Пример

Prev Next
.
.

Аркадий Штыпель

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Окончание. Сонеты Шекспира 149 - 154

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 1138
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

 

149.

Жестокая, что в нелюбви меня

Винишь? Не я ли следом за тобой

Сам на себя иду день изо дня,

Сам противу себя встаю на бой?

И разве с кем я дружбу заведу      

Из ненавистников твоих? Не я ль,

Как ты нахмуришься, так на свою беду

В вину себе вменю твою печаль? 

И чем в себе я б возгордиться смог,

Чтобы служеньем пренебречь хоть раз,

Когда мне дорог твой любой порок

И каждый взмах твоих ресниц – приказ?

     Что ж, ненавидь, хотя твой гнев нелеп:

     Глазеющих ты любишь, я же слеп.

 

     Canst thou, O cruel, say I love thee not,

     When I against myself with thee partake?

     Do I not think on thee, when I forgot

     Am of myself, all tyrant for thy sake?

     Who hateth thee that I do call my friend?

     On whom frown'st thou that I do fawn upon?

     Nay, if thou lour'st on me, do I not spend

     Revenge upon myself with present moan?

     What merit do I in myself respect

     That is so proud thy service to despise,

     When all my best doth worship thy defect,

     Commanded by the motion of thine eyes?

          But, love, hate on, for now I know thy mind:

          Those that can see thou lov'st, and I am blind.

 

150.

О, кто тебе вручил такую власть

Чредой пороков чаровать меня,

Чтоб я глазам не верил (вот напасть!),

И клялся, будто ночь светлее дня?

Кто силу дал искусно так влюблять,     

Что даже дел твоих позорный счет

В моих глазах сойдет за благодать

И станет выше всяческих честнот?

Зачем тебя люблю я тем сильней,

Чем справедливей было бы презреть?

Мы презираемы среди людей?

Так не презри уловленного в сеть.

     Уж ежели люблю любой твой грех,

     То я твоей любви достойней всех.

 

     O, from what pow'r hast thou this pow'rful might

     With insufficiency my heart to sway,

     To make me give the lie to my true sight,

     And swear that brightness doth not grace the day?

     Whence hast thou this becoming of things ill,

     That in the very refuse of thy deeds

     There is such strength and warrantise of skill

     That, in my mind, thy worst all best exceeds?

     Who taught thee how to make me love thee more

     The more I hear and see just cause of hate?

     O, though I love what others do abhor,

     With others thou shouldst not abhor my state.

          If thy unworthiness raised love in me,

          More worthy I to be beloved of thee.

 

151.

Так молода, что где ей совесть знать,

Хоть совесть порождение любви;

Любимая, упреков зря не трать:

Мои грехи – они же и твои.

Изменишь – изменю и я в черед

Высотам духа ради грубой плоти:

Твое заслышав имя, восстает –

Рассудок побоку, когда в охоте

Воздвигнется победно пред тобой,

Нацелясь на тебя, как на трофей –

Прислуживать тебе и рваться в бой,

Стоять и пасть на стороне твоей.

     По совести зову тебя «любовь»,

     Вновь падаю, и поднимаюсь вновь.

 

     Love is too young to know what conscience is,

     Yet who knows not conscience is born of love?

     Then, gentle cheater, urge not my amiss,

     Lest guilty of my faults thy sweet self prove.

     For, thou betraying me, I do betray

     My nobler part to my gross body's treason:

     My soul doth tell my body that he may

     Triumph in love; flesh stays no farther reason;

     But rising at thy name doth point out thee

     As his triumphant prize. Proud of this pride,

     He is contented thy poor drudge to be,

     To stand in thy affairs, fall by thy side.

          No want of conscience hold it that I call

          Her `love' for whose dear love I rise and fall.

 

152.

Клятвопреступник я, но ты – вдвойне,

Ты мне клялась, забыв иной обет свой,

И вот теперь ты изменяешь мне,

Но это зло – не худшее из бедствий.

Я сам нарушил двадцать клятв, тобой же

Порушено все то, в чем клялся я,

Теперь клятвопреступник я такой же,

Но хуже: вера сгинула моя.

Я клялся в том, что ты добра без меры,

Что правды от тебя исходит свет,

Что любишь верно, ради этой веры

Терзал глаза, чтоб видеть, чего нет.

     А те – что с лжесвидетелей возьмешь –

     Своею клятвой подтверждали ложь.

 

     In loving thee thou know'st I am forsworn,

     But thou art twice forsworn, to me love swearing:

     In act thy bed-vow broke, and new faith torn

     In vowing new hate after new love bearing.

     But why of two oaths' breach do I accuse thee,

     When I break twenty? I am perjured most,

     For all my vows are oaths but to misuse thee,

     And all my honest faith in thee is lost,

     For I have sworn deep oaths of thy deep kindness,

     Oaths of thy love, thy truth, thy constancy,

     And to enlighten thee gave eyes to blindness,

     Or made them swear against the thing they see:

          For I have sworn thee fair: more perjured eye,

          To swear against the truth so foul a lie.

 

153.

Спал Купидон и факел обронил.

А нимфа огнь цветущий опустила

В родник холодный, что в долине бил.

Огонь погас, воде досталась сила

Любви животворящей, и тогда               

Вскипел родник; доныне он целебен,

И сходятся болящие сюда

На омовенье, словно на молебен.

Что ж с факелом? Его воспламенили

Глаза моей возлюбленной, и вмиг

Бог опалил мне грудь, и я к могиле

Стал близок. Не помог и тот родник.

     Купель одна лишь исцелит меня –

     Источник купидонова огня.

 

     Cupid laid by his brand, and fell asleep:

     A maid of Dian's this advantage found,

     And his love-kindling fire did quickly steep

     In a cold valley-fountain of that ground;

     Which borrowed from this holy fire of Love

     A dateless lively heat, still to endure,

     And grew a seething bath, which yet men prove

     Against strange maladies a sovereign cure.

     But at my mistress' eye Love's brand new fired,

     The boy for trial needs would touch my breast;

     I, sick withal, the help of bath desired,

     And thither hied, a sad distempered guest;

          But found no cure: the bath for my help lies          

          Where Cupid got new fire - my mistress' eyes.

 

154.

Малютка, бог Любви в объятьях сна

Свой факел обронил. Веселый рой

Нимф пробегал, резвясь. И вот одна

Схватила факел. Девичьей рукой

Обезоружен, вмиг утратил силу

Кудрявый любострастья верховод,

И в роднике холодном погасила

Тот факел нимфа. Тут же лоно вод

Вскипело. И теперь спешат туда

Для омовенья хворые. Горя

Любовью, я пытался навсегда

От муки там избавиться. Все зря!

     Огонь любви согреет воду, но

     Страсть остудить воде не суждено.

 

    The little Love-god lying once asleep

     Laid by his side his heart-inflaming brand,

     Whilst many nymphs that vowed chaste life to keep

     Came tripping by; but in her maiden hand

     The fairest votary took up that fire

     Which many legions of true hearts had warmed,

     And so the general of hot desire

     Was sleeping by a virgin hand disarmed.

     This brand she quenchd in a cool well by,

     Which from Love's fire took heat perpetual,

     Growing a bath and healthful remedy

     For men diseased; but I, my mistress' thrall,

          Came there for cure, and this by that I prove:

          Love's fire heats water, water cools not love.

 

 

 

 

 

 

Комментарии

No post has been created yet.