Ожидание поэта

Вот бы увидеть вживую на экране телевизора нового Пушкина, Лермонтова, Тютчева! Нашего современника, понимаешь… Взглянуть на пророка, который оформил бы в ярком слове надежды общества на лучшее будущее. Возможно, это будет Поэт в нынешнем, слегка ироничном облике.

Но пока еще не поймана пушкинская золотая рыбка, возродить гражданственную поэзию сейчас нет возможности. Сложное и мощное в самом себе понятие «поэзия» в наш прагматический век девальвировано.

Можно сказать в оправдание – времена, дескать, такие настали, на Западе, ведь, тоже нет великого Поэта. Господин Интернет терпит «всякое слово» лучше бумаги. Отличие в том, что «бумага не горит», а виртуальное слово может исчезнуть также мгновенно, как и в возникло. Но при всем своем могуществе и всезнании Интернет не может заглянуть в будущее.

Попробуем разобраться в меру сил и воображения, что же произошло с поэзией, не желающей выдавать на-гора гения.

Поэтические вещи создавать трудно, гораздо проще бросить вызов культуре стиха, нарочно изуродовать строй языка, искорежить ритм, отказаться от четкого смысла. Поэт современного склада отметает сюжет и настроение ради аффектированного выражения неких не то чтобы чувств, а поверхностных ощущений. Не только «что вижу, о том и пою», но и «что чувствую в данный момент, то и пишу».

Стихи в наше время модно публиковать без точек и запятых, обязательно с маленькой буквы в начале строки -- наивный вызов многовековой традиции. А если строка начинается с заглавной буквы, как у Пушкина, то получается, как бы «отсталость», наивность века минувшего.

Авторы избегают говорить о моральных ценностях, их творения заранее обесценены, обесцвечены, натурально обескровлены, и не претендуют на высокие взлеты духа.

В чем же иррациональная сущность национального поэта? В какой момент он ощущает свою востребованность, собственную необходимость для данного отрезка истории?

Классики жили в разные эпохи, но именно они, каждый в свой черед, отвечали на духовные запросы соотечественников, проникали в глубины неподвластные цензуре и поверхностному восприятию. Они владели тайной поэзии. Что представляет собой эта тайна – не знает никто.

Эпоха сама выбирает поэтов, выдвигает их на литературный небосклон, и сама же их гасит, порой уничтожает физически. Нашей эпохе, судя по всему, Поэт с большой буквы, Поэт-трибун не нужен, и потому он никоим образом себя не проявляет.

Читаешь «новаторов» и думаешь: куда смотрел редактор? Ну, ладно, без точек и запятых обойдемся, но где смысл, прозрачность слов, за которыми должно быть содержание, подтекст, определяющий смысл эпохи?

Авторы исхитряются так закодировать стих, чтобы его совсем никто не понял. Их продукция -- нечто среднее между потугами на «высокое» и обычным графоманством.

Пытаясь быть оригинальными, поэты, благословленные редакторами, всякий раз падают в ничто, в бессмысленность, и только бес моды утешает их похвалой в собрании таких же «гениев», публикующих претенциозные стихи без рифмы, с нарочитым коверканьем ритма.

В советские годы в литературной критике вместо слова «графоманство» было понятие «версификация». Т.е. стихи на темы, уже открытые поэзией. Использовались образы и приемы, траченные молью, разрешалось ставить на поэтический кафтан свежие заплатки.

В наше время, несомненно, живут и работают талантливые поэты, но даже среди признанных авторов не видно личности национального масштаба -- как по дарованию, так и по уровню ненависти к Поэту окружающих.

Национальный поэт!.. Он сейчас нужен России как новое сердце, как воздух, как лирическая конституция, как душевный закон, поднимающийся над заполонившими всё и вся «понятиями».

Избранность дарит судьба, но и надежда не гаснет -- всё кажется, будто новый гений стоит на пороге. Поэт не вождь, он пророк. Его оружие -- гнев и презрение к подлости во всех ее проявлениях, в то же время у него есть обязанность -- «милость к падшим призывать».

Помимо богоотмеченности новый Поэт обязан быть человеком высокой культуры. Он всем станет братом, и тогда слово «брат» избавится от навязанного ему уголовного смысла.

Мир меняется. Время Золотого Тельца отторгает поэзию, которая, тем не менее, живет и существует в своем остановившемся «вне-времени».

Поэзия – зерно, упавшее в мерзлую почву, все зависит духовного климата мирового сообщества. Души индивидуумов оттают, зерно поэзии взойдет.

Задача Большого Поэта воистину мессианская. За прозрачностью и ясностью строк читающий народ увидит горизонты века.

Возможно, будущий Поэт сегодня ходит в школу, гоняет во дворе, заставленном иномарками, футбольный мяч. Порой у него бывает отрешенный задумчивый вид. Он словно бы хочет сказать:

«Ждите! Я скоро к вам приду!»…