Пример

Prev Next
.
.

Жан-Жак Анно. Селфи со знаменитостью

C 19 по 26 июня в Москве прошел 37-й Московский международный кинофестиваль. В официальной программе показано 177 картин, из них - 149 полнометражных. Председателем жюри основного конкурса Фестиваля был режиссёр Жан-Жак Анно. Фестиваль открылся показом его картины "Тотем волка". Жан-Жак Анно удостоен Серебряного Георгия ММКФ за вклад в развитие кинематографа.

 

Питер Гринуэй однажды сказал, что кинематограф совершил предательство, убежав от изначального братства метафор в бесконечное рассказывание коммерческих историй.

Московский кинофестиваль на протяжении многих лет занимается бесконечным рассказыванием реалистических историй. В основном, это переживания и страдания мужчин и женщин среднего и старшего возраста. Природа кино визуальна, кинематограф «мыслит» изображением. Сюжетные подпорки необходимы кинематографу именно для рассказывания историй. Схожие процессы происходят и в литературе.

От визуализированности, образности Набокова – до так называемых «телероманов», созданных как бы на литературной основе, где коммерческая история может тянуться воистину бесконечно, или серий женских или детективных «романов». Многие фильмы очевидно, намеренно включают в себя элементы притчи. Но часто это происходит от условности, когда характер персонажа представляется с трудом, или от недостатка бюджета, или от недостатка воображения и таланта. Настоящих притч, поэтических притч в кино сегодня мало, но они есть.

Из фильмов прошлогоднего ММКФ можно отметить две картины притчевого характера – «Братья» (Украина) и «Из породы пернатых» (Южная Корея). Именно азиатское кино стремится сегодня к превалированию изображения, к передаче литературных и философских смыслов. К языку метафор тяготеют картины «Измена» Кирилла Серебренникова, «Ида» Павла Павликовского. Классическими примерами поэтических притч я бы назвал картины «Пена дней» Мишеля Гондри, «Спроси у пыли» Роберта Тауна.

Литература соотносится с кинематографом наиболее явно в картинах-экранизациях. На нынешнем Фестивале экранизациями стали картины «Арвентур» Марины Евтеевой (по произведениям Александра Грина) и «Орлеан» («самоэкранизация» Юрия Арабова, где сложно сказать, что было первичным – роман или сценарий) Андрея Прошкина. Режиссёр Александр Миндадзе снял фильм по сценарию драматурга Александра Миндадзе. В каком-то смысле, любой фильм – литературен. Даже фотография, поймав мгновение, его преображает. О «нелитературности» сценария можно говорить в тех случаях, когда сценаристы рассказывают кустарные, самодеятельные, очень личные истории, не опираясь на литературную добротность или драматургическую выстроенность.

Наиболее яркой экранизацией 37-го Фестиваля стала, несомненно, работа Марины Евтеевой. Известно, что, если литературная основа картины лапидарна, язык простой, но есть крепкая сюжетная конструкция, то у художника-аниматора раскрывается собственное воображение, он наполняет сюжетную конструкцию потоками образов. А если в экранизируемом произведении, отмеченном буйством фантазии автора, «всё сказано» языком образов, то места для фантазии художника не остаётся. В этом смысле картина «Арвентур» Марины Евтеевой – произведение уникальное, поскольку у экранизируемого Александра Грина явно всё в порядке с воображением, а сюжетные ходы достаточно условны и просты. В этом смысле «Арвентур» - торжество визуальной, ручной природы кинематографа, когда режиссёр «видит» метафоры и рисует их в сложной, трудоёмкой ручной технике, оставляя при этом метафорами. «Арвентур» – кино в изначальном смысле слова.

У Юрия Арабова в этом смысле задача была проще – поскольку он визуализировал самого себя, но в чём-то и сложнее. Задача режиссёра Андрея Прошкина заключалась в перенесении на экран мощной сюжетной конструкции, со всплесками монологов, с большим пространством для актёрского психологизма. Режиссёру нужно было удержать вакханалию весёлой карнавальности на тонкой грани, за которой – китч, и рассказать о вечных истинах остроумно, бесшабашно и весело. Со своими задачами Андрей Прошкин справился.

Александр Миндадзе, долгие годы работавший с Вадимом Абдрашитовым, в картине «Милый Ханс, дорогой Пётр», естественно, несущей на себе отпечаток Абдрашитова, работает с литературной условностью, литературным символизмом и реально рассказанной историей, оставляя главный смысл в паузах, он медитативно раскачивает смыслы как ветер деревья. Он смотрит на реальность людей в колыхании надмирного ветра. Как и в случае с Юрием Арабовым, литературной основой для себя является он сам.

Таким образом, все три российские картины, представленные в Основном конкурсе, были сделаны на основе литературы. Режиссёр победившего на Фестивале болгарского фильма «Лузеры» Ивайло Христов тоже сам написал сценарий для своего фильма. Режиссёр иранской картины «Море и летающая рыба» Мехрдад Гафарзаде был одним из двух соавторов сценария. Но в этих случаях это свидетельство слияния профессий режиссёра и сценариста, картины не несут отпечатка серьёзной, масштабной литературной основы. Она является лишь одним из «инструментов» достижения кинематографического результата.

Картина Открытия Фестиваля – «Тотем волка» Жан-Жака Анно – произведение высочайшего класса, в котором масштаб, красота, глубина и приключенческий элемент происходящего достигаются изображением, потрясающей операторской работой, многолетней работой с животными. Во время просмотра совсем не ощущается китайский роман, ставший литературной основой фильма. Он тонет в кино как в метафоре, изображении, играющем со смыслами и тщательно структурированном действием.

В картине «Рыцарь кубков» Терренса Малика, показанной на Фестивале, невиданным доселе способом, тайной, чудом, передано дыхание всей Вселенной, поглощающей и расширяющей все смыслы. Во многом сделано это благодаря тексту, который представлен отнюдь не «минималистично», текста много, но природа картины отрицает такую форму литературной основы, как роман, в принципе. Линейными, крепко сбитыми конструкциями, дыхание Вселенной передать невозможно. При этом текст полон библейских и платоновских цитат и аллюзий,

Показанные на Фестивале картины Ульриха Зайдля исследуют нехоженое психологическое пространство, мерзости и глубины человека, и это исследование не отрицает добротного сценарного рассказа происходящей истории, как бы нова, шокирующа и парадоксальна она ни была.

Жан-Жак Анно

Председатель жюри основного конкурса Фестиваля, французский режиссёр, живущий в Лос-Анджелесе, Жан-Жак Анно, сказал мне в интервью, что поэтичное кино, экранизации литературы – это кино фестивальное. Оно не интересует мир. Глобальный тренд мирового кинематографа – движение к лёгким, поверхностным историям, визуальным эффектам, при полном отсутствии глубины.

Российский режиссёр Андрей Прошкин, в интервью высказал мысль, что поэтический язык – неотъемлемая часть не только поэзии, но и драматургии, прозы, кинематографа, и его будущему ничего не угрожает. Андрей Прошкин считает, что Юрий Арабов – человек разносторонний, и пишет ли он сценарий на основе литературного произведения, или по заказу – на качестве это не сказывается. И что хороший сценарий может произрастать на любой основе.

Картины основного конкурса тридцать седьмого Московского международного кинофестиваля проявили в этом году, как обычно, добротный средний уровень. Почти без откровенно плохого кино. Из общего ряда выбивались четыре картины: три российских («Орлеан», «Арвентур», «Милый Ханс, дорогой Пётр»), иранская «Море и летающая рыба». По загадочным причинам победил болгарский фильм «Лузеры», а Приз зрительских симпатий получила сербская картина «Анклав».

По-своему интересны были датская «Росита», испанская «Герои зла», финская «Арми жива!»

Елена Лядова

Подробнее о незаурядных и наиболее заметных картинах Основного Конкурса 37-го Московского международного кинофестиваля

Орлеан. Россия. Режиссёр: Андрей Прошкин.

Приз «Серебряный Георгий» за лучшую женскую роль - Елена Лядова

Приз Федерации киноклубов России - лучший фильм российских программ по результатам рейтингового голосования.

Люди живут в маленьком городе, среди солончаков и степи. Городок сухой и солёный, как вобла. Абстрактный, условный, с приметами мира, нужными деталями, которые не несут самостоятельной нагрузки, а послушно и слаженно пляшут в дьявольском танце, управляемом персонажем по имени Экзекутор, по фамилии Павлючек. Парикмахерша Лидка (Елена Лядова) – воплощённая женственность, она ищет мужское начало во всяком страждущем, ей трудно кому-либо отказать. И именно она в финале обретает черты Девы Марии, лицо её полно христианского сострадания. Демонический Экзекутор (Виктор Сухоруков) врывается в городок, как буря, вихрь, шоколад («Шоколад»).

Юрий Арабов написал сценарий и повесть по мотивам «Фауста», «Мастера и Маргариты» и мировой дьяволиады. Создатели фильма утверждают, что Экзекутор – это Совесть. Одномоментно проснувшаяся во всех жителях городка Совесть, крысой грызущая их изнутри. И ничего сверхъестественного. Пришла почему-то и синхронно говорит устами циничного фокусника, беспощадного коррумпированного мента, интеллигентной парикмахершы – девы распутной, карнавально-фееричного доктора.

Очевидное мефистофелианство совести, как водится, укрылось за нарочитой комедийностью, Сухоруков – весёлое, бесшабашное, безбашенное зло, менеджер по злу среднего звена, Коровьев – Фагот. Герои фильма бьются с совестью беспощадно, но она неубиваема, бессмертна и покорна. Она радостно подставляется под все пытки и проделки людей.

Режиссёр Андрей Прошкин удерживает карнавальность крепко, уверенно, эпично, мастерски. Павлючек - этакая кружащая во всё ускоряющемся вальсе метла, сметающая в этот вращающийся демонический вальс всё, но люди не становятся лучше. Они боятся Совести, они хотят её убить, они изобретают изощрённые способы убийства. Отдельное спасибо режиссёру за распиленную надвое и склеенную опять Совесть. Павлючека нельзя убить, от Павлючека невозможно отвязаться, как невозможно отвязаться от сухоруковской позитивно-торжествующей харизмы. У актёра длится фиеста ролей, человек счастлив, человек живёт, человек наслаждается запоздалым признанием, и безмерное счастье неотразимо оптимистичного Павлючека радостно задаёт детские вопросы, и от этого ребёнка не уйти никуда.

Виктор Сухоруков – воплощенная совесть

Впрочем, жюри Сухорукову-Павлючеку с Арабовым и Прощкиным пронять не удалось, оно заметило только Елену Лядову, отметив лучшую женскую роль. Между тем, рисунок роли зафиксировал растерянность от недопонимания, что именно нужно играть. Лидка слишком интеллигентна для парикмахерши, недостаточно убедительна в качестве женского образа проснувшейся совести, слишком харизматична для покорной грешницы. Линии «надмирного» провисают, они намеренно не развиты, дабы не спутать земную совесть с высшими силами. А Сухоруков вряд ли «конвертируем» как универсальный характер, без русских особенностей, без русского контекста. Вряд ли его «Совесть» поняли члены жюри. Разве что Алексей Федорченко, представитель русской совести в жюри. И дело не в том, стоило ли Юрию Арабову писать «Орлеан», если есть уже Гёте и Булгаков. Дело в том, что не стоило быть осторожным, имело смысл быть дерзким и не вгонять множество измерений в одно. Эксклюзива на Жизнь, Смерть, Бога, Сатану, Совесть, Любовь, Грех нет ни у кого. И мощная, выдающаяся работа Андрея Прошкина зазвучала бы слаженной симфонией. Голоса Совести стесняться не нужно. Он пробуждает невиданную, неосознаваемую силу.

Юрий Арабов и Виктор Сухоруков

 

Арвентур. Россия. Режиссёр: Ирина Евтеева.

Cпециальный приз жюри

Cпециальное упоминание жюри кинокритики и кинопрессы

Приз международной организации по продвижению азиатского кино NETPAC

«Арвентур» - выдающаяся работа режиссёра Ирины Евтеевой, в лучших традициях рисования на стекле. Картина состоит из двух частей – анимационно-игровой и анимационной. Обе части созданы по мотивам произведений Александра Грина. Волшебное, подвижное, пластичное воображение писателя наносится на стекло, и начинается ручная работа, штучной, одноразовой выделки. Изображение движется, как видения Грина, чуть более рвано, чуть более механистично, ибо оно ограничено стеклом и техникой, смывающей рисунок, как слёзы по лучшему миру, но наносящей вновь.

Первая часть – «Фанданго». Художник вышел из холодной, голодной, чахоточно-жёлто-туберкулёзной петербургской квартиры 1921 года за хлебом, и отсутствовал недолго. Два года. А в другом измерении – день или месяц. Или неважно сколько. Время, поджав хвост питерской дворняги, покорно брело за художником, скуля и жалуясь, голодное и жалкое. Художник гнулся под колючим леденящим бесприютным ветром. И налетевшие цыгане украли его, и через дверь тайны, сбив сложные зашифрованные замки, умчали в Испанию, заменив спринт на фанданго, развернув картины неописуемой красоты. Красота, поведя бёдрами, под неотвратимый ритм кастаньет, сжала горло и похитила беды. Немыслимые оттенки красок стали единственной реальностью, где за холстом притаился чёрный сухой хлеб петербургского голода. Возвращение в раскинувшуюся вдоль Невы зиму было странным, зримым и болезненным. Художник, мучительно склеивая осколки мозга, пытается посчитать, но время ускользает от точного учёта. Теплом парусов и солёными брызгами отсутствия приходит волна согревающего кончики пальцев тепла любимой женщины. Вот только закадровое озвучание делает историю несколько приземлённой, зачем-то ищущей точности в смещённых лекалах праздника воображения.

Вторая часть - «Тайна морского пейзажа» – сделана на основе даосской притчи о Художнике и Императоре. Художник искал в своих творениях совершенства. Совершенство стало его тяжким крестом и наградой. Он достиг невероятного мастерства, и мир не интересовал его, пребывая в своём черновом наброске. Старый мастер никому ничего не сделал дурного. За это его и ждала императорская месть. Император рос на произведениях художника и считал их реальностью. Реальность оказалась далёкой от совершенства. Император не смог простить обман, ему нужно было закрыть глаза художника, лишить его зрения, чтобы совершенство ушло вместе с глазами, чтобы мир погрузился во мрак, ещё более плотный, чем тот, где он пребывал. Конфликт художника и власти может быть полон восхитительными визуальными решениями. Совершенство наказуемо, но оно затаилось в окраинах крыльев бабочек, которые порхают, не боясь мести императора. Оно хранимо иероглифом вечной пыльцы и работами, оставленными художником на земле. Оно тянется к стеклу и краскам, ища всё новых воплощений. В прозе Александра Грина, рисунке Ирины Евтеевой, музыке Андрея Сигле.

 

Милый Ханс, дорогой Пётр. Россия, Германия, Великобритания, Украина. Режиссёр: Ирина Евтеева.

Приз издания «Коммерсантъ-Weekend» за лучший фильм основной конкурсной программы

Немцы чинно, медленно едят. Они вежливы, корректны, предупредительны. И вдруг они начинают спорить. Спор становится всё яростнее, эмоциональнее, нити накаливаются, как в лампочках, лампочки лопаются. Осколки спора эмоционально ранят, но ярость не способна утихнуть. Ярость честных профессионалов, ищущих технологическую ошибку. Немцы варят стекло. Снова и снова. Но линза с многократным увеличением не получается. Бригада работает на советском заводе, накануне Большой Войны. Александр Миндадзе передал чудовищное, экзистенциальное, неподвластное контролю людей напряжение накануне Войны, предчувствие Взрыва с канонадой рвущихся лампочек, сердец и осколков. Это фильм о профессиональной чести, об отчуждённости маленькой немецкой бригады-общины в Советском Союзе, о поиске линзы и человеческих жертвах, принесённых поиску. Ханс (Якоб Диль) совершает ошибку, печь перегрелась, случился взрыв, погибли люди. Напряжение растёт, НКВД – рядом, НКВД – повсюду. В Ханса влюбляется русская женщина, Зойка (Ангелина Римашевская). Время идёт. Во время войны знаменитая немецкая линза, полученная на советском заводе, использована в биноклях, и она множит и множит человеческие жертвы, в боевых действиях. Ханс возвращается. В форме «СС». Он ищет советские призраки прошлого и заходит в парикмахерскую, побриться, к Зойке. Рука любившей его женщины бредит бритвою. Перережет горло эсэсовца? Финал – открыт.

Фильм полон фирменного абдрашитовского символизма, многозначного, тягучего, оставляющего большое пространство для интерпретаций. Для Александра Миндадзе важнее вкус, цвет, напряжение времени, чем добротно рассказанная история. Добротные линии сюжета сходятся в нужных точках и намеренно провисают, чтобы впустить краски. запахи и звуки. В картине нет тщательно восстановленной предметности эпохи, нет плакатности и идеологических клише. Зойка как бы задаётся вопросом: можно ли перерезать горло любви, перерезать горло прошлому, если мужчина, педант, перфекционист, инженер, сегодня в форме «СС», а вчера он ушёл от бдительного ока НКВД? Это вопрос символический, не вопрос точной документальности происходящего.

Александр Миндадзе задаёт символические вопросы, густо усеяв пространство картины лукавыми ловушками для интерпретаций.

Война – это лопнувшая от дьявольского напряжения печь, разбросавшая осколки на десятилетия. Война – это неправильно сваренное стекло, неправильно склеенные неистребимые трещины, оползень цивилизации и человеческих отношений. Война – это жизнь после взрыва. Взрыв случился накануне. Немецкая экзальтированная истерика от невыносимости бытия плавно обретает покой в вечности безмятежного леса, в открытости вопроса с бритвой. Вот только немцы, приходившие за линзой до войны и пришедшие с линзой во время битвы, остались чужаками для советских людей, советского завода, советской женщины. С этим ничего не смогла сделать даже любовь. А советские сожгли, сгноили, расстреляли, повесили, раздавили миллионы собственных чужаков.

 

Море и летающая рыба. Иран. Режиссёр: Мехрдад Гафарзаде.

Диплом жюри российской кинокритики

Картина Мехрдада Гафарзаде «Море и летающая рыба» - уникальное сочетание документальной и психологической достоверности, художественных глубины и красоты, филигранной актёрской работы. В картине всё точно, тонко и гармонично. Остаётся только удивляться, каким образом она была не отмечена жюри. Искусство и органичная любовь к Ирану произрастают в фильме из такого сора, что и не снился болгарским «Лузерам». «Рыба» несопоставима с «Лузерами» по точности, аутентичности существования иранских лузеров в условиях колонии, по неиссякаемому глубинному оптимизму, по художественной мощи, по огромному объёму работы, который необходим для произведения такой достоверности и убедительности.

Глухонемой заключённый Эхсан (Акбар Фаллах) – художник со своим собственным, очень ярким, насыщенным видением мира. И это видение ежедневно сталкивается с условиями реальной колонии, где нет поклонников, лайков, нет ценителей искусства. Но и ему позволяют разрисовывать стены, усилиями красавицы-воспитателя (Ниоша Зейгами). Сначала рисунок рыбы, таинственно появляющийся на стенах, воспринят администрацией колонии как вызов, как знак смерти, как предупреждение, как объявление войны. Но постепенно рыба обретает союзников. Эхсану разрешают превратить стены тюрьмы в яркий праздник. Главный заводила, лидер юных заключённых, терроризирующий Эхсана, обнаруживает при отборе в создаваемый к приезду высокого начальства хор удивительной красоты голос, неожиданно для себя и окружающих. Художника притеснял певец (Амир Хоссейн Ростами). Но фильм не превращается в мюзикл. Он продолжает скрупулёзно исследовать тюремную повседневность, открывая глубины.

Начальство не приехало, хор распущен, красавица и её союзник в администирации уволены. Иранский тюремный эксперимент со свободой творчества был прекращён. Иранская «Рыба» всплыла на Московском кинофестивале очень мощно, не заметить картину можно было, только не посмотрев.

 

Лузеры / Каръци. Болгария. Режиссёр: Ивайло Христов

Главный Приз – «Золотой Святой Георгий»

Приз жюри российской кинокритики

Приз Федерации киноклубов России

Картина «Лузеры» - на вечную тему тинейджерских переживаний, хрупкого, истеричного взросления, эмоциональной ломки от первого жёсткого столкновения с миром. Всё легко, с юмором, в фирменном стиле болгарского чёрно-белого нуара. Рок-группа «Кислород» ездит по Болгарии на маленьком смешном автобусе, путая названия населённых пунктов. Шахтёры и фермеры глотают рок-н-ролльный кислород молча, в рамках официальной культурной программы, в стилистике соцреализма. В более крупных городах рокеров ждут бесконечные девочки, всё время девочки, бесконечные интрижки, секс и любовь. Елена – девушка со сложным характером, трудный подросток, из неблагополучной семьи. Она любит музыку и может за себя постоять. Коко любит Елену. Его родители живут в Греции, он предоставлен себе и своим заботам о безумной бабуле, которую любит, но та доставляет много хлопот. Пацо и Гошо – верные друзья Коко. И всем болгарским тинейджерам, живущим в одном городке, нужно попасть на концерт. Концерт – это взрыв, это праздник, финальный сплав сюжетных нитей. Стареющий вокалист «Кислорода» легко соблазняет трудную девочку Елену, ибо оба они вокалисты и любят музыку. Эротическая сцена в картине весьма небанальна. В совместном пении поклонницы с кумиром Елена побеждает всех – родителей, завистниц, директора школы и Коко. Но коварная звезда возвращает четвёрку юных друзей в жёсткую болгарскую реальность, где все они – лузеры, потому что – болгары. Картина подкупает искренностью, драйвом и рок-н-роллом, но совершенно несопоставима, скажем, с тремя представленными в Основном конкурсе российскими фильмами, или датской «Роситой», или иранской - «Море и летающая рыба». «Лузеры» - почему-то победитель ММКФ.

 

Анклав/Enklava. Сербия, Германия. Режиссёр: Горан Радованович.

Приз зрительских симпатий

«Анклав» - скучная сербская история, со всеми приметами классической «сербскости». Режиссёр Горан Радованович умело нажимает на все клавиши воздействия по политико-идеологическим мотивам, играя на зрителе, как на флейте, ища примирения между враждующими сторонами через юношескую потребность в дружбе. Картина предполагает зрительский «анклав» сочувствующих в конфликте сербам. Неуклюжий упитанный подросток готов дружить с любым, кто обратит на него внимание. Исполнитель главной роли – аутентичный подросток Филип Шубарич, из аутентичного сербского анклава в Косово.

История – вымышленная, не документальная, но с аутентичным сербским характером, как сказал Горан Радованович. Режиссёр настолько укрупняет разглядывание проблем, что от этого они расплываются. Но фирменные сербский юмор, сербский абсурд несколько оживляют историю, через взрослые перипетии детских игр на фоне зримой и незримой войны. В общем-то, главный месседж картины – это мальчик, едущий по своим делам и заботам в БТР, потому что снаружи опасно. Это, можно сказать, и единственный месседж картины. Всё остальное могло произойти и с подростками, не разделёнными по этническому признаку. Если ты дерзок и хранишь в доме оружие, враги могут попросить о сотрудничестве. До похорон твоего отца им дела нет. Твой сын укрылся бронёй, поскольку мир опасен. Но его тянет выйти на волю, в поисках дружбы. Он – серб, и слово «серб» звучит для детского сознания его друзей-врагов по играм естественно и особо, как колокол, серб – враг, но не конкретный мальчик из сербского анклава. В поисках дружбы с сербом мальчик-албанец (Denis Muric) наносит себе пулевое ранение, он готов убить друга и готов из последних сил его спасать.

Такой вот жёсткий конфликт, с подростковыми аффектами и реальным взрослым оружием. Но всё производит впечатление большой линзы, намеренно укрупняющей детали, до их размытости и необязательности. За пределами стен БТР есть целый мир. Мальчик из анклава переезжает в Белград. Там одноклассники, в борьбе за подростковое лидерство, дают ему прозвище «албанец». Они дразнят его, издеваются и не готовы дружить. Его сербо-албанская дружба осталась в прошлом, как навсегда застрявшая в памяти пуля.

Фестиваль, в условиях жёсткого экономического кризиса, в пору экономических санкций, сокращённый на два дня, состоялся.

Помимо основного конкурса, Фестиваль порадовал авторской программой фильмов от Петра Шепотинника «Восемь с половиной», картиной открытия «Тотем волка»/Le dernier loup Жан-Жака Анно, картиной закрытия «Никто не спасётся в одиночку»/ Nessuno si salva da solo Серджо Кастеллито; фильмами Терренса Малика и Ульриха Зайдля.

«Тотем волка» - могучее, эпичное, масштабное кино мирового уровня. По китайскому роману. Снятое в китайской Монголии. Фильм-параллель между социальным устройством человеческой стаи и стаи волчьей; о конфликте китайцев и монголов; об исчезновении уникального степного волка; о тонком балансе между всеми обитателями степи – людскими этносами, овцами, волками, растениями; о том, что волк – смелый воин, с собственным кодексом чести.

Мощная итальянская психологическая драма «Никто не спасётся в одиночку/Nessuno si salva da solo» режиссёра Серджо Кастеллито закрыла гостеприимные двери Московского кинофестиваля.

Комедийная, ироничная история Делии и Гаэтано оставила щемящий привкус любви двух несоединимых итальянцев, привкус печали от того, что фестивали заканчиваются, дорожки сворачиваются, праздники становятся воспоминаниями.

И, несмотря на полную несовместимость, люди не выживают в одиночку, сбиваясь во всё новые фестивальные стаи.

 

Юрий Жуковский – писатель, поэт, журналист. Cтихи, проза и публицистика выходили в изданиях "Зинзивер", "Дети Ра", "Топос", "Новое Время", “Полутона”, "Поэтоград", и др. Закончил Факультет журналистики МГУ.

Фотографии Ирины Кудиной и Юрия Жуковского. 

 

 

b2ap3_thumbnail_bennr-nm-1.jpg