Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Казус Улицкой

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 1043
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Напоминаю, что рецензия не отражает отношения рецензента к человеку, оценивается лишь конкретное литературное произведение.

* * *

Прочитал все 509 страниц «Казуса Кукоцкого», и так и не понял, в чем казус. Ну да ладно, Бог с ним (понятно, что имелось в виду нечто юридически-медицинское, типа «случай», но в названии давать слово, которое воспринимается читателем прежде всего в значении «нелепое происшествие» и не имеет отношения к истории - довольно сомнительный маркетинговый маневр. Или тут тонкач - «вся наша жизнь, один сплошной казус», но это и еще более неуклюже).

Огорчает другое: у большинства современных известных писателей прослеживается сплошь и рядом влюбленность в собственную способность написать певучее предложение, которое, по мнению автора, уже и должно наполнить произведение глубоким смыслом.

У меня был один такой знакомый – впрочем, скромный малый, - он при встречах любил долго-долго рассказывать какую-нибудь увлекательную историю, вроде следующей: «Я рано утром проснулся, почистил зубы, побрился, принял душ, оделся и пошел на работу. Там я поработал до обеда, пошел в столовую и встретил там Леньку из смежного отдела. Мы с ним пошли в магазин поменять кроссовки, которые Ленька накануне купил и которые оказались бракованными. Продавец их нам поменял. Потом мы вернулись на работу и до шести работали. Потом, я поехал на метро домой. Вот я приехал домой и стал смотреть телевизор. Там показывали футбол. Наши проиграли, я расстроился и лег спать». Теперь прибавьте к этому способность написать пару предложений слитно, обстоятельно и с чесночком – выйдет современный российский инженер человеческих душ.

Увы, надежды, которые я возлагал на Людмилу Евгеньевну, не оправдались – она тот же отменный инженер. Инженерам этим представляется, что талант – это вот сел за стол и потекла под пером речь, славно, как вода при спуске из бачка. Подумать о читателе, чтобы ему было интересно – на фиг надо, тут же талант течет, слушайте журчание!

Да что читатель, блин, проверить за десять лет собственную прозу не умудрилась Людмила Евгеньевна. Ну что это такое: «Она шла, катя коляску»? Или: девушка «колокольного» роста. Какой размер колокола, уточните? А-а, речь о колокольне! Так морфология же русского языка есть, сори. Или вот еще: «Тома побежала вперед и вдруг остановилась, как козочка». Видно, где-то видела Людмила Евгеньевна, как козочка побежала и остановилась, и засел образ крепко в мозгу, но не всем же так повезло, черт побери.

Еще раз, на фоне этого романа Улицкой скажу об отвратительном общем для современных писателей стиле, - том, что делает их похожими друг на друга, словно стручки гороха. Хотите рецепт, начинающие писатели? Смело за компьютер и в словах описывайте весь ваш богатый внутренний мир: «Я рано утром проснулся…» Но только, чтобы это сделалось литературой, разбавьте язык стебовыми метафорами, показывающих ваше личное вполне расслабленное и даже циничное отношение к описываемому. Резвящаяся козочка побежала, остановилась и снова побежала.

Улицкую принято называть «умницей», «умною» и пр. Вообще, ум – понятие зыбкое. В литературе в особенности. Можно же выписать много из Википедии, или, как полагается у писателей, взять экспертное мнение, и потом выдать за свое… И вот уже умнейший человек за десять лет набирается. В романе, который весь усеян плодами, матками, родами и абортами, Улицкая делает вид, что очень осведомлена в предмете. Что там за «кусок жизни, что был связан с биологией», о котором она говорит в интервью в предисловии, я не знаю, но предполагаю, что настоящие акушеры-гинекологи поблевали изрядно, читая книгу.

Почему я так предполагаю? Сужу по тем затронутым в книге предметам, о которых имею понятие. Ну, например, Толстой, который с болезненной навязчивостью (объяснимо почему) появляется в книге там и сям. Один раз в потустороннем мире он является одной из героинь. Порет недееспособную чушь, на что ему автор тут же злорадно указывает. От такой достачи писатель достает из «очечника» пенсне. Но вот закавыка: не носил Лев Николаевич никогда ни очков, ни пенсне – ненавидел их, хоть и был близорук к старости, как крот; он даже подпилил ножки табурета в своем кабинете в Хамовниках, чтобы лицо было близко к бумаге, лишь бы не позориться на людях в очках. Видать, в потустороннем мире смирил гордыню старик.

Ладно, х...р с ними, с очками Толстого, но почему героиня спустя пару дней после родов имеет жаркий секс с мужем в бельевой роддома, причем все, по уверениям Улицкой, было «как надо: горячее – горячим; влажное – влажным; сухое – сухим…» М-да. Близкие женщины рассказывают, что после родов чувствовали, будто их вывернули наизнанку, какой там, на фиг, секс, да еще, чтобы все было «как надо». Кроме того, у меня большой вопрос к Людмиле Евгеньевне: что именно она считает важно, чтобы в сексе оставалось сухим?

После всего этого то, что спустя один-два дня после родов «Таня стояла… очень высокая и очень худая» уже не так важно (вообще-то, живот после родов, вроде, держится до двух недель). После вышеописанных вдохновенных ляпов подробнейшие описания акушерских практик вполне палятся как скатанные дословно из подробных интервью с нормальными гинекологами. Беда только, что автор все равно не предстает в этой связи очень сведущим человеком. То же о музыке, но не важно, читатель, не важно, - может Людмила Евгеньевна отменный знаток людей, их душ, их психологии? Может она проницательнейшим образом проникла в причины поведения человеков, дала, как обещала в интервью, ответ на вопрос, «где границы человеческой свободы, где пролегают границы между … жизнью и смертью?» Блин – вот слово, которое цензурно, но близко по сути.

Улицкая не знает хорошо не только мужчин, но и женщин. То, что мужчина у нее научается «контролировать свои гормональные импульсы» и годами живет без секса – это еще ладно. Но то, что интеллигентная девушка спокойно с первым встречным лишается девственности в подъезде и делает виновнику беспечное «адью»; а потом живет с двумя мужиками сразу, с «любимыми братьями Гольдберг», ездя то к одному на Профсоюзную, то к другому в Дубну, и меньше их по этому поводу парясь, - это, по-моему, дядя Фрейд в голове автора. Реальной девушке все же нужна ясность, как представляется, - независимо от образования и лет – это как раз биология, на которую так компетентно в том же интервью ссылается Улицкая. Упоминание того, что сексуальная свобода происходила тогда на Западе, и что Таня, дескать, «уловила», не канает – во-первых, не тогда происходила, не в конце пятидесятых, а позже, после изобретения таблетки в 1960 году, то есть года с 1962, - в СССР же все это вообще пришло массово, как все, с опозданием лет на десять, то есть в начаеле 70-х; во-вторых, и на Западе в шестидесятые все эти менаж а труа - плод не реальности, на которую, якобы, радостно соглашалась женщина, а эстетская иллюзия в стиле Бунюэля, или идеологическая феминистская позиция, которой у героини Улицкой днем с огнем.

У Улицкой, вообще, все очень неправда. Жил-жил человек с женой душа в душу десять лет и без всякой арт-подготовки рассорился на дальнейшие лет двадцать в один вечер. Вы такое видели? Ну бред же. Или жила-жила девочка, училась, читала, резала мышей в лаборатории, потом раз оговорилась в суматохе, и на всю жизнь стала идеологическим люмпеном. Вау, тонкое знание механизмов личности. «Умные» споры по душам Ильи Иосифовича и Павла Александровича – это комиксы. «Я рано утром проснулся, принял душ…»

Что еще осталось от книги? А, вспомнил! Был еще экскурс в потусторонний мир, там, где появился Лев Николаевич в пенсне. До сих пор горжусь, что преодолел эту пустыню вместе с героями и не спекся. Там Людмила Евгеньевна дала себе оторваться, порисовала, аки Сальвадор наш Дали. Мазня ребенка красками может походить на концептуальное искусство дадаистов, но это все равно, увы, мазня. Иисус Христос под именем «еврей» ведет группу товарищей в виртуальном пространстве типа Аватар. Сивая кобыла нервно курит.

Нет, Людмила Евгеньевна, я не потому так расписался и так витийствую, что злой. Нормально вы пишете. Так во все времена писали процентов, эдак, девяносто пять пишущих. Только читать это не надо, потому что не за чем. Именно поэтому вами любимый Лев Николаевич так расстроил однажды директора румянцевской библиотеки, обозрев многоэтажные стеллажи с книгами и пробормотав: «Эх, динамитцу бы сюда»…

Комментарии

No post has been created yet.