Хороший знакомый моей тещи, с которым они вместе учились в Ленинградском политехе, однажды потерял интерес к точным наукам и уехал работать экскурсоводом в Пушгоры. Где проспорил своему коллеге Довлатову бутылку коньяку. Суть пари состояла в том, что Сергей Донатович проведет трехчасовую экскурсию, ни разу не употребив слова «Александр», «Сергеевич» и «Пушкин». Довлатов тогда пил мало и был в хорошей форме, поэтому выиграл: автор «Евгения Онегина», внук Ганнибала, самый известный выпускник Царскосельского лицея, солнце, понятное дело, русской поэзии, etc. 

В мордатом менте
узнал одноклассника.
Лёд под ногами. 

. . .

солнца струи
позолотили снег
за гаражами

(о мужском и женском. записки из роддома)

Люди рождаются в странном и страшном месте, имя которому – родильный дом.
Вступая на  территорию роддома, женщина  перестает быть человеком (в культурном и гуманитарном смысле этого слова), она  теряет свою идентичность, право на обладание личными вещами и ношение одежды. Все ее заслуги перед обществом, наукой, искусством перестают иметь какой-либо смысл. От нее остается только тело. И только тело представляет на этом пространстве интерес. Но  даже на него у женщины нет особых прав.  Ее тело в любой момент может быть изъято медперсоналом для осмотра, подвергнуто инъекциям, отвезено в операционную и т.п., и в конечном счете  вообще перестает восприниматься как нечто личное. Здесь тело является всего лишь биологической материей, а не объектом права, искусства, желания или философии.

Fama est, водку «Путинка» никогда не подделывают. Это одна из немногих локальных мифологем «эпохи стабильности» и, видимо, пост-стабильности. «Путинка» не может быть паленой. Точка.