Миниатюры

Треугольник

В одной местности обитала большая колония кругов. Были они все рослые, упитанные и похожие друг на друга, как родные братья. Кстати, они ими и были.

И жил среди них Треугольник – и роста такого же и симпатичный с виду. Только всё ему казалось, что он хуже своих соседей – и угловатый какой-то и ковыляет, а не катится.

Но круги относились к нему с большим почтением, расступались при встрече – то ли из уважения, то ли боялись, что уколет.

И все же Треугольник так сильно завидовал им, что пошел однажды к Мастеру и попросил, чтобы тот срезал его углы. Мастер просьбу выполнил.

Вернулся Треугольник домой, посмотрел в зеркало – и ужаснулся. Углы почему-то не исчезли, наоборот, их стало вдвое больше – не три, а шесть, и вообще, из зеркала на него смотрела какая-то пародия на круг.

Отправился тогда Треугольник снова к Мастеру и на сей раз был категоричен: закруглить его так, чтобы он стал неотличим от своих соседей.

Долго трудился Мастер, много материала пришлось ему снять. но, наконец, завершил работу. И получился круг – точнее, кружок, ровный, гладкий, но совсем маленький.

И болтается он теперь где-то под ногами у рослых кругов, каждый его задевает и толкает – не нарочно, а случайно, потому что слишком уж он незаметный.

Но зато – круглый.

Вирус

Он плавал – и размышлял. Время было утреннее, все куда-то разбежались, и в тишине хорошо думалось, тем более, что никто не мешал.

А задуматься было над чем. Пришла пора выбирать профессию. И, желательно, серьезную, основательную, чтобы на всю жизнь.

Конечно, медицина – это надежно и престижно. Все его многочисленные братья и сестры пошли по этой линии. Возможности – широчайшие. И, главное – перспектива роста. Начинаешь с малого, с первой ступеньки – с А, глядишь – на следующий год ты уже В, потом вирус С – и т. д., и т. д. Нет пределов совершенствованию.

С другой стороны, совсем неплохо иметь отношение к дефициту. Там свои прелести. Сам порождаешь дефицит, сам им пользуешься. А с какими людьми при этом встречаешься! Артисты, вершители моды, женщины...

Он потянулся своим тонким гибким телом.

Впрочем, нет, подумал он, пусть всеми этими гриппами да иммуннодефицитами занимаются другие, а мой путь – в будущее, прямо в высокие технологии.

И выбравшись из миниатюрной капельки воды, Вирус встал, отряхнулся и полез в компьютер.

Машина

Машина медленно ползла по дороге. Местами попадались выбоины, крутые повороты, слева нависала скала, справа уходил вниз крутой спуск. Дорога была старая, да и машина была немолодая.

И тут высоко в небе появился самолет. Он летел ровно, красиво и быстро удалялся, становясь все меньше и меньше. Машина так засмотрелась на него,что чуть не сорвалась в обрыв.

— А почему я не могу так? – вдруг подумала она. И резко увеличив скорость, рванулась вперед.

— Молодец! – похвалил ее водитель. – Давай! Давай! Давно я уже у тебя не видел такой прыти.

А машина продолжала разгоняться, мчалась все быстрее и быстрее. Камни летели из-под колес, она подпрыгивала, возбужденно фыркала и непонятно как умудрялась не перевернуться на поворотах.

Водитель испугался.

— Хватит! – закричал он. – Я тебе верю! Ты доказала, что можешь вести себя, как молодая! Хватит!

Но машина уже не слушала его.

— Остановись! – в отчаянии взывал водитель. – Рожденный ползать летать не может!

— Это ты рожден ползать! - выкрикнула машина. - А мы с самолетом – летать!

Блестящий силуэт на голубом фоне выглядел так маняще, он уже приближался к горизонту.

И тогда машина сделала последний рывок – и взлетела в небо.

Вместе с водителем...

Судьба

Судьба только села за стол и собралась приступить к яичнице, как зазвонил телефон. Трубку взяла ее мать.

— Опять тебя, - недовольным голосом проговорила она. – Третий раз за это утро.

Звонивший был краток, и разговор завершился быстро.

— Какие могут быть вопросы! – только и промолвила Судьба. – Конечно, приду.

Она вернулась к столу, но отодвинула тарелку:

— Через десять минут мне надо быть в подъезде дома номер 75 по Большому Лиственному проспекту.

— Опять свидание? – спросила мать. – Кто он на этот раз – богатый, бедный?

— Какое это имеет значение, - безразличным тоном возразила дочь. – Теперь уже разбираться нет смысла. Подай мне, пожалуйста, ту красную книгу.

Мать достала с полки небольшой томик, на корешке которого значилось:"Краткое наставление по приему прибывающих на этот свет."

— Вечно ты путаешь, мама, - укоризненно заметила Судьба, - не эту, а соседнюю.

Мать с виноватым видом положила томик на место и взяла другой, с надписью:"Книга учета отбывающих на тот свет".

Судьба попыталась всунуть ее в свою походную сумку, но та никак не лезла – она давно потеряла форму и разбухла от обилия дополнительно вклеенных листов.

— А ты уверена, что она тебе понадобится? – спросила мать.

— Какие могут быть сомнения? Я не первый раз выезжаю по звонку Толика. И всегда с этой книжечкой. Он не делает промахов. Два основных, третий контрольный... Я бы и рада ездить по более веселым поводам. Но такая уж у меня судьба.

Справившись, наконец, с книгой, Судьба направилась к выходу.

— И опять ты осталась без завтрака, - расстроенно проговорила ей вслед мать.

— Значит, не судьба, - вздохнула Судьба, и закрыла за собой дверь.

Птичка и рыбка

Долго охотилась Чайка над океаном и поймала, наконец, Рыбку. Да не простую, а золотую.

На камень Чайка взгромоздясь, позавтракать совсем уж было собралась, да призадумалась. А Рыбку ту во рту держала.

И вдруг говорит ей Рыбка птичьим голосом:

— Отпусти меня назад в море-океан. Зачем я тебе нужна?

Молчит Чайка.

— Все равно проку от меня никакого не будет, - не унимается Рыбка.

Положила Чайка свою добычу на камень, прижала лапкой и спрашивает:

— Это почему?

— Да ведь золотая я, несъедобная. Давеча тоже старик поймал меня в свой невод, да и отпустил.

— Так ни за что и отпустил? – прищурилась Чайка.

— Ну одарила я его старуху бриллиантовым ожерельем. Так ведь, если совсем честно, оно с виду как настоящее, а на самом деле – чистое стекло.

— И всего-то?

— Ну дала еще старику золотую цепочку. Так, если совсем честно, она из самоварного золота. Небось, уже почернела.

— А мне какая выгода тебя отпускать? – задумчиво проговорила Чайка.

— По крайней мере, несварение желудка не получишь.

— Дело говоришь, - согласилась Чайка. – Но мы с тобой поступим иначе. Я на тебе бизнес сделаю.

— Это как? – раскрыла рот рыбка.

— Будешь у меня пока заложницей. А потом я тебя обменяю. На десять других, съедобных.

— Где это такое возможно? – засомневалась Рыбка.

— А у повара в прибрежном ресторане. Он на золото ой какой падкий.

— Не делай этого! – взмолилась Рыбка. - Хочешь, я тебя бриллиантами одарю?

— Так они же фальшивые.

— А хочешь, я тебя с ног до головы золотом осыплю?

— Так оно же самоварное.

— Но я ведь тоже не золотая! – взорвалась Рыбка. – Это только моя чешуя так блестит.

— Что и требовалось доказать, - философски заметила Чайка.

И проглотила Рыбку.