Пространство и время

*

Обводы стены бетонной -

совсем как жильцы - бездомны

без крыши над головой –

конструкции многотонной,

обязывающе живой.

Обвязывающей бинтами

не голову на татами,

но с неба текущий кров,

он так и накапан – кряжем

песочным детьми на пляже

поверх земляных бугров.

*

Пренебрегши укладом,

время двигает стрелки

исключительно взглядом,

напряжением мелкой

лиц моторики, пальцев

содроганием, то есть,

зная прежде скитальцев

их печальную повесть.

Прерыванье потока

информации малым

отбыванием срока -

временным интервалом -

вызывает у многих

недовольство особым

положеньем двуногих

в отношении злобы

дня – естественность хода

(взял и переобулся!)

и секундною хордой

имитация пульса.

Два биения в бите

информации – сделка

века с ходом событий

через тиканье стрелки.

Ритм ступенчатый – корень

нисхождения к плитам.

Почерневший от горя

человек – не умеет быть слитным.

Оттого-то и ангел

Смерти должен по жизни

исповедовать анкер

в часовом механизме.

*

Лист оторвался - как тромб - и теперь

будет в пространстве блуждать до последнего

дня, а когда натолкнется на дверь,

то обнаружит меня многолетнего.

Старого, среднего, словно, земля,

что не пропустит листа мимолетного,

ромбик осиновый нежно кругля

в ложе прокрустовом сердца бесплотного.

*

Солнечный день - настоящего времени

фонд нежилой.

Ладан его только копится в Йемене

вязкой смолой;

чтоб освятить эти гулкие комнаты

через года

и заселить обстановкой знакомою,

бывшей всегда;

где бы ответственный съемщик беспамятства,

ноотропил

выпив, от ваших желая избавиться,

наших кропил.

*

Дождем с деревянных носителей скачан,

осиновый лист попадает в архив

известной своей остротой передачи

под гриф

«совершенно секретно»

в раздел запрещенного этно.

Любая прогулка - как запись на воске

трещащих костей в музыкальном киоске:

тихонько блюет на просвет

кузнечик кишками на камень брусчатки.

А что до снимавших его отпечатки -

Осанна оставившим след!

Мой лист с информацией редкого свойства -

вступительной речи фрагмент

доклад с описанием мироустройства

оборван на слове в последний момент.

И нас обучают отважные слизни

доверию к жизни.

*

Сменная внутренность гироскопа

напоминает колеблющееся среди

линий пространства решенного городского

время, законченное почти.

Полупустое. И положение авиагоризонта

в ребрах зависит, в общем-то, от того,

как сам с собою соотнесен ты

в пору отсутствия своего.

*

Вечерами бродим мы по жерлу

спящего осеннего вулкана,

черного – от копоти пещерной,

красного от накипи пожарной -

белые глухие великаны.

Под ногами - гул лесной подложки:

точно там потоки страшной лавы,

трогая тропу, как ложноножки,

проникают в высохшие травы.

Но и магма чувствует с опаской,

как шаги продавливают корку

гаревой дорожки, словно ряску,

выдернув зеленые подпорки.

Мягкую резиновую глину

разминаем мы неторопливо

для вулканизации причины

следствием по краешку разрыва.