Новые деньги

В 1961 году старые деньги меняли на новые. Я повсюду таскал с собой гривенник -- яркий, сверкающий, будто из настоящего серебра.

-- Разве этот кружочек заменит рубль? – презрительно хмыкал дедушка. Он никак не мог понять суть реформы.

-- Это десять копеек! -- пытался я защитить новые деньги. -- То же самое, что и рубль. Совсем недавно этот гривенник был старым рублем, а теперь он сам по себе гривенник вместо рубля.

-- Гривенник он и есть гривенник, рублем ему никогда не бывать, котенок никогда не станет тигром.

-- Так почему же за бутылку водки ты платишь теперь не двадцать пять рублей, а два рубля восемьдесят семь копеек? -- ударял я в болезненное место.

Дедушка задумчиво кряхтел, крыть ему было нечем.

Когда объявили денежную реформу, многие жители поселка кинулись тратить старые деньги. Раскупали наперебой все залежалые товары. Полки магазинов быстро пустели. Нашли своих покупателей заплесневелые пальто, высохшие кожаные ридикюли, консервы в ржавых банках.

Моя бабушка долго колебалась, не зная, что делать -- доставала из сундука тряпицу, разворачивала ее, пересчитывала бумажки, тихонько над ними причитала.

-- Иди, старая, в магазин, пока не поздно! -- ухмылялся дедушка, прислушиваясь к щелканью замка. -- Да не забудь водочки прикупить! Ее пока еще и на старые деньги продают.

Бабушка молча всхлипывала, упрятывая ключ в печурку, набитую тряпьем.

Вскоре и она наконец-то поняла, что старые деньги пропадают безвозвратно, пошла-таки в магазин. К тому времени товаров там почти не осталось, кроме хомутов и резиновых костюмов -- «против атомной войны», как пояснил продавец -- на голову надевалась резиновая шапка с очками и противогазом в виде хобота.

Бабушка купила два хомута и один такой костюм. Принесла домой, швырнула под ноги дедушке, заголосила, запричитала, и ушла в свой чулан готовить ужин.

Дедушка, узнав про покупки, громко рассмеялся:

-- Экая дура!.. Ну, ладно, не голоси. Эти хомуты мы с Пал Иванычем куда-нибудь определим, а резиновый костюм прибережем к твоим похоронам -- авось подольше в нем не протухнешь!

Как-то вечером, в разгар посиделок, когда к нам в хату набились ветераны всех войн, и накурили так, что дым коромыслом, мне вздумалось примерить «атомный» костюм с очками и противогазом. Зашел за печку, кое-как напялил его на себя. Резиновые штанины вихлялись, не хотели налезать на ноги, воняли магазинной затхлостью.

Стеклянные очки сразу запотели, воздух через противогаз шел туго, пока я не догадался свинтить с него крышку. В этом наряде я и выбрел враскорячку, чтобы выглядеть забавнее, на середину комнаты.

Мужики, увлеченные спором, поначалу не обратили на меня никакого внимания, но дедушка сразу почуял запах слежавшейся резины:

-- Кто это?

Все обернулись, и, как мне показалось, изрядно перепугались. Поначалу они приняли меня за марсианина.

-- Сыми сейчас же эту гадость! -- заорал дедушка, узнавая меня в этом наряде.

Из чулана появилась бабушка, огрела меня кухонной тряпкой, чмокающей по резине. Я по старой привычке забился под койку, где она никак не могла до меня добраться.

Потом я потихоньку снял резиновый костюм, подсел потихоньку к бабушке, пересчитывающей старые пропавшие деньги, которые она не успела обменять на новые. За эти деньги ей уже ничего не продавали.

Берегла она зачем-то и две ассигнации с портретом царицы Екатерины. Были у нее и другие деньги, выпущенные до революции керенки, еще банкноты Елецкой республики, напечатанные в восемнадцатом году.

До самой ночи слышались ее вздохи и причитания.