клоуны

О человеке, умершем насильственной

прекрасной смертью рыжего шута,

мы ничего не знаем, кроме отчества

Васильевич

и мокрого зонта,

раскрытого (как если он дыхание

на вдохе задержал) с тех самых пор...

 Фонтаны слез (по мере затухания)

и свет звезды, ослабившей напор,

забрызгивают клоунских ботинок

вдающиеся в невидаль мыски...

В одном из них его и схоронили,

опилками от обрезной доски

присыпав — дабы выглядел ареною

надел земли, прикрывшей, точно срам,

сухое тело бренное,

как Алексеева игольчатый экран.

И вот — фанфары, маленькие лошади

из маленького смрада конуры:

жизнь занимает много меньше площади,

чем детская площадка для игры.

Поскольку всё, что (было, есть и будет) - комментарии

к единственному Слову, на заре

творенья прозвучавшему (Кантария

с Егоровым в изводе планетария

нос клоунский воздвигли на горе).

О человеке, умершем естественной

для бога смертью белого шута

(столетия работающей в тестовом

режиме разведенного моста),

мы узнаем, когда его бездействием

бывает жизнь всецело занята.