Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Нечто случившееся весной

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 478
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Маша Каткова хотела любить. Особенно это желание обострялось весной, когда просыпавшаяся вокруг природа начинала вести себя просто неприлично – всюду журчало, звенело и капало, из тоненьких коричневых веточек начинали лезть остренькие клейкие листочки, а по ночам за окном мучительно и протяжно, надрываясь и постанывая, кричала какая-то птица. Все вокруг с жадностью и доходящей до наглости настойчивостью хотело жить, жить, жить и размножаться. Но Маша очень сомневалась в том, что эта жадная природная сила имеет хоть какое-то отношение к тому, что на самом деле называется любовью.

Она хотела именно любить, а не быть слепой игрушкой природной энергии, не разбирающейся в тонкостях и отдельных моментах, не спрашивающей о согласии, вообще не интересующейся твоим мнением, а просто навязывающей одну-единственную модель поведения. Конечно, противостоять этому было невозможно, особенно весной, но покидая очередного случайного любовника, Маша в очередной раз думала о том, что нет в этом физиологическом влечении никакой любви, нет и быть не может. Любовь – это было явно что-то другое.

Книги и особенно фильмы создавали впечатление, что женщина не может существовать без любви, что любовь – это неотъемлемая часть ее личности и что без любви она не совсем полноценна. Под любовью чаще всего понималась эмоциональная зависимость от другого человека, которая почему-то непременно возникала с первого же взгляда. Одного взгляда было достаточно, чтобы разумная и вполне удовлетворенная жизнью женщина превращалась в истеричку, чье психологическое благополучие зависело исключительно от присутствия вблизи нее некоего существа мужского пола. И в данном случае было неважно, как именно мужчина реагировал на внезапную женскую одержимость, важно было то, что женское существование наконец-то становилось осмысленным и значимым. Однако в жизни мужчины отсутствие любви такого значения почему-то не имело. У мужчин были работа, друзья, мировая тоска, поиски самого себя и прочие внутренние проблемы, которые почему-то не могли заполнить и на самом деле вовсе не заполняли женской жизни. Даже если у них в бытовом плане все было в полном порядке, женщины тосковали о невероятной любви, о каком-то невыразимом счастье, получить которое на самом деле вряд ли было возможно.

Когда-то в ранней юности Маша потратила довольно много времени на мечты, скроенные по лекалам кинематографа. Она воображала себя сидящей за маленьким столиком в кафе на парижской улице, напротив нее находился мужчина, улыбавшийся ей снисходительно и уверенно, как будто знал о ней все лучше нее самой. Или же представляла себя с мужчиной на смотровой площадке в горах над морем – они стояли, держась за руки, и смотрели на то, как в поблескивающих стальным блеском волнах отражается темно-желтое, чуть отдающее по краям фиолетовым закатное солнце. Или они вместе с мужчиной ехали в машине по лесной дороге, и им добродушно кивали склоненные ветви деревьев. В общем, продолжать подобный ряд картин можно было бесконечно, однако впоследствии оказалось, что наслаждаться красотами природы и интересными достопримечательностями гораздо лучше в одиночестве. Мужчины мешали восприятию прекрасного, они постоянно требовали внимания, желали разговаривать о самих себе, строить ближайшие планы или просто нести какую-то чепуху, как глухари на току, прислушиваясь исключительно к звуку собственного голоса. Так что и в музеи, и на выставки, и в экскурсионные поездки гораздо лучше было брать подружек – они, по крайней мере, не перетягивали одеяло полностью на себя и могли хотя бы иногда  интересоваться чем-то кроме своей собственной великолепной персоны.

Так что в определении настоящей любви книги и фильмы были абсолютно бесполезны. Жизнь в них представала какой-то совершенно утрированной стороной, может быть, отчасти и похожей на настоящую, только вот далеко не той частью, которая могла иметь какое-то реальное значение. Оставался только опыт – как свой, так и друзей и знакомых. Но и с опытом все было не так просто. Все подружки Маши мечтали о великой романтической любви, однако на выходе чаще всего получалось нечто совершенно безобразное и на любовь ничуть не похожее. Одна школьная подружка влюбилась в мужчину намного старше, причем, как говорится, влюбилась без памяти и даже из-за него поссорилась с семьей. Мужчина этот уговорил ее бросить институт, расстаться со всеми друзьями и начать новую совместную жизнь как бы с чистого листа. «Мы с тобой одно целое, ты и я, – говорил он, расхаживая по комнате, – ничто не сможет нас разлучить. А все эти люди тебе не нужны. Ты на них только время зря тратишь». Оля, ослепленная любовью Машина подружка, была готова на все. Она сидела дома и занималась по специально разработанной любимым программе, которая должна была сделать из нее идеальную женщину. За несколько лет этого романа Маша виделась с Олей несколько раз и то почти тайком, чуть ли не конспиративно. Ну а когда цель была близка и Оля стала ровно такой, какой ее хотел видеть любимый мужчина, он вдруг понял, что ему нужна совсем другая женщина, и нашел себе девицу помоложе. У Оли же началась затяжная депрессия, от которой она долго и мучительно лечилась, обзванивая в моменты кризиса всех своих знакомых и жалуясь на бывшего любовника. Кое-как справившись с депрессией, Оля отказалось от мыслей о великой любви, начала встречаться с первым же попавшимся более или менее подходящим мужчиной, вышла за него замуж, родила троих детей и наконец успокоилась. По большому счету, думала иногда Маша, это была история с хорошим концом. Другим ее подружкам повезло гораздо меньше.

Еще одна бывшая одноклассница, Вера, во время учебы в университете влюбилась в своего однокурсника Артема. Сначала все было хорошо – они везде ходили вместе, постоянно целовались на переменках и даже на некоторых лекциях, и если общие знакомые встречали кого-то одного, это значило, что второй заболел. Но где-то через год Артем объявил, что они устали друг от друга и им нужно сделать паузу, после чего завел новый роман с девушкой из параллельной группы. Вера была безутешна. Она забросила учебу, перестала выходить из дома и отказывалась с кем-либо общаться – жизнь потеряла для нее всякий смысл. От отчисления ее спасло только то, что Артему быстро надоела новая любовь, и он ненадолго вернулся к Вере. Правда, через пару недель соскучился и снова ушел. Но Вера уже воспрянула духом и решила, что будет любить Артема всегда, что бы ни случилось, ведь именно любовь – это главный смысл жизни женщины, без любви ее просто нет. И потому неважно, что Артем находится вдали от нее – любовь к нему все равно греет ее душу и как бы собирает ее воедино, делает Веру настоящим человеком, а не какой-то жалкой ненайденной половинкой неизвестно чего. Так это все и продолжалось много лет подряд: Артем приходил, уходил, встречался параллельно с кем-то еще, успел один раз жениться, завести детей и развестись, а Вера терпеливо ждала его и всегда была готова встретить как следует, накормить и утешить. Она давала ему в долг деньги, которые он, разумеется, ни разу даже и не подумал вернуть, устраивала на разные работы, где он обычно долго не задерживался, выплачивала проценты по кредиту, который он взял под ее поручительство и истратил непонятно на что и так далее в том же духе.

И в конце концов судьба не могла не вознаградить Веру за эту удивительную преданность – устав от жизненных невзгод и передряг, Артем остался у нее насовсем. Юную красоту и даже смазливость он давно потерял, отрастил хороший такой пивной животик, волосы на голове начали вылезать, а в голосе появилась какая-то нервная визгливость. Но Вера по-прежнему видела в нем того самого красавца со второго курса, который целовал ее в коридоре между лекциями. Остальные женщины, правда, этой точки зрения никак не разделяли, так что с этого счастливого момента сокровище принадлежало исключительно Вере. Артем тоже был по-своему счастлив – теперь он мог целыми днями лежать на диване и смотреть телевизор. Разумеется, Вера не требовала от него ничего – она была счастлива кормить и обслуживать любовь всей своей жизни, а о том, чтобы получить от него что-то для себя, и речи быть не могло. Знакомые Веру не осуждали, наоборот, даже немного завидовали способности к великой любви. И только Маша никак не могла понять, как можно многие годы убиваться по такому пафосному, ни на что не годному идиоту, каким был этот Артем. Но о вкусах, естественно, не спорят.

Еще одна Машина приятельница, Лариса, насмотревшись на подобные случаи, решила, что у нее все будет совсем по-другому.

– Мужчины, они как дети, – говорила она Маше, – и обращаться с ними нужно как с детьми – большой воли не давать и все время контролировать.

– Но ведь тогда придется пожертвовать романтикой, – возражала Маша. – Какая может быть романтика, если ты все время должна быть начеку и ни в какой момент нельзя расслабиться?

– Никакая романтика мне не нужна! – восклицала Лариса. – Дом должен быть полной чашей, муж заботливый и непьющий, дети послушные, а все остальное – это лишнее, и без него вполне можно обойтись. Вон на Верку посмотри. На фига нужна такая жизнь?

С этим утверждением трудно было поспорить. Лариса была убеждена, что у нее все будет по-другому, что главное в браке – разум и правильно подобранное соответствие характеров. И правда, замуж она вышла за тихого хозяйственного Игоря, который ее просто обожал и слова поперек не мог сказать. Единственный минусом была его заботливая мамаша, от которой вначале было просто невозможно избавиться. Но со временем и это удалось – ведь именно Лариса по сути была главой семьи, именно она решала, как они будут проводить свободное время и с кем общаться, так что постепенно свекровь была отодвинута на второй план, потом на третий, а потом остались только посещения по большим праздникам, и ничто больше не мешало Ларисе наслаждаться правильно устроенной семейной жизнью. Впрочем, иногда, забивая в стенку гвоздь или устраиваясь на вторую работу, потому что у них родились двое детей и денег, естественно, постоянно не хватало, Лариса с тоской думала о том, что ей приходится исполнять несвойственную женщине роль. Игорь обладал прекрасным покладистым характером, но ждать от него настоящего мужского поведения не приходилось. Мужиком в семье была Лариса, и со временем это все больше стало ее напрягать.

В сущности, Маша ничуть не удивилась, когда ей однажды позвонила Лариса и сообщила, что без памяти влюбилась в коллегу по работе. Примерно чего-то подобного она подсознательно и ожидала – слишком уж рано подруга остепенилась и сделалась благоразумной матерью семейства.

– Его перевели в наше отделение из N! – с восторгом рассказывала Лариса. – Ты представить не можешь, какой он замечательный! Он просто от меня без ума! Настоящий мужчина!

– А как же твоя семья: муж, дети? – спрашивала Маша.

– Да какая семья! Какой муж?! Любовь – вот что главное! Я не могу без любви, понимаешь, Машка? Я ведь до сих пор настоящей жизни не видела! Я жить хочу! Жить и любить! Жизнь без любви – это ведь не жизнь! – продолжала твердить Лариса.

Понимая, что любые возражения бесполезны, Маша пожелала ей удачи и повесила трубку. Видимо, та дурь, что все эти годы семейных трудов и материнских забот копилась в Ларисе, должна была выплеснуться в один момент на ее ни в чем не повинного любовника. Впрочем, он был все-таки виноват – нечего заводить роман с замужней коллегой, даже если тебе нечем заняться на новом месте в чужом городе.

Естественно, чувства, переполнявшие Ларису, были столь огромны, что не могли оставаться в тайне. Не прошло и недели после начала романа, как о нем уже знали все, в том числе и муж Ларисы. Сам по себе он бы не предпринял ничего, так и продолжал бы лежать страдая на диване, но тут вмешалась его заботливая мамаша, давно точившая на Ларису зуб. Не успела Лариса и опомниться, как свекровь быстренько довела дело до разъезда, а вскоре впереди уже замаячил и развод. Но разрушение семьи в тот момент Ларису вовсе не волновало, она могла думать только о своей новой великой любви. Бурный роман продолжался полгода, пока коллегу опять не перевели в другой город. После этого отношения постепенно сошли на нет: все-таки тяжело тащить на себе двоих детей, да еще и по выходным ездить на свидания. А тут еще и бывший муж Ларисы взбрыкнул и уже сам потребовал развода – у него тоже начался роман с дочерью приятельницы его мамы. Лариса, которая к тому моменту уже несколько успокоилась, немедленно пришла к выводу, что любовь – любовью, а семья – семьей, и каким бы ни был ее мягкотелый муж, он все-таки отец ее детей и всегда будет ей ближе, чем кто бы ни было другой. Надо сказать, что Ларису всегда возбуждали неодолимые препятствия. Конечно, она вступила в борьбу и победила, ибо была женщиной твердой и решительной, а свекровь старела и силы у нее были уже не те что раньше. Муж вернулся домой, снова лег на привычный диван и только изредка переписывался теперь со своей несостоявшейся пассией, на что Лариса мудро закрывала глаза. Единственное, что изменилось в результате случившихся женских битв: муж убедился в том, что представляет собой большую ценность, и совсем перестал что-либо делать по дому, разве что детьми иногда немного занимался. Все заботы опять свалились на Ларису, однако она смиренно терпела и больше не мечтала о том, чтобы обрести настоящего мужчину, – ей вполне хватало и такого, который есть.

 

Во всех известных Маше случаях любовь оказывалась силой, крайне разрушительной для женской жизни. И тем не менее женщины только и делали, что мечтали о любви – о большом всепоглощающем чувстве, которое заставит их забыть обо всем на свете и навсегда утонуть в объятиях любимого. Маша тоже не мыслила своей жизни без любви, однако ее не устраивала цена этого чувства – потеря всего что есть и затем, если повезет, медленное и постепенное восстановление своей жизни из сохранившихся обломков. К тому же отношение к любви мужчин нравилось ей гораздо больше. Об этом отношении Маша знала не понаслышке – у нее был один многолетний, безнадежно в нее влюбленный поклонник. Причем безответной его любовь осталась вовсе не из-за Машиного женского коварства: когда-то давно они пробовали встречаться, и почти сразу выяснилось, что у них нет физиологической совместимости. На ощупь этот Леша был для нее чем-то вроде холодной склизкой лягушки, а так как отношений без секса Маша не признавала, им и пришлось остаться добрыми друзьями. И вот много лет подряд Леша уверял ее в своей непреходящей любви, что впрочем, ничуть не мешало ему встречаться с другими женщинами, заводить и менять постоянных подружек и вообще жить в свое полное удовольствие. Во время регулярных встреч за чашечкой кофе, которые давно уже стали доброй традицией, он подробно рассказывал ей обо всех перипетиях своей личной жизни. Иногда, правда, Маша думала, насколько является любовью эта самая Лешина любовь и не связано ли его влечение к ней исключительно с невозможностью реализации физического желания. Но как бы там ни было, такая модель отношений позволяла одновременно и любить на полную катушку, и продолжать радоваться жизни, не отказываясь ни от каких удовольствий. Вот так Маша и пришла к выводу, что настоящая любовь должна оставаться платонической и, так сказать, издалека осенять своим неземным светом обычное человеческое существование.

Примерно в это же время на одной из вечеринок ее познакомили с К., философом и преподавателем университета, автором нескольких книг, которые Маша в свое время с большим интересом прочла. К. был прекрасен – высокий, худой, похожий на задумчивую птицу, с умным насмешливым взглядом и невероятно увлекательной манерой беседы, во время которой Маша почувствовала, что тоже ему очень нравится. На радостях она изрядно набралась и, прибыв домой уже за полночь, начала было раздеваться, да так и застыла в одном ботинке посреди прихожей.

– Я бы на твоем месте, Мария Владимировна, так не радовалась, – сказала она самой себе. – Ничего хорошего из этого не выйдет. Слышали же мы, слышали, и неоднократно, как этот К. обращается с девушками. Думаешь, с тобой такого не случится? А чем ты лучше-то?! Такая же идиотка, как и все остальные!

Маша злобно скинула на пол второй ботинок и в этот момент поняла, что ей просто необходимо еще выпить. Она прошла на кухню, достала бутылку коньяка, нацедила себе рюмочку, потом подошла к зеркалу, которое висело в коридоре, и продолжила:

– И проблема даже не в том, что ты никогда не сможешь с ним сравняться своими знаниями, – Маша презрительно хмыкнула и взмахнула рюмкой, – для успеха отношений это как раз и не нужно. Проблема в том, что он никогда не сможет увидеть в тебе человека. Тебя это устроит? Нет, не устроит. Так что прощайте, К. Вы классный! Приятно было познакомиться! Но нам совсем не по пути…

Маша понюхала коньяк, сделала маленький глоточек и довольно улыбнулась – коньяк был отличный.

– С другой стороны, – задумчиво продолжила она, – если искать предмет безнадежной платонической любви, то ведь не может быть никого лучше К. Он и умен, и талантлив, и популярен, и вообще прекрасен во всех отношениях. Если уж убиваться по недостижимому идеалу, то только по такому, как он. Да-да, хорошая мысль, очень хорошая…

Маша одним махом допила коньяк и подмигнула сама себе в зеркале. Эту любопытную мысль следовало обдумать завтра на трезвую голову.

Рассматривая утром выложенные в сеть фотографии вечеринки, на которых то и дело мелькал К., Маша окончательно поняла, что на самом деле нашла свою великую любовь. При взгляде на К. у нее внутри все замирало и начинало бесконечно куда-то падать, хотелось весь день ходить и глупо улыбаться, а иногда даже что-то напевать и пританцовывать. Как пишут в устаревших романах, словно крылья выросли у нее за спиной. Она немедленно решила стать лучше и даже переписать только что законченную статью, которая вдруг перестала ей нравиться. Ей так хотелось быть достойной своего идеала, хотя бы немного приблизиться к нему в той области, где он был недостижимым совершенством. В то же время она хорошо понимала, что К. в избытке обладал качествами человека, способного разрушить жизнь не одной, а целого десятка женщин. И потому из простого чувства самосохранения ее любовь должна была оставаться платонической. Поэтому первое, что сделала Маша после того, как ощутила, что влюбилась по-настоящему, это удалила из списка контактов телефон, который вчера продиктовал ей К. Конечно, у него тоже был ее номер, однако Маша сильно сомневалась, что К. хоть когда-нибудь придет в голову мысль по этому номеру позвонить.

 

В течении нескольких лет Маша продолжала восхищаться объектом своей страсти исключительно на расстоянии, причем достаточно приличном. За это время ее чувство ничуть не потускнело и не выцвело, как это наверняка произошло бы с обычными отношениями, а наоборот, только стало сильнее и ярче. У нее даже выработались привычные формы «общения» с К.: два раза в неделю она заходила на его странички в соцсетях и как минимум раз в месяц бывала на каком-нибудь публичном мероприятии с его участием – он был популярен и, к счастью, выступал довольно часто. Маша обычно приходила чуть позже начала и уходила за несколько минут до конца. Сесть она всегда старалась так, чтобы как можно лучше видеть К., но чтобы он при этом не мог увидеть ее. Смысл выступлений часто от нее ускользал. Маша просто сидела и смотрела на К., на его мимику и жесты, на восхитительно небрежные движения, следила за интонацией его низкого бархатистого голоса, от которого иногда у нее даже, как в ранней юности, начинало покалывать в кончиках пальцев. Она покупала все его книги, читала статьи и интервью, выискивала комментарии в соцсетях и искренне наслаждалась отлично выстроенной фразой, безошибочной логикой и прозрачными умозаключениями. С не меньшим любопытством она следила и за тем, как появлялись и исчезали в жизни К. различные женщины. Было их довольно много, и среди них попадались достаточно интересные характеры. Ревности Маша не испытывала – она вовсе не хотела, чтобы К. принадлежал ей одной, она вообще не хотела, чтобы ей хоть кто-то принадлежал.

Кроме всего прочего, эта великая любовь оказалась крайне полезной в общении с подружками, которые в каждом разговоре неизменно интересовались, когда же Маша найдет себе постоянного мужчину, выйдет замуж и родит детей. Маша могла бы сказать, что ее жизнь – это ее личное дело, что она живет так, как ей нравится и совершенно не собирается приводить свою жизнь в соответствие с навязанными обществом нормами и правилами. Но такого языка ее знакомые никогда бы не поняли. «Я и рада бы это сделать, – обычно отвечала им Маша, – но вы же знаете – я люблю К., а ему до меня нет никакого дела. Ну как можно встречаться с нелюбимым мужчиной? Лучше всю жизнь прожить одной, чем жить с нелюбимым». Звучало это довольно глупо, но на женщин действовало безошибочно: они начинали вздыхать, улыбаться, похлопывали ее по плечу, качали головой и старались побыстрее сменить тему разговора. На самом деле у Маши была вполне интересная и разнообразная личная жизнь, хотя ни один из ее любовников не имел даже и половины очарований К., его ума и таланта. Качество, увы, приходилось замещать количеством. И опять-таки когда у кого-то из мужчин возникало желание сделать отношения более близкими, а то и вообще съехаться и начать жить вместе, Маша указывала на то, что любит К. безнадежной безответной любовью и потому не может дать этому конкретному прекрасному мужчине то, чего он безусловно заслуживает. Аргумент был не очень весомым, ведь, как известно, мужчины всегда стремятся к тому, чего получить не могут. И далеко не один претендент уверял Машу, что если она даст ему шанс, то он сможет вытеснить К. из ее сердца. Однако она твердо стояла на своем и завершала на этом отношения с мужчиной вполне уважительно, чаще всего продолжая их приятным и необязательным дружеским общением.

И вот однажды весной, как раз тогда, когда из плотных почек только стали вылезать тоненькие острия новеньких зеленых листочков, когда деревья казались окруженными нежной полупрозрачной дымкой, Маша пришла на день рождения к тем самым друзьям, которые когда-то познакомила ее с К. Все эти годы ей успешно удавалось избегать личной встречи с обожаемым объектом. Но тут она еще из прихожей услышала его громкий хорошо поставленный голос, и все внутри нее обмерло: К. тоже пришел в гости к их общим друзьям. За столом их посадили друг против друга. При близком рассмотрении оказалось, что за это время предмет ее грез изрядно поизносился – волос у него стало гораздо меньше, а кожа на щеках имела какой-то нездоровый сероватый оттенок. Но самое страшное было не это – по взглядам, которые временами бросал на нее К., Маша поняла, что какой-то доброжелатель рассказал ему о ней и ее безответном чувстве и что К. питает явное намерение познакомиться с нею поближе. Маша сидела за столом, чувствовала, как прямо на глазах рушится продуманная до малейших деталей, устоявшаяся за многие годы  и такая удобная система, и с горя немедленно выпивала все, что ей наливали гостеприимные хозяева. Она решила по возможности избегать контакта, за исключением общей застольной беседы, и уйти, как только это можно будет сделать, не обидев хозяев дома.

Однако последнему плану помешала ее неумеренность в употреблении напитков. Встав из-за стола, Маша поняла, что с трудом стоит на ногах, и попросила у хозяйки разрешения немного посидеть в большом, заполненном книгами кабинете. Верхний свет она включать не стала, зажгла только настольную лампу, освещавшую небольшой диванчик в углу кабинета и столик, на котором лежала толстая увесистая книга. Маша пригляделась – это был мифологический словарь. Она присела в удобное кресло в самом темном углу комнаты и стала размышлять о том, как странно складываются обстоятельства. Ведь если бы она хотела быть рядом с К., у них наверняка ничего бы не получилось, завязались бы недолгие мучительные отношения, которые закончились бы очень быстро, оставив ей на память тяжелую затяжную депрессию. И вот теперь он сам хочет с ней познакомиться, а она только и думает о том, как бы поскорее отсюда исчезнуть. Недаром же сказал классик: до идолов нельзя дотрагиваться, к пальцам пристает позолота. Никакая романтическая любовь не сможет выдержать близкого общения, тем более с человеком, чьи отношения с женщинами не отличались ни уважением, ни деликатностью. К. можно было любить только на расстоянии. И она делала это несколько лет. И вот теперь…

Дверь кабинета открылась, и в комнату вошел К.

– Мария, ты тут? – спросил он.

– Да. Устала немного и решила отдохнуть.

Маша пересела на диванчик поближе к свету – теперь уже не имело смысла скрываться и прятаться. Роман, увы, в любом случае был окончен.

– Мне кажется, ты меня избегаешь, – сказал К.

– Если честно, я вас немного побаиваюсь, – произнесла Маша. – Вы такой умный, столько всего знаете.

– Ну и напрасно, – улыбнулся К., – со мной вполне можно поладить.

Разговор продолжался дальше в том же духе, мучительно напоминая Маше какую-то средней руки буржуазную американскую комедию. Будь она чуть трезвее, Маша, конечно, переспала бы с ним один раз, а потом тихо свела отношения на нет. Но выпитое в течение вечера требовало немедленных подвигов.

– Что это там в углу? – вдруг прервав беседу, воскликнула она.

– Где? – спросил К.

– Вон там! – указала рукой Маша.

Он повернулся, и в этот момент она мягко и почти нежно опустила тяжелый том мифологического словаря на голову мужчине, который никогда уже не станет ее любовником.

Комментарии

No post has been created yet.