Детали для карманного радиоприемника

Из цикла «Мои 60-е»

В то время мы с братом часто ходили на свалку промышленных отходов. В наше время слово «свалка» заменено аббревиатурой «ТБО» – полигон твердых бытовых отходов.

Чего там только не было --- электронные платы, разноцветные провода. Мы с братом были радиолюбителями, находили детали для своих конструкций.

Сквозь то ли дым, то ли туман, то ли испарения пробивалось яркое, и в то же время мутное солнце, связывающее свалку с прочим миром. В ногах путалась проволока, царапала голенища кирзовых сапог, подошвы почти насквозь пропарывались металлическими обрезками. Ворочались токарные стружки, позвякивали на ветру, лентами ползли вниз, как змеи. Шагали по ним как по серебристой трясине, с приглушенным звоном колыхающейся под ногами. Находили радиолампы, укладывали в рюкзаки увесистые батареи в сто вольт, к которым можно подключить лампочки в 25 ватт – они освещали шалаши и пещеры. Из найденных на свалке кусочков магния устраивали фейерверк, вспышки которого затмевали солнечный день.

Изредка попадались бракованные полупроводники, транзисторы, ферритовые стержни, прочие детали, из которых можно было собрать карманный приемник в мыльнице.

Пал Иваныч – тогдашний сосед, старый большевик, бывший узник Чадлага, непримиримый правдолюб нас ругал: дескать, зачем вам, ребята, свалка, весь этот никчемный хлам?.. Эх вы, а еще тимуровцы!.. Не ходите, дорогие юные пролетарии, на эту свалку! Среди куч мусора замирает любознательная мысль. Надо смотреть в яркое будущее, а не в тусклое прошлое!

Ветеран считал свалку местом отчуждения человеческой личности, тихим отчаянием отработанного вещества.

«Я и сам, дорогие мои юные товарищи, побывал на свалке истории, был «лагерной пылью». Но я выжил, и сейчас стою перед вами! Я призываю вас к высшему идеалу, не совместимому с мрачными мыслями о конце веков!» Выброшенные предметы были похожи на рано умерших людей, они тоже чего-то не договорили, не долюбили... И некоторым из них мы, тогдашние конструкторы, продлевали жизнь.

Свалка, как говаривал Пал Иваныч, доступная часть Хаоса, результат неудачного забытого труда, осколок общественного комфорта.

На свалке часто горели костры. Клубы пепла, пыльные вихри поднимались над степью -- дымчатая фантазия отрочества, грустная и полупрозрачная, как воображение прожитой жизни.