Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Фронтовики в моей жизни

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 1102
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Я родился в 1950 г. в райцентре под названием Красное Орловской (с 1954 г. Липецкой) области. Село в историческом смысле тоже как бы военное, триста лет назад сюда были присланы рейтары – воины для охраны границы от набегов степняков. Здесь, вдоль берега Дона, за которым в то время расстилалась Дикая Степь, (еще ее называли Ногайская Степь), откуда постоянно ожидали появления врага, были установлены столбы со смоляными бочками, которые поджигались в случае набега кочевников. Свет пламени двигался от столба к столбу, -- своеобразный световой телеграф! – сигнал достигал Ельца, откуда на подмогу спешил отряд всадников. Здесь начиналась так называемая Белгородская черта -- система засек, военизированных сел, вроде нашего, валов и крепостей.

В свободное от службы время солдаты занимались землепашеством, каждый имел участок земли. Это были свободные и гордые люди. Я всегда чувствовал каким-то странным образом в себе эти гены вольности, и в то же время ожидание сюрпризов судьбы. Оборачиваясь на прожитые годы, вижу упущения в карьере, в творчестве, где мог бы преуспеть, если был бы смелее, ловчее, но не смог, не преуспел… И они, мои земляки, храбрые солдаты, тоже не преуспели, вернулись домой кто раненый, кто здоровый – все повидавшие смерть и невзгоды, но не добившиеся ни славы, ни почестей. Мой дедушка, воевавший в царское время на Турецком фронте, лишь в 1962 году получил первую пенсию. Он не верил в коммунизм, но уважал Хрущева, который выдал ему, бывшему колхознику, паспорт. А еще дедушка верил в советскую лотерею, по которой ему посчастливилось выиграть будильник. Дедушка плакал по собачкам Белке и Стрелке, которые сгорели в космосе, правда, был при этом слегка выпивши…

Я помню дедушкиных друзей, инвалидов Первой мировой, вместо ноги у Ивана Кузьмича были деревяшка, пристегнутая ремнем, у Елизар Палыча пустой рукав, заткнутый за ремень гимнастерки... Я помню двух буденовцев -- резкого, ироничного дядю Ефима и растолстевшего к старости дядю Ефрема, работавшего в гражданскую снабженцем, их постоянные споры, суть которых мне, ребенку, была непонятна. Оба отложились в памяти странным симбиозом, двуликим Янусом, который затем воплотился в образ Пал Иваныча, старого большевика, яростного спорщика, правдолюба и самобытного философа.

Меня с детства окружали фронтовики Великой Отечественной – они носили полувоенную форму, и часто приходили в наш маленький дом на посиделки, их как магнитом сюда тянуло. Еще молодые в ту пору тридцатилетние мужчины. Иногда они собирались семьями, накрывали скатерть в саду. Но все равно бывших фронтовиков что-то томило, их радость была как бы поверхностной, они веселились натужно, вроде бы через силу, пели и даже отчаянно плясали, вытаптывая молодую майскую траву. Их души и сердца были поражены войной, выпивка им не помогала, а наоборот, выявляла какую-то затаенную тоску о пожертвованной молоху войны молодости. Об этом мой небольшой рассказ «Патефон-55»

О войне бывшие солдаты говорили мало. Словно сговорившись, обходили эту тему, она была им неприятна, будто табу или заклятие. Внешне они выглядели молодыми и веселыми, радовались, что остались живы, и наслаждались этой пусть бедной, но полноценной жизнью.

Осенними и зимними вечерами комната наполнялась махорочным дымом, я лежал на печке, кашлял, с интересом слушая байки мужиков. Когда гасло электричество, подаваемое с реки Красивая Меча, от маленькой ГЭС, построенной колхозниками (как в платоновском рассказе «Родина электричества»), отец зажигал «фронтовую» коптилку, и беседа шла своим чередом.

Мой отец был танкистом, после ранения – фронтовым шофером, проехал на танке, затем на ЗИС-5 от Москвы до Берлина. Говорил, что ему везло – перед сражением за Ржев, затем перед Курской битвой он всякий раз был ранен, причем один раз тяжело. Судьба словно бы упрятывала его на время в госпиталь. Проехал через Польшу до Берлина, после победы служил в городке Люккенвальде, инструктором танкового училища. Жилось ему там неплохо, однако он совершил по молодости какую-то оплошность, и его отправили домой, в Орловскую область, где в 46-м году разразился голод. Работал шофером в «Заготзерно», в Ельце познакомился с моей будущей матерью, и вскоре на свет появился я…

На посиделки в наш дом часто приходил Иона Михалыч – человек богатырского сложения, он в годы войны был в плену, работал на бауэра, по его воспоминаниям я написал рассказ, опубликованный позже в журнале «Волга»

В неволе Иона Михалыч заработал постоянное чувство голода, в мирное время он сам готовил себе еду – пельмени у него получались размером с лапоть, котлеты в половину сковородки. Несмотря на скудость советского быта, еда у Ионы Михалыча всегда была отменная.

Мать ругалась на собравшихся: что же вы так много курите, ребенок кашляет, дым ест глаза… Кстати мать, работавшая в 41-м году учительницей в Орловской области, едва не попала под оккупацию, местные крестьяне тропами вывели ее к линии фронта, которая мать благополучно пересекла, иначе бы ее, 20-летнюю комсомолку и учительницу, могли расстрелять, в лучшем случае отправить в Германию.

С бывшим фронтовым разведчиком Сапроном я лежал в больничной палате. Это был жилистый высокий человек, обладавший огромной физической силой. Его рассказы были необычайно захватывающими, он говорил, что на войне заболел «нервами», и его из разведчиков перевели временно на кухню. С больной душой в разведку не ходят. О Сапроне, бесстрашном добытчике "языков" я написал повесть «Мертвый богатырь». Она была опубликована в журнале «Подъем», №11-12, 1996 г. Моего дедушку по матери, железнодорожника, жившего в Ельце, убило бомбой – прямое попадание в дом. Егор Терентьевич был фаталистом, и не верил, что в его маленькую избушку может угодить фашистский фугас… Семья во время бомбежки хоронилась в погребе, тем и спаслась.

В то время еще не изобрели диктофона, а детская память слаба. Глаза мои слезились не только от дыма. Я смотрел с печки на мигающий огонек коптилки и маленьким своим сердцем проникался судьбами этих людей. Тогда я не думал, что это поколение так быстро уйдет из моей жизни. Нет возможности их вернуть, хотя бы на день, на час. Осталась память, а память часто бессильна, она лишь умножает скорбь, пусть даже скорбь эта имеет светлый оттенок.

Смутно помню рассказ соседа, бывшего капитана, о том, как один солдат взял на фронт оберег, подаренный деревенской колдуньей Пияхой – перья домашней курицы, вымоченные предварительно в крови. Но талисман ему не помог: http://mobi.novymirjournal.ru/index.php/blogs/entry/desyatka

Были в нашем краю и дезертиры. Один мужичок из соседнего села просидел в погребе аж до начала 80-х годов. Его, старого и больного, вытащил за воротник шубы на солнечный свет молоденький участковый милиционер. За давностью лет дезертир был прощен. На этом материале я написал повесть, опубликованную лет десять назад в журнале «Новый мир»

Согласно архивным данным на фронт в Отечественную войну ушли более 5500 жителей нашего района, вернулось лишь 2184 человека.

НА СНИМКЕ: Ветераны прибыли на праздник. Фото автора, 1974 год.

Привязка к тегам война

Комментарии

Россия - белая деревня
Капитолина   «Везут в Германию нас эшелонами, Везут в Германию нас помирать...»   Яр бел: покров зимы суровой… Не с той ноги встают дома, Спускаясь к речке Васнецова С капитолийского...
Ко Дню освобождения Одессы
Одесса в оккупации. В оперном тишина Исполняет реквием для позолоченных херувимов. Билеты распроданы. Публика сожжена, И пепел потоком движется мимо, Останавливаясь на Куликовом, оседая в пыли, Прилип...
b2ap3_thumbnail_Kim-1.jpg
«Лоцман на трубе»: штормовые будни войны и мира. Документальный фильм
«Лоцман на трубе». Так называется документальный фильм о моём отце, который мы поставили по его дневникам. Хотелось озвучить каждую страницу и каждую строчку этих записей, отразивших целую эпоху, вклю...
Известь
Дарт Вейдер Я очень обеспокоен состоянием дел моих, В поле один – не воин, если один – не псих. В поле один – не воин, если один – не Бог, Я очень обеспокоен отсутствием рук и ног У паренька в ка...
Война и Нина
Всё взаимосвязано. Ничто не случайно. Впервые взяв в руки сборник Нины Бялосинской "Ветер надежды" (2001) - "Ветер надежды в меня, как в окошко стучит, / Ветер забвенья кладбищенским холодом вьётся.....
Разное

Привычка

Одна из любимых привычек –

Подолгу стоять у окна:

Деревня. Дорога, в кавычках

Столбов телеграфных, видна.

Пастух, собирающий выгон –

Колхозное стадо, УАЗ.

Разное
Украина Забвен или забвенен, на усмотренье ваше – спивается мой гений от местной простокваши… В оконце лицезрею крестьян в одеждах ратных, как ослик Апулея (трактуется превратно) – Осенний лист оси...
Wait when snow is falling fast...
­28 ноября 1915 года родился К.М. Симонов, «поэт искренности», человек своего времени. 1930-е годы… Мятеж генерала Франко на Пиренеях отразился в достопамятных «Испанских дневниках» Михаила Кольцова....
Король, который не смеялся
21 мая 1527 года родился Филипп II (1527—1598), король Испании из династии Габсбургов. Сын и наследник императора Священной Римской империи Карла V. Также к 430-летию со дня выступления «Непобеди...
Над уровнем нимба
Болиголов Животноводческих полей обильноройная окрестность, Вода, как выдавленный клей из тюбика глухого леса – Тягуча, липчива на вид, где голышманцы узнаются, Не прикрывающие стыд – лежат на пля...