчестить и этими словами водить за нос. Но от того-то и они тоже бедные, что во всем этом нет любви.  

  Макар Девушкин - это гротеск обманутого человека, лелеющего свое унижение и обманывающего себя до последнего. Но и наверху - обманутые люди, полагающие, что у них-то честь и достоинство есть. И "добро", и благотворительность, и культура, и "честность" в этом обществе, - лишь скрепляющий эгоизм составляющих его отдельных людей материал. Потому раскаивающийся Раскольников – не так глубок, как пишущий письма Девушкин. 

  Настоящая честь, может быть, только в том и состоит, что от этого общества максимально дистанцироваться, и беседовать с самим собой письмами, обозначить себя самому себе отдельно от общества (как, собственно, и пытается сделать Девушкин - хоть в его случае это только последняя соломинка, последняя попытка себя найти).  

P.S. Высказанные выше соображения могут иметь гораздо больше отношения к практической реальности, чем на первый взгляд кажется. Принцип уважения достоинства всякого человека (в особенности, закрепленный и законодательно) может весьма эффективно и долгое время замедлять в обществе накопление взрывоопасного эффекта неравенства - требования себе «права» «униженными и оскорбленными», - оно переводит недовольство в область бессознательного и находит ему альтернативные разрядки. Но неравенство и противоречия имеют тенденцию накапливаться. Вопрос в том, не усиливает ли долгое сдерживание мощь потенциального разрешения.

Комментарии

No post has been created yet.