Пример

Prev Next
.
.

Александр Марков

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Из «Пира» Платона. Речь Агафона

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 308
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

А я сначала скажу, как я буду говорить, а потом уже начну говорить. Думается, что все выступавшие не богу Эросу похвальные слова говорили, а славили счастье людей, облагодетельствованных этим богом. Но кто дарователь столь великих благ (195а), никто так и не сказал. 

Но есть только один прямой поворот во всяком восхвалении: обозначить все способности того, о ком произносится речь, и чему тот положил начало. 

Поэтому если мы вправду хотим восхвалить Эроса, сначала скажем, каков он из себя, а затем уже о его дарах. 

 

Я утверждаю, что хотя всем богам досталось счастье, но если я вправе так говорить, не навлекая на себя кары, Эрос оказался самым счастливым, самым красивым и самым отменным. Самый красивый он вот в каких отношениях. Прежде всего он самый молодой из богов, Федр; и что я говорю, он сам (195б) подтверждает как нельзя лучше. Ведь он с разбегу стремится прочь от старости, которая и не заметишь, а уже тут. Она к нам быстрее приходит, чем должна бы. А Эрос таков, что старость презирает и даже близко к ней не подходит. А с юными он всегда вместе и заодно. Правильна старая поговорка, что свояк свояка видит издалека. 

Я Федра во многом поддерживаю, но не согласен, что якобы Эрос старше Крона и Иапета. Я вот что скажу: (195с) он самый молодой из богов, вечно юный, а все эти древние выяснения отношений среди богов, о которых говорили Гесиод и Парменид, возникали по воле Ананки, принуждения, а не по воле Эроса; и это если они еще не привирают. 

Боги не калечили бы друг друга и не связывали и не причиняли всяческое насилие, если бы тогда был Эрос. Они бы жили в дружелюбивой тишине, как сейчас, когда Эрос воцарился над богами. 

Эрос юный и по молодости слишком нежен. Только такой поэт как Гомер (195д) умеет показать, какими нежными бывают боги. Скажем, Гомер говорит о богине, Ате, проклятии, что она нежная, во всяком случае, походка у нее нежная: 

Нежной стопою она не касается грязи презренной,

Но в головах у мужей она величаво проходит. 

Он отлично доказал эту нежность тем, что она и ходит не по грубому, а по нежному. Употребим (195е) то же самое доказательство к тому, что Эрос нежен. Он не по земле ходит, и не по костям черепа, совсем не нежным, – но и ходит и живет среди всяческой нежности. Он обустраивает свой дом в обычаях и душах богов и людей. 

Причем не во всякой душе: если душа окажется жесткой и жестокой, он пойдет прочь, а в нежной душе ему уютно. А раз он всегда ходит среди нежностей, сидит и лежит среди нежностей, то невольно выходит, что (196а) он нежнее нежного.

Итак, Эрос – самый юный бог и самый нежный бог, и по виду он еще и текучий. Иначе он не мог бы всюду проникать, в любую душу, поначалу совершенно незаметно, – если был бы хоть немного груб. Лучшее доказательство  изящества его вида и проникновенности – его достоинство, которое все в нем единогласно признают. Ведь Эрос всегда воюет против всего недостойного. 

У бога Эроса отменный цвет кожи, потому что он питается только цветами. Ему нечего делать там, где отцветает тело или душа. Он устремляется и хочет остаться только среди лучших цветов и ароматов.  

О красоте бога Эроса что мог сказал, хотя далеко не все. А о доброте Эроса сейчас расскажу. 

Эрос добр прежде всего потому, что не чинит обид ни богам, ни людям, и люди и боги тоже не чинят ему обид. Он не терпит насилия, если вообще способен что-либо терпеть, ведь никакое насилие к Эросу (196с) никогда не приближалось; но и не чинит насилия, потому что все добровольно поступают на службу к Эросу: свободный человек встречается со свободным человеком, и «законы как гражданские государи» не могут этого осудить. 

Так что Эрос всегда стоит за правду. Но он также всегда стоит за чистоту жизни. Ведь чистотой жизни называется власть над удовольствиями и пристрастиями, а Эрос заведомо сильнее любых удовольствий. А если они слабее его, то он их владыка. Он властно правит, отменно управляя всеми удовольствиями и пристрастиями, и поэтому за ним чистота жизни. 

Но и в мужестве с Эросом не сможет (196д) «даже Арес состязаться». Ведь не Арес взял в плен Эроса, но Эрос – Ареса, –  вспомним Афродиту. А кто держит, тот сильнее того, кого держат. Значит, Эрос самый мужественный в сравнении с самым мужественным владыкой всех властей. 

Мы сказали о правосудии, чистоте и мужестве бога Эроса. Осталось сказать о мудрости. Попытаюсь по возможности ничего не пропустить. 

Прежде всего, чтобы отдать долг моему искусству, как Эриксимах (196е) – своему, скажу, что Эрос – мудрый поэт, поэтический для всех и каждого: кого он коснется, тот станет поэтом, даже если «с Музами не был он прежде знаком». 

Это для нас подходящее свидетельство, что Эрос – очень добрый поэт, вместивший в себя вкратце всю поэзию, которую знает искусство Муз. Если бы он не умел быть поэтом и не знал, как сочинять поэзию, то он бы не смог бы передавать поэзию и учить быть поэтом. 

А если (197а) мы говорим о поэтическом творчестве как создании живых существ, то никто не будет возражать, что только мудрость Эроса порождает и питает всех живых существ. 

И в искусствах создания вещей мы знаем, что кому Эрос стал учителем, тот у всех на устах и сияет ярче всех, а кого Эрос не коснулся, тот во тьме забвения. Искусство стрельбы, искусство врачевания и искусство гадания Аполлон изобрел тогда, когда им руководили страсть и эрос. (179б) Так что Эрос обучил и Аполлона, как Муз он научил музическим искусствам, Гефеста – медному делу, Афину – ткачеству, а Зевса – управлению «богами и смертными». 

Вот почему когда появился Эрос, в делах богов стало так много тщательности и прибранности. Ведь он за красоту, и чужд позору. 

Прежде, как я сказал в начале, среди богов вершилось много страшных дел, потому что царствовала Ананке. Но как только родился бог Эрос, все полюбили красоту; и в жизни богов и людей тогда появилось много добра. (197с) 

Итак, думаю, Федр, что Эрос, с рождения самый прекрасный и самый блистательный, стал и для прочих  виновником всех этих достоинств. На меня накатило сказать в стихах, что Эрос творит:

В мире людей тишину, а на море безбурную ясность, 

Ветры стихают тогда, наши сны наполняя покоем. 

(197д) Он освобождает нас от чуждого нам и наполняет чувством дома. Он объявляет начало разных заседаний, вроде нашего, и он начинает праздники, ведет хороводы, служит торжественные службы. 

Кротость поощряет,

Дикость изгоняет,

Приятель щедрости,

Неприятель жадности. 

Добрых утешитель,

Мудрых вдохновитель,

И богов восторг,

Ревность беспечных,

Радость обеспеченных,

Сладости, сытости, неги, красот, тоски и мечты отец, 

О добром помышление,

К недоброму презрение,

в тягости, муке, томлении он (197е) разума управление, 

советчик, заступник и спаситель блистательный, 

людей и богов лучший строй

к победе ведет за собой,

и за ним пусть идет всякий муж, участвующий в этом прекрасном песнопении, воспевая с наслаждением песнь, чарующую разум людей и богов. 

 

Такова моя речь, Федр, которую приношу богу Эросу, в чем-то мальчишеская, а в чем-то с приличествующим усердием; как смог, так и получилось. 

Комментарии

Аристотель. Метафизика. Книга Θ (9). Бета-версия перевода
Девятая книга «Метафизики» посвящена в основном действительности: Аристотель не берет онтологические понятия как что-то готовое, но всякий раз расчищает им место среди заблуждений и затруднений нашего...
Аристотель. Метафизика. Книга α (Книга вторая)
1 Созерцать истину то затруднительно, то легко. Примета проста: никто не настигает истину торжественно, но и не терпит полного поражения, но каждый говорит что-то «о природе», и всякий раз хоть какой...
Аристотель. Метафизика. Книга седьмая (Ζ), 5--8.
Мы зашли в тупик. Если мы отказываемся называть определением формулу присоединения («это когда…»), то как можно дать определение не простым вещам, а сочетаниям? мы поневоле будем говорить сначала об о...
Аристотель. Метафизика. Книга седьмая (Ζ), 10--13
10 Всякое определение – мера. Но всякая мера состоит из частей, и как мера соотносится с вещью, так и ее части – с частями вещи. Сразу вопрос. Выводится ли мера частей из меры целого или нет? Мы види...
Аристотель. Метафизика. Книга Λ (12), 1--5
1 Мы обозреваем существование: ведь мы посягаем на начала и причины существований. И если «всё» -- это нечто целое, то существование – первичная часть целого. А если «всё» -- это последовательность, ...
Аристотель. Метафизика Z 14--17
14 Очевидно из сказанного, что получается у тех, кто говорит, что идеи – отдельные сущности, и одновременно придумывает, что вид состоит из рода и отличительных особенностей. Ведь если «идеи» есть, и...
Аристотель. Метафизика. Книга 11 (К), 1--4
1 (1059а) Что мудрость, в общем – наука о началах, очевидно из сказанного в начале, когда мы застревали в сказанном другими о началах. Но сейчас мы застреваем на другом вопросе: одна предполагается н...
Аристотель. Метафизика. Книга Λ (12), 6--10
6 Так как три существования, из которых два природных и одно неподвижное, о последнем нужно сказать, что неподвижное существование не может не быть вечным. Ведь существования стоят во главе всего сущ...
Аристотель. Метафизика. Книга I (10), 6--7; Книга М (13), 1--2
Из книги I (10) 6 Близко к описанному и изречение Протагора, который говорил, что человек есть мера всех вещей. Он сказал лишь, что несомненно только то, что в людском мнении. Но если так, то одно и...
Аристотель. Метафизика. Книга Ι (10), 8--12
8 Так как о простом сущем говорят во многих переносных смыслах, в то числе как о существующем свойстве, то сперва начнем с существования свойств. Что ни одна из наук нашего предания не трактует свойс...