Пример

Prev Next
.
.

Игорь Фунт

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

«Кровь казачья по колено лошадям»

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 67
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

31 октября 1900 года родился исторический романист, великолепный эпический беллетрист Дмитрий Ильич Петров-Бирюк.

 

 Если бы мне дали полк казаков, я бы прошёл с ними весь мир! Наполеон

 

Кондрат парень не простак, а удалый он казак,

Ой да вот, удалый он казак.

Зипун, шитый серебром, сабля вострая при нём,

Ой да вот он, сабля вострая при нём… (народная)

 

Ермак, Степан Разин, Иван Лоскута, Кондрат Булавин, Емельян Пугачёв… Воинственный и великий славный батюшка Дон привык к тому, что на буйных его берегах время от времени рождаются богатыри — властители дум, — связанные с регестами беспрерывной народно-крестьянской борьбы за независимость: «на Дон попал — говори пропал».

Хоровые, походные песни, фольклор — «во пиру, в беседушке» — всё овеяно гением невероятного поэтического дара бесстрашных наездников. Напитано острым чувством природы, не потерянным под влиянием цивилизации: в песнях «весь быт и вся история этой военной общины, где русская удаль, отвага, молодчество и разгулье нашли себе гнездо широкое и привольное», — пишет Белинский, удостоверяя огромное значение издетства вобранного казачьего простодушия, доверчивости, наивной непосредственности героем нашей заметки.

…Точкой литературного отсчёта урождённый царицынский, волгоградский станичник Дмитрий Петров-Бирюк считает 1925 год. Псевдоним Бирюк взят по фамилии и в честь родного деда.

Недавний красноармеец, 17-летним изъездивший весь север Дона в погоне за бело-зелёными бандами, свежеиспечённый коммунист, прошедший тяжкий университет гражданской войны, партработник, как и многие другие молодые деятели печати и СМИ послереволюционной поры начинает с журналистики: «Известия», «Работница», «Крестьянская беднота», окружная газета «Красный Хопёр».

Чуть поздней берётся за прозу. Попробовав прежде оседлать злободневную тему коллективизации и сельского бытописательства. Вскоре садится, — уже надолго, ни много ни мало полвека, — на своего конька: эпический романизм.

К слову, добавим важное, что первая, пусть и сыроватая, «смешная», по его выражению, книга районных деревенских очерков «Колхозный Хопёр» и потом роман «На Хопре» — единственные в своём роде практически документальные свидетельства начального опыта сплошной коллективизации по горячим следам.

Да, возразите вы, параллельно уже слагался «Тихий Дон» младшим ровесником П.-Б., причём со схожей биографией, — М. Шолоховым. Одновременно боровшимся с обвинениями в плагиате, — в дальнейшем, периодически вспыхивая, растянувшимися на долгие десятилетия. Но, повторюсь, речь идёт именно о документалистике. С цифровыми данными и формулярными подтверждениями. Без сравнительных творческих характеристик с Ш., — здесь Петров-Бирюк на высоте.

Касаемо вышеупомянутого Михаила Александровича интересно обратиться к небольшому рассказу, ремарке А. Солженицына о Петрове-Бирюке и отношению последнего к будущему нобелиату. (Из предыстории к очерку «Стремя “Тихого Дона”» И. Н. Медведевой-Томашевской.)

Как-то в середине шестидесятых Александр Исаевич, с десятых рук, услыхал ресторанскую небылицу. Мол, однажды к Петрову-Бирюку (а служил он тогда, в 1932-м, председателем Азово-Черноморской писательской организации) явился некий мужчина и заявил, что имеет полные доказательства: дескать, Шолохов не создавал «Тихого Дона».

Петров-Бирюк удивился: какое ж доказательство может быть столь неопровержимым? Незнакомец положил черновики «Тихого Дона», — которых Шолохов никогда не имел и не предъявлял, а вот они — лежали, и от другого почерка! Петров-Бирюк, что б он о Шолохове ни думал (а тогда Ш. уже боялись, — пишет автор), — позвонил в отдел агитации крайкома партии. Там ответили: а пришли-ка нам, братец, данного человечка с его бумагами. И — тот незнакомец и те черновики навсегда исчезли в закромах Чека.

Далее Солженицын заканчивает: «И самый этот эпизод, даже через 30 лет, и незадолго до своей смерти, Бирюк лишь отпьяну открыл собутыльнику, и то озираясь». Вот такой рассказ.

Всем известно положительное мнение создателя «Архипелага» насчёт теории шолоховского «плагиата». Суть не в том...

Вообще 1920—30-е гг. ознаменовались беспрецедентным поколенческим возмужанием и взлётом.

Посему двадцати-двадцатипятилетний возраст как бойцов, солдат, так и людей свободных профессий — отнюдь не преграда, наоборот: знамение быстролетящего в цунами противоречий времени. Такова, целеустремлённа и романтична была тогдашняя молодёжь: Каверин, Петров-Бирюк, Шолохов. Фадеев, в двадцать сочинивший «Разлив» и «Разгром». Твардовский, трудившийся собкором с 15 лет. Островский с 15-ти — на войне. А ежели вспомнить Пушкина, Лермонтова или Диккенса, то придётся углубиться в литературоведческие дебри. А нам того не надо.

Ну и, конечно, имеется в виду широчайшая плеяда пролеткультовцев-соцреалистов — неотъемлемая часть российской советской культуры. Этапа далеко не лёгкой жизни «земли оттич и дедич», достославных и незабвенных предков: «…спокон веков наши отцы и деды своей кровью защищали волю. А теперь что, а?.. Бояре да прибыльщики норовят на нас хомут надеть, холопами сделать. Нет!»

Кружковщина, НЭП, уничтожение духовенства, бунинские метания, есенинское недопонимание, восторги Маяковского… С другого краю: разочарованные «старики» Ахматова, Булгаков, Пастернак, Цветаева etc.

Да, колхозной дороги не миновать. Это обсуждали и понимали многие частники, «единоличники» из казацких общин, изображённые Петровым-Бирюком. Как понимали и лицезрели они зачатки индустриализации села: …«Трактор — голосистый агитатор». Одномоментно нелегко, муторно продираясь сквозь неминуемые ошибки, перегибы и злоупотребления.

С данной ударной тематики и начал творческую карьеру П.-Б. — на то он бывалый газетчик, репортёр. От плотного, насыщенного занятия периодикой пошла его писательская слава по Дону. Потекли читательские отклики, объёмная корреспонденция — отсюда тронулся он в долгий путь по большой литературе.

Вплоть до переезда в Москву в 1964-м Дм. Петров-Бирюк — заметная фигура в Ростове-на-Дону, Северо-Кавказском книгоиздательстве. Руководит Донским совписом.

С первых произведений наметился вдумчиво-исторический наклон, ракурс его видения родины, донского братства — с бесшабашным «зипунным рыцарством» и неприятием большевизма: «Хоть зипуны серые на нас, да умы бархатные у нас». Ибо история для сочинителя — это «не только прошлое, безвозвратно ушедшее в небытие, сколько опыт поколений, продолжающий воздействовать на жизнь» (В. Трофимов).

Так, внимательно изучая и анализируя трагическую хронику становления казачества, он шаг за шагом подходит к сюжету о знаменитом восстании атамана Кондрата Булавина, — в художественной литературе до Петрова-Бирюка столь ярко и мощно, в общем-то, не отражённом.

Кроме, скажем, не вполне удавшегося в текстологическом отношении Н. Поместнова с «Тяжким грехом Булавина» (1884). Или Д. Мордовцева с романом «Идеалисты и реалисты» (1878) — с небольшими вкраплениями персонажей из бывших булавинцев и уклоном в «мрачное» подавляющее разбойничество: «Голытьба, аки саранча шла к нам…». Также тенденцией умеренно-либеральной критики Петровской эпохи.

Плюс не особо реалистические и посему покрытые архивной пылью попытки некоторых советских авторов (Н. Задонский например).

Ну и, конечно, Алексей Толстой мог бы внести крупный вклад в эту тему. К сожалению, «Пётр I» остановлен как раз на подходе к рисуемым П.-Б. повстанческим событиям.

Затрагивалась же та эпоха в основном научными опусами и очерками обществоведческих компетенций. В коих обсуждалось влияние булавинского бунта на ход исторического развития вообще и непосредственной связи предводителя с гетманом Мазепой и шведским королём Карлом XII в частности.

Даже Пушкин отметился в своё время обвинением «Кондрашки» в провокации:

 

Повсюду тайно сеют яд

Его подосланные слуги:

Там на Дону казачьи круги

Они с Булавиным мутят.

 

Притом постановка вопроса разнилась в зависимости от буржуазно-российского авторства либо свежего, социалистического.

Возьмём, допустим, дореволюционного историка Д. Иловайского, — представляющего фундамент, краеугольный камень мятежа борьбой донских казаков с Изюмцами (черкасский Спасо-Преображенский казачий полк) за Бахмутские солеварни. Что не соответствует действительности: то был лишь толчок к обострению глобального конфликта. На что, кстати, указал П.-Б. Уверенно зафиксировав то, что гетман Мазепа активно участвовал именно в подавлении бунта.

Несмотря на приличные и причинные разногласия в классовости взглядов научного сообщества, П.-Б. вынимал из монографий, — добиравшихся в резюмированных сентенциях аж до булавинского раскольничества(!), — прежде всего фактологический материал: предпосылки смуты, характеристики её течения, хода, движущих сил. По крупицам собирая жизнеописания героев: поскольку биографических сведений очень не доставало.

В утомительном восстановлении картин происходивших 200 лет назад плохо изученных событий помогли так называемые «прелестные» письма Булавина и его сподвижников: атаманов Драного, Голого, Некрасова. Также эпистолы непосредственно царя Петра I, войскового атамана Максимова, казачьего старшины Зерщикова. Немалой подмогой-подпиткой стал отчасти сохранившийся правительственный документооборот — начальников Долгоруких, армейских полковников, бригадиров, воевод.

Долгая напряжённая работа по трудоёмкому сшиванию ткани текста растянулась более чем на 10 лет...

Утверждать, подобно историографам прошлого века, что в романе затронут наисложнейший период становления российского государства, мы не можем. Практика показала — летопись Руси-матушки полна «дряни» равно как и «гордости ужасной» во все эпохи. В наши дни подавно. А уж битва за Чёрное море решительно не прекращается по сей день — и по сей час.

Тем не менее, значение результатов двадцатилетней Северной войны за преобладание Балтикой начала XVIII в.; на полвека ранее — героического «азовского сидения» (оборона Азова 1637—1642: роман «Степные рыцари») — недооценить невозможно.

Как нельзя недооценить присоединения Крыма «в один день» 2014-го и затем затяжной донбасской бойни. Что наверняка предстоит описать и проанализировать новым будущим Петровым-Бирюкам, Фадеевым и Шолоховым. 

Привязка к тегам человек и история

Комментарии

К неитогам
Начитавшися в ФБ упрёков, неявных и явных, тем, кто подводит итоги года и пишет, какой он был прекрасный, вспоминая свои маленькие радости и маленькие достижения на фоне лучше-бы-не-знать-чего, как бу...
Роберт Мензис, "Забытые люди" (перевод - Д.К.)
В честь Дня Австралии (26 января) и актуально для России даю свой перевод радиоэссе Роберта Мензиса, "Забытые люди". Оригинальный текст здесь - Menzies Virtual Museum, Chapter one, "The Forg...
стихи, проза, разное
Пропавшая экспедиция капитана Лаперуза Может прозвучать невероятным, но из истории экспедиции Лаперуза создаётся впечатление, что исполняя долг военного офицера и следуя указаниям короля, Лаперуз про...
До полудня в Париже или встреча с Буниным.
Сегодня, пожалуй, один из важнейших дней в моей жизни, мне предстоит встреча с Иваном Алексеевичем Буниным, именно с этой целью я впервые в Париже. О, Париж – город консервативных либералов и кок...
Та, белая роса или Та, белая раса или Табунный разум или Tabula Rasa.
*** После 32-х часового полудрема в подвешенном состоянии – мягкая посадка наудачу в первое стоящее такси. Только на расстоянии полуметра от земли мерная тряска пробуждает ощущение координатных перем...
Учитель музыки (ко Дню Победы)
Школа эта существует... рядом с городской префектурой, а теперь еще и с прокуратурой. Если верить заявленному – она уникальна. Тогда же, когда учился в ней я, в годы 1994 – 1998, она была по истине, в...
Колодец и маятник
/К 70-летию Победы и к 15-летию "тихой реабилитации" Сталина/, (по мотивам Эдгара Аллана По).  До седин ей снился страшный детский сон: ее отец стоит один над колодцем, на помосте: на нем лиц...
Роберт Мензис, "Четыре свободы" (перевод - Д.К.)
Свобода слова и выражения. Оригинал: Chapter 2 - Freedom of Speech and Expression Выступая в прошлом году, Президент Рузвельт, в дискуссии о ставках на кону в этой войне, использовал выражение ...
Роберт Мензис, "Четыре свободы, часть 2" (перевод - Д.К.)
Свобода слова и выражения (продолжение). Оригинал: Chapter 3 - Freedom of Speech and Expression (continued) На прошлой неделе, когда я говорил с вами о первой из четырех свобод Президента ...
Роберт Мензис, "Свобода вероисповедания" (перевод - Д.К.)
Свобода вероисповедания. Оригинал: Chapter 4 - Freedom of Worship Вторая свобода президента Рузвельта – свобода вероисповедания. Что она означает? Понимаем ли мы ее по-настоящему? По-настоящему...