Пример

Prev Next
.
.

Валерий Н. Сойфер

Жизнь и судьба Игоря Виноградова

28 мая 2015 года скончался Игорь Иванович Виноградов – выдающийся литературовед, редактор и литературный критик. Он родился в 1930 году в семье видного партийного руководителя, окончил филологический факультете МГУ, там же был принят в аспирантуру кафедры теории литературы и защитил диссертацию на звание кандидата филологических наук. С октября 1957 года он был принят на работу преподавателем в МГУ, где стал любимым педагогом студентов. Он не просто учил своих питомцев, а сумел для многих из них перейти из разряда любимых преподавателей, в число тех, кого на Руси исконно звали духовными наставниками. С. Л. Кравец, организатор и руководитель центра «Православная энциклопедия» (а с 2002 года - ответственный секретарь «Большой российской энциклопедии») рассказывал о том, что в его студенческие годы в МГУ именно общение с Игорем Ивановичем изменило его жизнь: «Он набрал небольшую группу, чтобы заниматься литературной критикой. А на самом деле мы занимались историей русской религиозной философии. Никакого проповедничества не было, но он, человек религиозный, и нас вводил в круг этих понятий. В конце концов стал моим крестным отцом». Виноградов сумел воспитать совестливых, честных – и в делах, и в помыслах – людей.

Однако его всё более влекла к себе практическая литературная деятельность. Он всё чаще обращался к жанру литературной критики, сильно отличаясь от типичных критиков советского времени ¬– поверхностных и конъюнктурных, «колеблющихся вместе с колебаниями линии большевистской партии». В мае 1959 года он был принят на работу в журнал «Молодая гвардия». Передовые литераторы страны еще жили в то время идеями «оттепели», как её назвал И.Г. Эренбург, стремлением отражать жизнь, а не прославлением прекраснодушных иллюзий «борцов за идеалы» коммунизма». Но идеологические каноны антисталинизма (оттепели) всё более откровенно сменялись «заморозками». Увидев, что проводить честную линию отражения в публикациях журнала реальной жизни, а не прекраснодушных репортажей со строек коммунизма, Виноградов в феврале 1960 года подал заявление об уходе из «Молодой гвардии».

С 1961 года Игорь Иванович был принят научным работником в Институт философии АН СССР (1961-1963), а затем перешел в Институт истории искусств (с 1963-го до конца 1965 года). Одновременно он всё чаще публиковал яркие критические статьи (несколько раз опубликовав замеченные отечественными интеллектуалами статьи в «Новом мире»).

Это стало возможным благодаря смелой позиции главного редактора журнала А.Т. Твардовского. Когда Твардовский в 1958 году второй раз был поставлен во главе «Нового мира" (он был редактором этого издания в 1950—1954 годах), журнал стал проводником нового для литературы «Страны Советов» – антисталинского – направления. Сын раскулаченных и выселенных дедушки, отца и четырех братьев (хутор, в котором жила вся многодетная семья сожгли злобствующие пьяницы-бедняки) А.Т. Твардовский долгое время в своей жизни не выказывал никаких критических чувств по отношению к Сталину и даже подписывал благодарственные письма к нему. Но после выступления Хрущева на съезде партии он быстро нашел в себе силы перейти на позиции антисталинизма и стал проводить эту линию в журнале. Он, разумеется, искал сподвижников и не мог не заметить новую яркую фигуру среди литературоведов. Виноградов стал в журнале Твардовского одним из ведущих критиков и печатал по нескольку статей в год. Первая его публикация состоялась в № 11 за 1958 год: это была статья "Оптимистическая трагедия Родьки Гуляева" (о "Чудотворной" В.Ф. Тендрякова, который не раз в наших с ним разговорах с теплотой вспоминал эту так поддержавшую его статью Виноградова).

В 1964 году в № 11 «Нового мира» появилась статья Виноградова под ничего не значащим для цензоров названием «Философский роман М. Лермонтова». Однако, казалось бы, отвлеченные рассуждения о романе «Герой нашего времени» были знаменательными. Как уже было сказано, в это время «Оттепель» завершала свое недолгое существование в СССР, идеи борьбы со сталинизмом затушевывались властями (особенно буйствовал серый кардинал М.А. Суслов), а на смену им пришли конформизм и холуйство. И вдруг Виноградов нашел сходство в идеалах и поведении героев Лермонтова и людей Советского Союза. Он рассуждал об общих закономерностях поведении человека в момент отката от прежних нравственных парадигм, описывал процесс отхода Печорина от идеалов русских офицеров 1820-х годов с их тягой к переустройству общества, закончившихся восстанием декабристов. На смену самопожертвованию пришли апатия и покорность, место образованных и страждущих заняли проныры и приспособленцы. Период перехода от одного социального тренда к другому Виноградов назвал «ситуацией нравственного вакуума» и давал ясно понять читателям-современникам, что позорно разуверяться в правоте идеалов переустройства общества, что нельзя идти за Печориным, обманутого жизнью, уводившей его от прежних ожиданий, и оказавшегося в навязанном властями «нравственном вакууме». Идеи свободы не иллюзорны, учил Виноградов, пресловутая русская хандра и беспробудный скептицизм не могут служить жизненными ориентирами. Определяя жанр лермонтовского романа как философский, выводя точную формулу («ситуации нравственного вакуума») для эпохи заморозков, Виноградов давал понять, что коллизии прошлого века вполне соотносятся с сегодняшним днем, поэтому не прекращать борьбы со сталинизмом. Он учил новых Печориных, что позорно принимать философию «заморозков». Он не писал это прямо, но грамотным читателям становилось ясно, что автор, разбирая общественные ситуации ушедшего века, говорит о сегодняшнем отношении к большевистским лозунгам, осуждает крен к скептицизму как социальную болезнь, ведущую к идеологии будущего брежневского застоя. В сущности, он закладывал основу для диссидентства лучших людей следующих двух десятилетий (в 1974 году появится аналогичный солженицынский призыв «Жить не по лжи»).

Определяя произведение Лермонтова как «философский роман», Виноградов надолго определил вектор поисков будущих литературоведов. Не случайно в последующие сорок лет появились десятки диссертаций, взявших в качестве названия именно эти слова, и не случайно сам Виноградов позже возвращался к этой проблеме (см. И. Виноградов. По живому следу. Духовные искания русской классики: Литературно-критические статьи. – М.: Сов. писатель, 1987).

В тот момент Твардовский пригласил Игоря Ивановича заведовать центральным отделом в редакции его журнала – прозы, и очень скоро Виноградов был введен в состав редколлегии. «Новый мир» был тогда на пике интереса среди разных групп интеллигенции, каждый номер читали десятки людей, подписаться на него было совсем непросто. Немудрено, что имя заведующего отделом прозы сразу попало в фокус внимания многих людей.

Возглавив отдел прозы в «Новом мире», Виноградов и там оставался наставником для многих литераторов, открывая многим неизвестным ранее авторам страницы журнала. В частности, крупнейший русский писатель Фазиль Абдулович Искандер считает, что первыми людьми, «выписавшими ему пропуск» в литературу, стали Анна Самойловна Берзер и Игорь Иванович Виноградов, рекомендовавшие Твардовскому первую повесть Искандера «Созвездие Козлотура». Острый выпад молодого прозаика против всесильного тогда Трофима Лысенко был не только блестящим литературным произведением, но и искрометной сатирой на порядки в стране. Повесть была предельно опасным в те годы политическим вызовом существовавшей системе.

Виноградов (вместе с В.Я. Лакшиным и Ю.Г. Буртиным) стал ведущим идеологом журнала. Они сформировали принципиально новую – высоко нравственную и предельно ответственную – линию в «Новом мире». Его политические и эстетические взгляды были гораздо острее взглядов большинства членов редколлегии, и его решительность влияла на всю линию журнала. Это не могло не вызвать отпор. Группа критиков, сотрудничавших с главным редактором журнала «Октябрь» В.А. Кочетовым (в основном Г. Бровман, В. Ермилов, Ю. Идашкин, Л. Крячко, А. Эльяшевич), начали травлю новомирского направления и главным образом Виноградова и Лакшина. Как позже было отмечено «Все, что появлялось в лагере новомировцев, подвергалось нещадному и неправедному суду. Критики… громили любой материал, художественный, публицистический, литературно-критический, появлявшийся в противоположном им лагере».

Вскоре была сформулирована даже идейная платформа для обвинений новомирцев: интерес не к героям социалистического переустройства, а к живописанию мира «маленького человека», даже откровенному состраданию к этим антиподам героев соцсоревнования, строителей коммунистического завтра (эта платформа была сформулирована прежде всего А. Метченко и П. Пустовойт).

Тенденция осуждения разделов прозы и критики «Нового мира» была инициирована в Управлении пропаганды и агитации ЦК КПСС, опубликовавшем редакционную статью в газете ЦК партии «Правда» 27 января 1967 года, названную «Когда отстают от времени» (редакционные статьи были официальным отражением мнения ЦК, «установочными материалами», подлежащими неукоснительному выполнению всеми в стране). Конечно, писать о главном недостатке редакторов «Нового мира», что они потому «отстали от времени», что еще не расстались с хрущевскй оттепелью, борзописцы Суслова не могли. В статье говорилось:

«К сожалению, …внимание «Нового мира» привлекают не факты и явления, показывающие, что из всех испытаний наша партия и народ выходили еще более закаленными и сильными, а … лишь явления…, связанные с теневыми сторонами, с разного рода ненормальностями, болезнями бурного роста… Взамен революционера и борца… на первый план выдвигают персонажей, обиженных судьбой, людей с ущербной психологией и моралью, общественно пассивных, этаких откровенных “антигероев"».

Но Твардовский и его команда не восприняла должным образом окрик из ЦК партии, не отошла полностью от своей линии, а продолжила её, оставаясь легальным оппозиционным журналом.

Через полгода Твардовскому пришлось перевести Виноградова с поста заведующего отделом прозы на пост заведующего отделом критики, хотя Виноградов остался в составе редколлегии. Отдел критики под руководством Игоря Ивановича стал, возможно, самым сильным и интересным в журнале: многие подписчики начинали знакомиться с новыми выпусками журнала не с прозы или поэзии, а с критических статей самого Виноградова и Лакшина, Рассадина и других.

Еще через два года позицию «Нового мира» осудила группа одиннадцати российских писателей (М. Алексеев, С. Викулов, С. Воронин, В. Закруткин, А. Иванов, С. Малашкин, А. Прокофьев, П. Проскурин, С. Смирнов, В. Чивилихин, Н. Шундик), выполнивших задание партийных начальников. В коллективном письме, озаглавленном «Против чего выступает «Новый мир»?», опубликованном 26 июля 1969 года в журнале «Огонек», возглавляемом Анатолием Софроновым, они писали:

«В "Новом мире" появились кощунственные материалы, ставящие под сомнение прошлое нашего народа и Советской Армии (не было ни "выстрела "Авроры", ни "даты рождения" Советской Армии), глумящиеся над трудностями роста советского общества (повести В. Войновича "Два товарища", И. Грековой "На испытаниях", роман Н. Воронова "Юность в Железнодольске" и т. д.). В критических статьях В. Лакшина, И. Виноградова, Ф. Светова, С. Рассадина, В. Кардина и др. …планомерно и целеустремленно культивируется тенденция скептического отношения к социально-моральным ценностям советского общества, к его идеалам и завоеваниям… это может привести к постепенной подмене понятий пролетарского интернационализма столь милыми сердцу некоторых критиков и литераторов, группирующихся вокруг "Нового мира", космополитическими идеями. [Писатели и критики "Нового мира"], прикрываясь трескучей фразеологией… выступают против таких основополагающих морально-политических сил нашего общества, как советский патриотизм, как дружба и братство народов СССР, как социалистическое по содержанию, национальное по форме искусство социалистического реализма».

Борьба с «уклонистами от линии партии» была завершена на заседании Политбюро ЦК КПСС, когда в конце января 1970 года Брежнев, Суслов и другие члены высшего руководства приняли решение о снятии Твардовского с поста главного редактора «Нового мира» и удалении оттуда всех «неверных». Была спущена команда Секретариату Союза писателей СССР объявить это решение Александру Трифоновичу. Его вызвали 2-го февраля и на следующий день – 3 февраля 1970 года на заседание бюро Секретариата Союза писателей, сначала предлагали осудить тех, кто без его ведома опубликовал в антисоветском журнале «Посев» его новую поэму «По праву памяти», и переменить курс журнала, затем, услышав возражения Твардовского, объявили, что редколлегия «Нового мира» будет заменена.

11 февраля в «Литературной газете» в разделе «Хроника» сухим языком протокола было сообщено, что первым заместителем главного редактора «Нового мира» назначен Д.Г. Большов, заместителем – О.П. Смирнов, членами редколлегии В.А. Косолапов, А.И. Овчаренко и А.Е. Рекемчук. Затем было сказано, что тем же решением секретариата Союза писателей из редколлегии выводятся И. Виноградов, А. Кондратович, В. Лакшин и И. Сац. Это было прямое выражение недоверия Твардовскому. На следующий день он направил в секретариат Союза писателей заявление об уходе с поста главного редактора, в котором объяснял свой шаг протестом против разгрома редколлегии. Показательно, что и после этого гебисты не перестали следить за ним, о чем свидетельствует опубликованная недавно секретная докладная записка председателя КГБ Ю.В. Андропова в ЦК КПСС от 7 сентября 1970 года, в которой главный чекист сообщал о подслушанном его агентом разговоре Твардовского дома, когда поэт объяснял, почему он антисталинист.

11 февраля 1970 года. Верхний ряд (слева направо): Михаил Хитров, Владимир Лакшин, Ефим Дорош, Игорь Виноградов, Игорь Сац. Нижний ряд: Борис Закс, ответственный секретарь «Нового мира» с 1958-го по 1966 гг., Александр Дементьев, Александр Твардовский, Алексей Кондратович, Александр Марьямов.

После увольнения из «Нового мира» Виноградов вел исследования в области теории искусства и русской религиозной философии в Институте искусствознания Министерства культуры СССР (в 1970-1979 гг.), затем в Институте психологии (1979 – 1982) и в Литературном институте им. Горького. Декан факультета журналистики МГУ Я.Н. Засурский пригласил его в 1977 году вести творческий семинар на кафедре литературно-художественной критики и публицистики. Виноградов главное внимание обращал на изложение проблем русской религиозной философии, несколько лет был куратором, то есть идейным воспитателем этой группы студентов и руководил семинаром до 1984 года.

Когда С.П. Залыгин был назначен главным редактором «Нового мира», Виноградов с января 1987 г. работал членом редколлегии и заведовал отделом прозы. Но его взгляды не совпадали с достаточно осторожным Залыгиным, и это привело к тому, что в сентябре того же года Игорь Иванович ушел из журнала, став вести рубрику «Литературная жизнь. Что произошло?» в «Московских новостях» (1988—1989).

Виноградов был избран членом престижной Европейской Академии (Academia Europea) с 1992 года. С 1988 года он выезжал в Европу, где читал лекции по литературе и философии в университетах Женевы, Милана, Венеции и Неаполя. С 1985 года он активно участвовал в литературной жизни и работе писательских организаций: был секретарём СП Москвы (1991—1995), членом исполкома Содружества союзов писателей (с 1993), инициатором создания и вице-президентом Русского ПЕН-центра (1989—1994), был членом общественного совета журнала «Знамя», состоял в Академии русской современной словесности (с 1999) и был председателем жюри премии Аполлона Григорьева (2001) и Ивана Петровича Белкина (2008).

Однако самым главным делом жизни в эти годы стало для Игоря Ивановича руководство журналом «Континент», который создатель журнала В.Е. Максимов решил передать в руки Виноградову и переместить журнал из Парижа в Москву.

Передавая Виноградову своё детище, Максимов учитывал то, что Игорь Иванович – человек со стойкими убеждениями, не замкнутый в рамки «советского патриотизма», что в нем соседствует (как это было заявлено в декларации о переводе журнала в Москву) «русский патриотизм с западным вектором, который исходит из того, что у России и Европы единое духовное пространство, — христианско-гуманистическая ойкумена; вселенскость, неприятие ксенофобии и шовинизма». Таким образом факт передачи «Континента» был не случайностью, хотя Максимов и Виноградов не были приятелями и даже различались в некоторых взглядах и пристрастиях.

Я знал Максимова лично. Он напечатал в «Континенте» в 1970 - 80-е годы журнальные варианты двух моих книг и несколько статей. В 1988 году, оказавшись эмигрантом, перед прибытием в Штаты мы женой и сыном прожили почти полтора месяца в Европе, я побывал у Максимова в гостях в Париже, жил в редакции «Континента», которая размещалась двумя этажами выше его собственной квартиры и о многом с ним успел поговорить. Владимир Емельянович, в отличие от многих эмигрантов, поборол естественные трудности изгнанничества и сумел преодолеть огромные преграды на пути утверждения своего детища на Западе, научился бороться за финансы, за удержание высокого литературного уровня журнала, нашел силы и способы уйти от дрязг и выяснения непростых отношений в эмигрантской, часто высокомерной и эпатажной, среде.

Мне повезло познакомиться с Виноградовым в 1998 году. Произошло это благодаря Анатолию Игнатьевичу Приставкину, с которым мы подружились в 1990 году, когда Вацлав Гавел решил основать Европейский Культурный Клуб. Гавел пригласил меня участвовать в его создании, мы оказались с Приставкиным сидящими на заседаниях друг против друга за длинным столом, после Праги несколько раз встречались в Москве, и однажды Анатолий Игнатьевич устроил мою встречу с Игорем Ивановичем. В тот день Виноградов пригласил меня войти в состав редакционного совета журнала, и я рассматривал это участие как важную часть своей жизни, старался представлять для публикации работы многих авторов, ранее никогда в «Континенте» не печатавшихся. Я горжусь и тем, что некоторые мои рукописи увидели свет впервые в ставшем мне родным журнале.

В годы, когда Виноградов воспринял от Максимова журнал, на страницах издания был значительно расширен раздел, в котором публиковали статьи на тему роли христианства, философского фундамента религиозного учения, значения религии в воспитании человека, расширения его мыслительных возможностей в познании мира. Эти статьи стали регулярно появляться на страницах журнала. Будучи человеком религиозным, Игорь Иванович съездил в Междугорье в Хорватию, на место нового «Явления Госпы» – Божией Матери, о котором свидетельствовали верующие, – этому был посвящен целый номер «Континента».

За два десятилетия нашей дружбы я не видел И.И. Виноградова усталым, утомленным или потерявшим интерес к работе. Он всегда был полон новых планов, открыт для споров, поразительно надежен как друг и редкостно дружелюбен. В то же время надо заметить, что он был человеком крепкого характера, принципиальным и требовательным и когда его взгляды входили в противоречие с установками других людей (причем иногда очень даже влиятельных) он с молодой отвагой брался с ними дискутировать.

До последнего времени мы обменивались с ним письмами по электронной почте, и даже в последний год его жизни (далеко не простой для уже немолодого человека) Игорь Иванович представал молодцом. Старческая осторожность и боязливость не были свойственны ему. За свою уже тоже далеко не маленькую жизнь я встречал много талантливых, выдающихся людей и счастлив признать, что всегда Игорь Иванович выделялся своими исключительными качествами человека и представал редкостным умницей. Да и то, каким острым стал «Континент» в последние годы, с каким мужеством он предоставлял свои страницы авторам (таким как А. Н. Илларионов или А.А. Пионтковский), не боящимся высказывать принципиальные взгляды по болезненно важным, самым чувствительным проблемам страны, - говорило за себя.

В последние полтора года жизни Виноградов посчитал, что журналу не хватает сил противостоять негативу, углубляющемуся в стране, что его лишают возможности работать и поддерживать «Континент» на том уровне, каким его помнили и знали читатели. И журнал был закрыт. С 2010 года редакция «Континента» работала над своим последним проектом: изданием Собрания сочинений из лучших публикаций журнала, парижского и московского, - так журнал и воспринимался, и позиционировал себя всегда: как единое целое. Было выпущено в свет несколько объемистых томов.

В последние 20 лет жизни И.И. Виноградов публиковал статьи в журналах «Континент», «Знамя», «Литературная учеба» и «Литературное обозрение».

Он похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.

Книги, написанные И.И. Виноградовым:

Проблемы содержания и формы литературного произведения. М.: 1958

Как хлеб и вода. Искусство в нашей жизни. М., 1963.

За бегущим днем. М., 1964

В ответе у времени. Заметки о деревенском очерке пятидесятых годов. М., 1966

Искусство. Истина. Реализм. М., 1975

Критический анализ религиозно-философских взглядов Л.Н. Толстого. М.: 1981

По живому следу. Духовные искания русской классики. М., Сов. писатель, 1987

Духовные искания русской литературы. М., Русский путь, 2005