Архивная история о войне

Много лет я проработала в системе государственных архивов Российской Федерации. Через мои руки прошли десятки тысяч исторических документов. С помощью их страниц (и не обязательно пожелтевших, как в журналистских клише, в первой половине XIX века, например, была очень распространена голубая бумага) можно реконструировать какое-либо событие, восстановить чью-то биографию, вызволить из забвения незаслуженно забытого человека. Кому приходилось работать в читальных залах архивов подтвердит, что работа с архивными документами сродни прочтению детектива, который ты сам одновременно и пишешь. Все отличие только в том, что фабула этого детектива не рождается у тебя в голове, а прописана в документах, которые тебе надо отыскать в многомиллионном документальном наследии нашей страны. Практически получается как у Владимира Владимировича " ... изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды".

Как известно, в годы Великой Отечественной войны Свердловск был одним из основных центров эвакуации. Для приема и размещения эвакуированных при Свердловском облисполкоме было даже создано специальное управление по эвакуации. Свердловск военных лет принял в свои объятия несколько крупных заводов, высших учебных заведений, театров, музеев. Здесь длительное время размещался Президиум Академии Наук СССР. Временную прописку в столице Урала обрели 1117 экспонатов из бесценных собраний Государственного Эрмитажа. Как это ни парадоксально звучит, но война сильно оживила музыкальную и театральную жизнь Свердловска. Волна эвакуированных и беженцев принесла в город многих известных деятелей культуры и искусства того времени. Во время войны Свердловск слушал Вадима Козина, джаз-оркестр под управлением Леонида Утесова, государственный джаз-оркестр Белорусской ССР под управлением Эдди Рознера. Творческие вечера Генриха Нейгауза, Давида Ойстраха, Эмиля Гилельса, литературные вечера Виктора Ардова - все это пришло на Урал вместе с войной. Довоенный город мог только мечтать о такой насыщенной культурной жизни.

Многие деятели культуры, попадая в Свердловск, устраивались на работу в местные театры и филармонию. Моя архивная история об одном таком артисте Свердловской филармонии, который также оказался на Урале с потоком эвакуированных. Георгий Владимирович Артоболевский приехал в 1941 г. с женой и дочкой из блокадного Ленинграда. Он был мастером художественного слова, лауреатом Всесоюзного конкурса чтецов. В Свердловске поступил служить в филармонию, по штатному расписанию числился в разделе "Разговорники", был актером первой категории со ставкой 2000 руб. Артисты Свердловской филармонии ездили в творческие поездки по городам Свердловской и Челябинской областей. Военное лихолетье сделало Артоболевского партнером по сцене известных деятелей культуры. Певица Свердловской филармонии Т.Г.Смагина-Чайковская в своих воспоминаниях писала, что однажды они с Артоболевским и всемирно известным скрипачом Давидом Ойстрахом ездили на гастроли в соседний Челябинск. В то время был очень популярен такой жанр, как литературно-музыкальные вечера, именно поэтому скрипач, певица и чтец оказались в одной упряжке. Часто Георгий Владимирович выступал в концертах вместе с известной в то время театральной актрисой Клавдией Половиковой.

По воспоминаниям его коллег по работе Г.В. Артоболевский был очень скромным и деликатным человеком. Пошатнувшееся в блокадном Ленинграде здоровье (как и многие ленинградцы, он перенес дистрофию) часто давало о себе знать. Тем не менее скромность Артоболевского помешала ему отказаться от предложенной поездки на Центральный фронт летом 1943 г. Для таких поездок не требовалось медицинского освидетельствования, достаточно было личного согласия человека. Его соратники по этой концертно-фронтовой бригаде вспоминали позже, что Георгий Владимирович с трудом переносил тяготы походного быта. Обычно концерт открывался его номером и, отработав на сцене, он сразу уходил в машину и отлеживался там до конца представления, когда все артисты бригады выходили на общий поклон.

Однажды концертно-фронтовая бригада остановилась в г. Льгов Орловской области и начала ездить по окрестным госпиталям и воинским частям. 12 июля в одном из госпиталей, размещенном в бывшем монастыре, Г.В.Артоболевский попросил у медсестры чего-нибудь болеутоляющего. Она дала ему пантопон из трофейной аптечки, и бригада отправилась в следующий госпиталь. Через какое-то время в машине Георгий Владимирович сказал, что лекарство подействовало очень быстро и боль уже отступила. Переезд был коротким и вскоре артисты оказались в новом госпитале, куда приехали в т.н. "мертвый час". Вынужденную передышку каждый использовал как хотел. Одна из коллег Артоболевского обратила внимание на то, что его состояние ухудшилось, а кожа стала почему-то ярко-шафранного цвета. Мужчины уговорили его лечь в машине. Когда через некоторое время кто-то подошел к автомобилю, чтобы посмотреть на больного, Г.В.Артоболевский был уже без сознания и хрипел. Его поместили в госпиталь, а бригада дала концерт и уехала обратно в Льгов. На следующий день несколько человек поехали проведать актера, но вернулись с печальной вестью. Г.В.Артоболевский умер, не приходя в сознание. Его похоронили в тот же день. В Свердловск члены бригады привезли горсточку земли с его могилы и обручальное кольцо, которое передали вдове Георгия Владимировича.

В условиях фронта вскрытие не проводили, но все свидетели этой драмы склонялись к тому, что актер отравился. В трофейные аптечки немцы часто помещали заведомо отравленные лекарственные препараты и специально оставляли их на видном месте. Медицинскому персоналу было строго-настрого запрещено пользоваться трофейными аптечками. Ослушание медсестры, давшей Г.В.Артоболевскому немецкий пантопон, привело к трагической развязке. Актер Свердловской филармонии Георгий Владимирович Артоболевский не защищал Родину с оружием в руках, но тоже отдал свою жизнь за Победу. 

Несколько лет назад в Государственный архив Свердловской облсти приходил запрос из музея г. Льгова, в котором рассказывалось о могиле Артоболевского с просьбой сообщить все известные данные об этом человеке. Значит, могила сохранилась. Значит, все-таки никто не забыт.