Пример

Prev Next
.
.

В «Новом мире» 2017, 1 планируется публикация Александра Молчанова. «Коммунист». Героическая симфония.

Иллюстрация: московский рынок 1920-ые. Источник

На сайте мы размещаем в открытом доступе фрагмент публикации.

 

Александр Молчанов

Коммунист

Героическая симфония

 

192.-й год. Москва.

Часть 1

1

Сеня Жуков стоял посреди своей просторной комнаты, смотрелся в зеркало, встроенное в стенку пузатого английского шкафа, и готовился к выходу из дома.

Подготовка эта была странная – Сеня прилаживал под полой курточки какую-то петлю. Прилаживал, но был недоволен тем, как прилаживалось. Наконец приладил и заодно проверил то, что под другой полой. А под другой полой – длинный металлический штырек, на конце которого имеется крючочек из проволоки, и тут же болтается на леске бритвенное лезвие.

Проверил Сеня - все оборудование на месте. Застегнул курточку и провел по бокам обеими руками сверху вниз, как бы успокаивая всю эту странную утварь – мол, теперь сидите тихо, ждите своего часа.

Вышел в коридор. Остановился у двери: то ли заметил, то ли померещилось крохотное пятнышко на ботинке. Подобрал с пола тряпочку, плюнул, растер по ботинку. Бросил тряпочку, полюбовался ботинком. В ботинке отражалась довольная Сенина физиономия.

Сене Жукову двадцать семь, но на вид не дашь больше двадцати двух. Вихрастый, лицо гладкое, глаза ясные.

Взял серую кепочку с вешалки, хотел выйти.

- Арсений, зайди на минуту!

Сеня открыл дверь в кухню и встал в дверях.

Тетя Лена – нестарая еще женщина, может быть, чуть за сорок. Но к своей внешности относилась с презрением. Никакой косметики, волосы забраны в хвост, одета в серую блузку, напоминающую армейский китель. Тетя Лена ответственный работник советского учреждения.

- Тетя Лена?

Тетя Лена сидела за кухонным столом, на Сеню не смотрела. По столу были разложены бумаги, в одной руке у тети красный карандаш, в другой – папироса. Карандаш скакал по бумаге, оставляя красные вопросы и восклицания. Папироса летала поверху, роняя на бумагу кучки пепла.

- Передашь от меня привет Семену Марковичу.

- Передам.

- И вот это тоже передай. Для его внучки. - Тетя Лена показала папиросой на шоколадку, лежащую на краю стола.

Сеня подошел к столу и взял шоколадку. Поднял ее к глазам, разглядывая упаковку. Заметил с уважением:

- Американская.

- Нам дали в пайке. - Тетя Лена, не отрываясь ни от бумаг, ни от папиросы, протянула руку, наклонила голову Сени, поцеловала его в макушку. - Иди, опоздаешь.

Сеня опустил шоколадку в карман пиджака и вышел.

 

2

Сеня шел по улице. Май. Все вокруг цветет. Где-то поблизости залаяла собака. Кто-то спешил по делам, а кто-то, наоборот, прогуливался неспешным шагом. Кто-то рядом объяснял степенно:

- Германскую пережили, гражданскую пережили, глядишь, и коммунистов переживем.

Сеня подошел к небольшому импровизированному рынку у стены жилого дома.

Все, что могло ходить, вылезло на улицу и торговало всем, что можно продать. Толстый буржуй с бакенбардами продавал шубу прямо с себя. Из-под шубы видны подтяжки, надетые поверх визитки.

- Продам шубу, кому шуба? Такая хорошая шуба, мягче, чем кожа, теплее, чем жена, добрее, чем родина.

Рядом с буржуем стояла дородная торговка с лотком яблок.

- И не жалко вам продавать такую хорошую шубу?

- А чего жалеть? Летом шуба не нужна, а будет ли следующая зима - неизвестно.

- Почему это неизвестно?

- Может, новая власть вовсе зимы отменит и будет круглый год сплошное лето, - меланхолично объяснил буржуй.

И непонятно – то ли пошутил, то ли всерьез.

Вот и торговка задумалась.

- А что, может и отменит? Эти могут.

Рядом калека в драной солдатской шинели продавал свои увечья.

- Газом меня травили, штыком кололи, ноги отрезали. Русские люди, за вас отдал я свою жизнь и молодость, а теперь накормите и напоите солдата Христа ради.

А рядом девушка-красавица стояла, покуривала, продавала свою красоту. Зевнула, потянулась.

Цапнула Сеню резким взглядом.

- Что-то так с утра сладенького захотелось, просто невозможно. Кажется, за кусок сахарку бы все что захотите сделала бы.

Сеня посмотрел на девушку, достал из кармана пиджака шоколадку, посмотрел на нее, вздохнул и… опустил обратно в карман. Прошел мимо.

Навстречу Сене шел бритоголовый толстяк с портфелем. Из портфеля торчал колючий стебель цветка. Похоже, толстяк шел на свидание. Сеня его нагнал.

- Есть американский шоколад, интересуетесь?

Толстяк интересовался.

Отошли за тумбу с афишами. Сеня достал из кармана и передал толстяку шоколадку. Взамен получил свернутую несколько раз бумажную денежку. Вежливо приподнял кепку и ушел вдаль по улице. А толстяк со своим портфелем двинулся в другую сторону.

Мимо продефилировала девушка-красавица под руку с каким-то одноглазым типом.

- Представляете, что-то так с утра сладенького захотелось, просто невозможно…

Одноглазый не слушал ее.

Сеня свернул в переулок. Прошел мимо трех чумазых подростков, которые как раз соскребали шубу с давешнего буржуя.

Буржуй кричит криком, да никто и бровью не ведет: буржуй, да зачем тебе шуба летом? Да и вообще, зачем ты теперь, буржуй?

- Буржуй, зачем тебе летом шуба?

- К стенке можно и без шубы встать.

- Что вы делаете? – вяло отбивался буржуй. - Это ведь насилие над личностью.

Один из подростков обиделся.

- Неправда ваша, дядя. Это еще не насилие. А вот это – насилие. - И ка-ак даст кулаком буржую в нос.

Буржуй откинулся назад и окончательно лишился шубы. Подростки со смехом убежали, унося добычу.

Оставшись в своей нелепой визитке, буржуй захлюпал носом и обратился к Сене:

- Вы это видели?

Сеня пожал плечами и прошел мимо.

- И ведь это дети. Это их должно быть царствие небесное. Что же они сделают с этим царством? Разорят и загадят?

Буржуй продолжал еще что-то бормотать вслед Сене, утирая кровь рукавом, но Сеня уже ушел.

 

3

Сеня подал свернутую бумажку в окошечко.

- Один билет, пожалуйста.

Кассир посмотрел на поданную бумажку в лупу, поднял на Сеню огромный глаз.

- Разверните, - говорит.

Сеня развернул бумажку и снова подал ее в окошечко. Кассир снова посмотрел на нее в лупу, затем взял ее и выдал Сене билет. Получив билет, Сеня поспешно отошел от кассы.

- Сдачу заберите, - сказал ему вслед кассир.

Сеня возвратился к кассе.

- Спасибо.

Сгреб монетки в карман. Вошел в зал. Рядом с дверью афиша: «Американская фильма ”Большое ограбление поезда”».

Зал наполовину пуст. Публика довольно разношерстная – одна-две девушки, пара военных, какой-то непрерывно крестящийся крестьянин с мешком в руках, мальчишки. Все курят, а кто не курит, тот плюет семечки. Под ногами шуршит шелуха и окурки.

Сеня нашел себе место в зале, сел. Погас свет, началась хроника. Сеня прикрыл глаза. Синематограф небогатый, на дневных сеансах обходится без тапера. Слышно только стрекотание проекционного аппарата.

Но вот на экране появился поезд и вооруженные люди. Сеня впился взглядом в экран. Смотрит во все глаза.

- Ох ты, господи! – испуганно и восторженно перекрестился крестьянин. - Чудеса какие.

Вот грабитель сбросил машиниста под колеса паровоза. Женский голос промолвил разочарованно:

- Да это же кукла!

- Сама ты кукла! – сказал Сеня со злостью. Не понимают люди искусства синематографа.

На экране ковбой направил револьвер прямо в зал и выстрелил. Явственно запахло пороховым дымом.

Публика выходила из зала наполненная, заряженная новыми ощущениями, одухотворенная. Сеня смотрел куда-то внутрь себя.

- Видать, последние дни настали, раз такие чудеса творятся, что живых людей на стенах показывают, - бурчал рядом крестьянин.

Два мальчишки играли, стреляя друг в друга из воображаемых пистолетов.

- Тыщ! Тыщ!

- Падай, ты убит.

Один изображал, как будто в него попали. А второй подул себе в палец, как в дымящийся ствол револьвера.

Девушка в шляпке с матерью под руку выражала недовольство.

- Мама, неужели ты не видела, они заменили человека на куклу. Это же надувательство.

- А ты что, хотела бы, чтобы они сбросили с поезда живого человека? – возмутилась мама.

- Нет, но за свои деньги я хочу получить…

И ушла дальше, продолжая объяснять маме, что она хотела бы получить за свои деньги.

А Сеня пошел вдоль улицы. Увидел сидящего на тротуаре калеку, бросил ему монетку.

- Премного благодарны, - используя королевское множественное число, сказал калека.

- Выпей за синематограф, солдат.

- За кого? – переспросил калека.

Но Сени уже и след простыл.