
1
Ты идешь по дороге, где против движения
видишь всех, кого сам проморгал.
Буде тень человека – его отражение
от сплошных глиноземных зеркал,
то скажи, как мне справиться с этой тягучею
тьмой, составившей облик того,
кто не в силах уйти от счастливого случая
отразиться в других, отраженьем не мучая
никого?
2
Смотри, как возрождает вой метели
кружок забытых авиамоделей,
покуда в трубке Александра Белла
молчит как белый голос, белый снег;
пока за окнами еще не закипела
работа торящих дорогу верхних век,
а нижние питаются от тела
соленой влагой – ты не человек,
а воздухи паяющий констриктор,
пропахший канифолью пионер,
сжимающий пространство архитектор
до крика ястребиного…
Фантазия, приравненная к вере!
Пока метель, как лобзик по фанере,
выпиливает тонкие тела,
грозящие нелетной атмосфере
подъемной силой нового крыла,
ты - Конан Дойль, в челночном Челленджере
провидящий трагедию, по мере
того, как растворяется зола
обшивки в спиритических чернилах.
И ночь черна и в пионерских жилах
течет особым способом узла.
3
Как жалко, что я никого не люблю.
Нет, манку глотаю, манок тереблю.
Но так, чтобы крюк заглотить под ребро
который войдет, разрывая нутро,
малиновым светом, каленым теплом –
я слишком хитер, как голавль под веслом.
И этого счастья, когда невесом
да так, что меняешь набор хромосом,
вовек не видать мне, вовек над рекой
не встать стосвечовой вольтовой дугой!