Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Прототип Марка Волохова

Добавлено : Дата: в разделе: Филология
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 2391
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Герой гончаровского романа "Обрыв" Марк Волохов - это собирательный художественный образ. Многие родственники И.А.Гончарова, а вслед за ними и литературоведы, считали что одним из возможных прототипов этого литературного героя послужил родной племянник писателя, сын его сестры Александры Александровны Владимир Михайлович Кирмалов.

В 1862 г. И.А.Гончаров все лето провел на родине в Симбирске в гостях у другой своей сестры Анны Александровны Музалевской. В это же время у тетки отдыхал Кирмалов, который после окончания Московского университета ожидал какого-то назначения на службу. Судя по воспоминаниям очевидца, еще одного племянника писателя, Александра Николаевича Гончарова В.М.Кирмалов не нашел общего языка со своим великим дядей: "Сцены за обедом были восхитительны; разговор Кирмалова, взгляды сожаления и презрения, бросаемые И.А., умоляющие глаза тетушки, желавшей сохранить мир и спокойствие в доме - все это трудно передать! Во всех разговорах чувствовалась та пропасть, которая разделяла в то время старое и молодое поколение....

И.А. во время своего пребывания у тетушки старался держаться на высоте своего величия и разыгрывать роль избалованного, скучающего человека и брезгливо относился ко всем тем провинциальным удовольствиям, которые ему желали оказать как тетушка, так и ее знакомые. Кирмалов все это величие ни в грош не ставил и видел во всем поведении И.А. одно ломание и каприз; смешную сторону всего этого он отлично подмечал и мастерски потом передавал. Впоследствии Владимир Михайлович с огромным комизмом представлял Гончарова за обедом и те речи и нравоучения, которые И.А. давал присутствующим. Кирмалов являлся к обеду в высоких сапогах, в какой-то двубортной куртке и с красным шарфом на шее; волоса у него были длинные и падали какими-то завитками на лоб. Здоровался он со всеми приветливо, исключая И.А., которому он издали кланялся...

Вдруг И.А. за обедом начинал коситься на Кирмалова и начинал перестрелку какими-нибудь замечаниями вроде того, что "когда я был студентом, то мы и понятия не имели о водке и старались всегда быть прилично одетым, а теперь что делает молодежь"? После этих общих слов начинался критический разбор жизни Кирмалова; тут, почему-то Гончаров приписывал ему, что он перелезал через забор за яблоками, что он желал де взбунтовать дворню в имении матери. Кирмалов слегка посмеивался, трунил и иногда, как Кирмалов выражался, "доводил почтенного литератора до белого каления"...

После такого обеда И.А. шел к себе в комнату, напевая "Casta diva", и ложился отдохнуть; тетушка шла в сад, куда также приглашался Владимир Кирмалов, и там его просили молчать и не "раздражать братца". Кирмалов, vulgo (в просторечии-лат.) Марк Волохов, что-нибудь мычал или обращался к тетушке с следующей фразой: "что это, тетушка, подрядились, что ли, Вы откармливать почтенного литератора? Он и без того вон какой жирный, а летом поест Ваших харчей, так и производить перестанет! Тогда куда прикажете его поставить? Перестань он описывать разных ленивых дураков, да петербургских распутных барынь, ведь ему цена не более гроша, а при его капризах и фырканьи и того меньше! Вы, тетушка, когда дядюшка у Вас совсем поглупеет, останетесь виноваты перед целой Россией: скажут, наш знаменитый писатель объелся в Симбирске у сестры и перестал писать...."

Пребывание Гончарова у Музалевской приходило к концу; но, кажется, ускорил его отъезд следующий случай за обедом: Гончаров после каких-то необыкновенных дупелей, поданных за обедом, начал доказывать Кирмалову бесплодность и пустоту тогдашней молодежи, о необходимости принятия строжайших мер для обуздания мальчишек-студентов, которым нужны не свобода, а розги. Кирмалов, доведенный почтенным литератором "до белого каления", совершенно не обращал внимания на знаки и умильные взгляды тетушки и, совершенно бледный, задыхающимся голосом проговорил ясно и отчетливо: "Вот Вы, почтеннейший литератор, автор Обыкновенной истории и Обломова и преподаватель великим мира сего, во все время Вашего пребывания изволили изводить и травить меня и все наше молодое поколение. Не знаю, насколько Вы полезны России: но знаю, что у Вас на первом плане Ваше брюхо, Ваше я и Ваша карьера. В душе, я думаю, Вы проклинаете, что Вы не родились каким-нибудь князем Оболенским или Долгоруким. Может быть, наше поколение глупит и ведет себя не совсем прилично, но мы не ханжи, не фарисеи, а делаем и говорим то, что думаем! Вы меня называете неприличным, неблаговоспитанным человеком, а как назвать поступок человека, который делает В.Л., нашей бывшей гувернантке, ребенка и, во избежание неприятных историй, уезжает в кругосветное плавание, откуда описывает прелесть Южного Океана, цивилизацию Мыса Доброй Надежды, прелесть Гонконга и красоты Явы и Цейлона?"... Последовала картина, которую описать не берусь.... Кирмалов после такой истории с И.А. .....был тетушкою отлучен от стола и флигеля; но так как языка его не лишили, то он в городе стал рассказывать, что до сих пор у него был один дядя - Авель (мой отец), но теперь отыскался и другой - Ванька-каин....."

Через несколько дней после скандала с Кирмаловым И.А.Гончаров уехал из Симбирска, а 1 сентября того же года, видимо, все еще находясь под впечатлением от общения с племянником, писал его матери: "Володя умный малый с дарованиями, но, к сожалению, ничего не делает и не расположен делать... Все его теории, вся эта гордость, резкие обо всех отзывы - все это не что иное, как слова, слова, слова. Не начавши еще жить, он настроил в голове множество программ жизни и воображает, что так оне и исполнятся. А чуть начнется серьезная жизнь - все эти программы разлетятся от прикосновения действительности."

Я позволила себе столь обширное цитирование мемуаров А.Н.Гончарова, чтобы личность В.М.Кирмалова проявилась более ярче, более выпукло. Его отношения с Иваном Александровичем Гончаровым предстают в воспоминаниях классическим образцом конфликта отцов и детей. Дальше перехожу на сухой язык официальных документов.

В годы моей архивной практики мне удалось найти в Свердловском архиве дело о принятии в число присяжных поверенных Екатеринбургского окружного суда губернского секретаря Владимира Михайловича Кирмалова. Судя по документам этого дела, Кирмалов родился в 1840 г., получил юридическое образование в Московском императорском университете. Его послужной список начался в мае 1866 г. должностью помощника приемщика на Московском почтамте. Сразу же ему был присвоен чин губернского секретаря. Уже в сентябре того же года Кирмалов перемещен кандидатом на судебные должности при Московском окружном суде, а в октябре назначен судебным следователем в Можайск. В феврале 1867 г. переведен на такую же должность в Коломну, где служил до мая 1869 г. Затем до 1871 г. Владимир Михайлович служил в Нижегородском окружном суде. В 1875 г. он был предан суду за преступления по должности. Часть обвинений впоследствии с него была снята, а по некоторым пунктам суд признал его виновным, определив в качестве наказания внесение в послужной список строгого выговора. В течение двух лет с 1877 г. по 1879 г. Кирмалов исполнял должность старшего чиновника особых поручений при симбирском губернаторе. В мае 1879 г. он назначен кандидатом на судебные должности при прокуроре Казанской судебной палаты, где прослужил до октября 1880 г., когда по его прошению вышел в отставку.

В 1881 г. В.М.Кирмалов с семьей оказался уже на Урале. В метрической книге Екатерининского собора г. Екатеринбурга за 1881 г. имеется запись о рождении 6 июля у потомственного дворянина Владимира Михайловича и его жена Александры Глебовны Кирмаловых сына Павла. 28 мая 1882 г. В.М.Кирмалов подал прошение в Екатеринбургский окружной суд о зачислении его присяжным поверенным. В прошении указано: "Местожительство избираю Сысертский завод (ныне г. Сысерть Свердловской области), где в настоящее время проживаю." Вынесенная по этому вопросу в октябре 1882 г. резолюция Екатеринбургского окружного суда гласила: "Ходатайство губернского секретаря Кирмалова о принятии его в число присяжных поверенных ... отклонить." Все жалобы В.М.Кирмалова на отказ ему от должности не привели ни к какому результату.

В 1887 г., уже проживая в Нижнем Новгороде, В.М.Кирмалов вдруг стал арендатором заводов Сысертского горного округа. "Тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года декабря четырнадцаого дня нижеподписавшиеся: по доверенности жены своей Александры Алексеевны Янковской дворянин Владимир Владиславович Янковский и дворянин Владимир Михайлович Кирмалов заключили настоящий договор в следующем: 1. Г-жа Янковская сдала в аренду г. Кирмалову два пая из своего участия в сысертских горных заводах, находящихся в Екатеринбургском уезде Пермской губернии ... сроком на девять лет..." За аренду этих двух паев Кирмалов был обязан платить заводовладелице по тысяче рублей в год.

Двоюродный брат А.Н.Гончаров в уже цитировавшихся выше воспоминаниях, написанных им в 1891 г., закончил жизнеописание Кирмалова так: "Все свое состояние Кирмалов отдал частью крестьянам, частью сестрам, оставив себе какие-то крохи. Был он потом судебным следователем в Княгининском уезде, считался очень дельным чиновником, но долго там не ужился: он написал какие-то стихи и нарисовал карикатуры на весь суд, то и другое не понравилось прокурору, и ему предложили выдти в отставку. Недели через две после отставки Кирмалов, снявши виц-мундир, надел поддевку и смазные сапоги, арендовал мельницу, которую продержал с чем-то лет 12 или 15.... Теперь он живет в Нижнем и занимается пароходной агентурой, кажется, хороший семьянин и обладает огромным юмором."

Вобщем, И.А.Гончаров оказался во многом прав. Переменив множество мест, нигде подолгу не задерживаясь, В.М.Кирмалов так и не смог реализовать свои программы и раскрыть дарования. После выхода в свет романа "Обрыв" отвечая на упреки в нереальности и придуманности такого героя, как Марк Волохов, И.А.Гончаров утверждал: "...посетив в 1862 году провинцию, я встретил и там и в Москве несколько экземпляров типа, подобного Волохову."

Комментарии

О Сумарокове, Разине и Пугачеве
Конкурс эссе журнала "Новый мир", посвященный 300-летию А.П.Сумарокова, закончился, да и сам юбилей уже миновал, а мысли некоторые остались. Поэзия Сумарокова для меня крайне тяжеловесна, неизящна и ...
Негончаровский «Обрыв»
В одном из своих предыдущих постов я уже касалась романа И.А.Гончарова «Обрыв». Хочу продолжить эту тему немного в другом ключе. Далеко не все любители книг знают, что существует еще один «Обрыв»...
Дума про Обломова
Да и не дума (слово-то, какое большое, государственное), а так - думка. В переводе - мысль, мыслишка. К тому же - такая расплывчатая. Расплывающаяся. Потому что веки слипаются.Что там. была за думка?....
Забыть нельзя запомнить
В славном городе Екатеринбурге общественность вдруг спохватилась, что на исторической карте нашей "третьей столицы" напрочь отсутствует имя Григория Васильевича Александрова, он же Мормоненко. Каких т...
Архивная история к "Царским дням"
Каждый год в Екатеринбурге в дни очередной годовщины расстрела императорской семьи Романовых проходит фестиваль "Царские дни". Город словно пытается замолить свой навечно непрощенный грех, искупить пе...
«Образ аэропорта Кольцово» в творчестве О.Э.Мандельштама
Не надо пугаться. Заголовок - это, разумеется, шутка. Просто я давно, страшно давно, в какой-то далекой, дикой молодости прочитала стихотворение: «Я около Кольцова, Как сокол закольцован ...» Сейча...