Фармакопея святого Косьмы

Памяти Анри Волохонского

На картине Лоренцо Липпи, аллегорического живописца и ироикомического поэта, «Читающий святой» (1650) изображен явно врач, судя по полкам, на которых стоит раскрытая фармакопея с тремя ботаническими рисунками на двух страницах. Конечно, верхние полки в домах святых обычны в ренессансном искусстве как склад для книг, посуды и научных инструментов: этих снарядов неспешного созерцания, в блеске своего постоянно столь хорошо помогающих почувствовать и краткое внутреннее смятение героя. Но здесь явно медицинское руководство, требующее планомерных усилий, важнее своевременного созерцания: и потому святой -- это, скорее всего, святой Косьма -- врач-бессеребреник.

Его богатые одежды говорят, что он ни в чем не нуждается, раскрытая книга на столе -- что он не должен принадлежать к корпорации, чтобы не хуже соблюдать правила работы, чем члены корпорации, полосатая скатерть внушает мысль о добросовестности, а красная накидка -- о принадлежности уже небесному порядку. Образы все оказываются логичными в своей разности, как образы врача, вполне ставшего в строгости благословенного расчета носителем небесной любви.

Но что за растения в фармакопее? Изображение высокого разрешения показывает, что крайне правое растение больше всего листьями и формой куста и цветов похоже на перец. Это растение было уже не в новинку в Европе, как приправа с врачебными свойствами оно распространилось. Тогда как левое и среднее растения -- почти одинаковые, и больше всего напоминают тимьян (чабрец, thymus vulgaris).

Оба эти растения для нас больше уместны на кухне, чем в аптечке. Но на самом деле нужно вспомнить, какие заболевания лечили этими растениями. Тимьян использовали при нервном истощении, он должен был восстановить нормальную работу всех узлов организма, приведя в должное напряжение весь корабль человеческого тела. А перец был нужен при потере крови, от гематом до ран, он позволял вновь прибавить организму крови, навести окончательную лакировку, вернуть живость самому цвету человеческой жизни.

Теперь понятно, почему у нас два тимьяна и один перец. Христианину нужно пройти весь путь жизни до гавани спасения, и потому корабль следует укрепить и всякий раз сверяться не только с направлением, но и с настоящей крепостью корабля своего тела. Только тогда можно пережить все мучения, тогда как облегчение мученического подвига, трудов и страданий до потери крови -- это только крайнее, последнее средство, которое рано или поздно понадобится на пути спасения, но не сразу. Лоренцо Липпи еще не думал о кровообращении и других открытых в его эпоху законах жизни организма, но думал, как и вся Контрреформация о том, как мученик переживает мучения, если он не лжет себе и не может подавить боль притворством. Оказывается, что он подавляет боль просто верой как возможностью всегда свериться с образцами содержания, верить -- значит, свериться; тогда как опасность на пути спасения никогда не исключена, но хитрость исцеления самой крови и есть та хитрость, мерой которой и становится жизнь во спасение.