Похищение смысла у Поупа

    Читал русские переводы «Похищения локона» Александра Поупа. Ни один не годится. Изящнейшее стихотворение переводят какой-то заумью. У Поупа все предельно понятно, - это простота гениальная, пушкинская.  

   С горя перевел сам первые строки.  

   Сатирически они перепевают начало Илиады в известном стиле, который узаконил еще Драйден - пародии на классический эпос (mock-epic). Но нельзя же настолько «креативить», как это делают некоторые.  

  Вот первые строки поэмы: 

What dire Offence from am’rous Causes springs,
What mighty Contests rise from trivial Things,
I sing — This Verse to C——,  Muse! is due;
This, ev’n Belinda may vouchsafe to view:
Slight is the Subject, but not so the Praise,
If She inspire, and He approve my Lays.  

И вот, например, перевод В. Микушевича:  

«Любовь, подчас внушающую страх, 

Опаснейшую даже в пустяках, 

Пою; мне, Муза, Кэрил дал совет 

Избрать столь незначительный предмет, 

И не отвергнет Кэрил строк моих, 

Когда Белиндой вдохновлен мой стих».  

   Получился размыт очень ясный и строгий (несмотря на весь тон пародии и гротеск) смысл оригинала, опущены детали, вступление сделалось туманно-общим, так что читателю уже и вовсе ничего не ясно, и не хочется дальше читать старинную "белиберду".  

   Где у Микушевича гомеровское: "Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына, Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал…?"  

Где указание на будущее сравнение Белинды за утренним туалетом у зеркала со жрицей, поклоняющейся самой себе, богине? Где намек на духов, которые в стихе окружат ее? Где синопсис всей поэмы в первых двух строках – он отрезал у нее локон, она страшно оскорбилась? Где гротескно-сатирическое противопоставление ничтожного действия и вселенских последствий? Где конечное противопоставление божественного и земного, возвышенного вдохновения и приземленного (почти) издательского, ремесленного одобрения? Где мерцание и Бога в смысле этого конечного «издателя»?  

     Вот, что, однако, у меня получилось (ради четкой передачи смысла, настроения и аллюзий, я допускаю в переводе изменение некоторых фигур оригинала): 

«Что за несчастье может от любовных игр родиться,   

Что за потоп обид в наперсток шалости излиться, 

Об этом воспою я, Муза, Кэриллу! - пора;  

Белинда, я молю, услышь мои слова: 

Пустячна будет тема их, но бодр аплодисмент, 

Коль ты - их высший дух, а Он - их рецензент».