Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


«Конвертируема» ли наша поэзия? (1991)

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 3247
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Из цикла «Когда я был молодым критиком». Заметка была напечатана в «Литературной газете» (1991, №  42 от 23 октября, стр. 10). В ту пору мне еще нравилось спорить. 

 

«КОНВЕРТИРУЕМА» ЛИ НАША ПОЭЗИЯ?

Получил по подписке 67-й номер «Континента». Читаю размышления Георгия Носкова о взаимодействии русской и американской культур. Ключом к его концепции является следующая «финансовая метафора» (его выражение): «…подобно тому, как Европа и мир в целом заинтересованы в создании конвертируемых валют, они заинтересованы в создании конвертируемых культур, культур, легко входящих в другие культуры, естественно действующих на, так сказать, чужих территориях».

Как известно, метафора – не аргумент. Но нельзя не признать, что за этими образами стоит некая реальность. Но какая? Г. Носков считает «конвертируемость» культур несомненным благом, что, в отличие от конвертируемости валют, не очевидно. Ссылка на заинтересованность Европы и мира слишком туманна. Вероятно, больше всего заинтересован тот, кто чувствует себя сильнее. Сам Г. Носков пишет, что «в новых условиях Соединенные Штаты находятся в выигрышной позиции потому, что их культура обладает, может быть, самой значительной энергией конвертируемости». Но и «культура США» – это слишком общо.

В другом месте автор высказывается определенней – наиболее «конвертируема» транснациональная американская массовая культура. При этом он уверен, что «обмен культурными ценностями предполагает их подлинность», что «все труднее становится всучить гнилой или лежалый товар». Да, но богатом европейском рынке американская масс-культура вынуждена предлагать первосортную продукцию, но в третий мир (и в нашу страну) идет более чем достаточно гнилого и залежалого культурного товара. Это настолько общеизвестно, что даже неловко об этом говорить. Не так прост и обратный процесс. Японский автомобиль конкурентноспособен на рынке США, японская иена конвертируема по отношению к доллару. Но «конвертируема» ли японская поэзия на культурной территории Соединенных Штатов? Если нет, то почему? Потому, что плохая? Потому, что японская? Или потому, что американцев вообще мало интересует иностранная поэзия?

  Ответ на эти вопросы прояснил бы проблему «конвертируемости» или, по мысли Г. Носкова, принципиальной НЕконвертируемости русской поэзии, отрезанной якобы от внешнего мира и следующей «национально-замкнутому стихотворческому канону и не менее замкнутым национальным стереотипам». При этом имеются в виду Ахматова, Цветаева, Пастернак, Мандельштам «и др.» (так у автора). Читателю остается продолжить этот ряд, памятуя об «отроческой психологии» (тысячелетней) русской литературы. Да-да, так и сказано – «отроческая психология».

Зрелой же, в представлении Г. Носкова, является – на протяжении всех двухсот лет – американская культура. Этот тезис настолько важен, что автор не считает нужным соблюдать на протяжении небольшой статьи заданные им самим правила игры.

Так, он настаивает, что американская поэзия ХХ века «по своим эстетическим и метафизическим качествам» превосходит поэзию большинства европейских стран. Допустим. Значит, по логике Г. Носкова американская поэзия должна быть весьма «конвертируема». Увы, продолжает автор, «почти любой итальянский интеллектуал хорошо знаком с творчеством Рене Шара или Мишо, совершенно не зная (либо зная до смешного примитивно) творчества Уоллеса Стивенса или Теодора Ретке». Поскольку автор ранее утверждал, что конвертируются только те ценности, в которых есть необходимость, мы должны сделать вывод, что американская поэзия плохо «конвертируется» на европейском континенте или по крайней мере в Италии. Нет, пишет Г. Носков, европейская поэзия, пренебрегая поэзией Нового Света, снижает… собственную «конвертируемость»!.. То есть, мы имеем дело не с исследователем, ищущим истину, а с публицистом, стремящимся внушить читателю некую априорную точку зрения, попросту – поставить американцам – 5, европейцам – 3+, русским – 1.

Я утрирую не больше, чем автор статьи. Прочитав, что святыни русской поэзии являются на проверку «плодами отроческой мифологизации», иной недобрый ум усмотрит в этом «русофобию», а сама редакция «Континента» в язвительном послесловии к статье относит концепцию Г. Носкова к области глубоко провинциального мифотворчества с мазохистским оттенком. Я же предпочитаю думать, что просто Г. Носков знает (и любит) американскую культуру больше, чем европейскую и даже русскую. Такое случается. «Специалист подобен флюсу…» – сказал незабвенный Козьма Прутков. Может быть, этим и объясняется концепция Г. Носкова?

 

 

 

Комментарии

No post has been created yet.