Последняя сказка Риты

Из серии – «Закрытый показ». Картину Ренаты Литвиновой показали и обсудили в «Закрытом показе». Участники обсуждения говорили о философии смерти, цитировали авторов, неизвестных Ренате. Она рассеянно кивала, небрежно соглашаясь на уточнения к своей приблизительности, готовая подыграть и высмотреть не увиденную ранее философию.

Между тем, «Последняя сказка Риты» - это эстетический жест, суть которого очень проста. Можно увидеть в картине персонажей «Фауста», можно обидеться за мужчин. Но в картине нет глубокой философии, нет претензий на неё. Очарование Ренаты-Смерти, работающей немного «здесь», а, в основном, «там», - именно в небрежном, рассеянном, приблизительном назывании предметов, она близоруко щурится в расплывчатой для неё осязаемой предметности мира. Да, это приём, да, его может использовать любая бездарность. Да, в рассеянности относительно предметности Гордон может усмотреть необязательность символов. Но они совершенно необязательны в тоннеле перехода от предметности к расплывчатости, наполненном водой для лодки перевозчика. В тоннеле, кажущемся предметным, уже всё необязательно, всё рассыпчато, без влияния и структуры. И бросать курить уже не стоит. За приблизительностью можно спрятать недостаток таланта. Но для некоторых она органична. Единственное, о чём можно говорить, удалась ли приблизительность. Ренате она удалась. Приблизительность называния предметов составляет сущность её инакости, в которой нет фальши. Точность образов, незаменимость слов, стояние их в единственно правильном месте важны для поэзии. Кино – не поэзия. Картина «Последняя сказка Риты» - элегия расплывчатости и рассыпчатости символов. Она – о путешествии в лодке. Лодка уже отчалила от уверенности символов в месиво туманности, откуда никто не возвращался и никто не описал её в точности. Молчим ли мы, силясь услышать одной ладони хлопок, или начинаем говорить, разрушая гордоновски хрупкий поэтический туман, отчаливший от унылой, монотонной, нарочито механистичной обыденности всеобщего отчуждения, но символы и предметность уже снятся Рите и точку принятия дозы шампанского знает только Таня. Точка отсчёта последнего сна остаётся за кадром. Картина «Последняя сказка Риты» - наследница Эльдара Шенгелая и Отара Иоселиани. Это «Голубые горы» наоборот, и контрапунктная пятиминутка отчуждения «Фаворитов Луны». Мотивы «Мастера и Маргариты» в трактовке смерти или новые реинкарнации персонажей «Фауста» - от лукавого. Это кино о холоде жизни и нежной заботе смерти о душе, которую разглядели перед погружением в лодку. И даже Коля со своим Гагариным холоден и механистичен. Только новейшая подруга Риты – ближайшая.