Парень со Снежной речки

История, о которой рассказывается на этих страницах, произошла в последние дни декабря, когда солнце, кажется, вовсе не высовывает нос наружу, но прячется от кусачего холода под крышей, за крепкими стенами, как всякая разумная живая тварь. Или оно вовсе пропало, окоченев от ветра, заснуло, застыло в сугробе и мы никогда уже не увидим его. Никто не задается вопросами, не решается поднять голову от узкой тропы, пробитой в снежной стене. Редкие прохожие перебегают по утоптанным узким коридорам, прикрывая щеки варежкой от белых ос, снежных стрел. В такую погоду человеку нужны теплая одежда снаружи, горячий суп внутри и надежное пристанище впереди как цель его странствия.

Дело однако в том, что декабрь декабрем, а происходит наша история в далеком южном полушарии, где эти дни выпадают на середину лета, грозящего засухой и пожарами, швыряющего колючие рыжие осы, песчаные стрелы в лица тем, кто осмеливается выйти за порог, шагнуть в пылающий жаром воздух, как в духовку во время приготовления к главному празднику года.

Вода, вода! О воде мечтает человек в бесконечные дни декабря. К воде он приникает жадно, когда странствует по пустыне, даже воде из заброшенного колодца, с кирпичным и ржавым вкусом, и хорошо, если ему встретится по дороге колодец и обрубок дерева, под корнями которого можно уснуть, пережидая жару.

Но колодцев не было посреди пустыни. Человек тащился по песчаной тропе, изнывая от жары, задыхаясь от пыли. На человеке была вылинявшая красная майка в солевых разводах и мятые красные шорты по колени, которые хотелось назвать портками. На спине у него был полупустой тряпичный мешок, а под мышкой – небольшая серфинговая доска. Перед его глазами мелькали огненные вспышки с россыпью колючих звезд. Воздух горел и царапал кожу, то ли кто-то забыл погасить костер, то ли пустыня съедала человека до костей.

Он шел босиком, не обращая внимания на острый гравий под ногами, ориентируясь по воздушным потокам и теням перед глазами. Вот он почувствовал слева крупные темные пятна, еще горячее, чем ровная красная пустыня. Спереди донесся ручеек свежести, на мгновение прокатившийся по лицу, и снова, и снова. Человек толкнул преграду двери и вошел в полутемное, прохладное помещение паба.

Лопасти вентилятора повернулись под потолком, снова окатив его потоком воздуха. Человек почувствовал, как пот застывает льдинками у него на груди. Он выпрямился и прошлепал к стойке, ощущая прохладу линолеума под пятками. Человек аккуратно поставил серфинговую доску между барными стульями. Мешок съехал с его спины и упал на пол. Изнутри мешка что-то звякнуло, что-то хрустнуло и что-то пискнуло. Человек провел рукой по лицу, вытирая грязь, застывающую вместе с потом.

Парень по соседству с ним повернул голову и спросил:

- Ты пиво пьешь, приятель?

Человек кивнул. Песок мешал ему говорить.

Сосед положил монеты на стойку.

- Пару темного.

Бармен открыл две бутылки и поставил перед человеком чистый стакан.

- Жарко там, да? - сосед протянул ему руку. - Билл. У меня тут овечье стадо.

Человек обнаружил, что не помнит своего имени.

Билл немного подождал, потом отпустил его руку и взялся за пиво. Это был невысокий молодой парень, совсем мальчишка, с оттопыренными ушами под короткими соломенными волосами. Но рука, держащая пивной стакан, была рукой взрослого мужчины, в мозолях и занозах. Он пил медленно, наслаждаясь каждым глотком, как тяжело работавший сегодня.

Человек почувствовал, как его снова кинуло в жар. Он прикрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти события прошедшей ночи и бездонного дня. Он шел. Но куда? Он должен был навестить кого-то. Но кого?

Перед ним встала картина ночного неба, горящего миллиардами звезд. С земли в ответ им разгоралась гирлянда желтых, красных и зеленых огней – взглядов диких собак или кошек, смотрящих из темноты. Они понравились человеку в первую минуту, до того, как стали окружать его, приближаясь медленными уверенными шагами.

А потом он бежал. Он бежал в темноте, бежал под разгорающейся на горизонте светлой утренней полосой, бежал под вытянувшейся в ширину радугой, пустынным рассветом, бежал под высоким воздушным куполом, бежал в обжигающей стене, бежал в красной пыли. Он бежал, шел, падал и вставал, сбрасывал одежду, задыхался, слепнул на солнце, шатался и брел, пока не добрался до этого места. Он пришел сюда, в паб посреди красной пустыни.

Билл последним глотком прикончил пиво.

- Да уж, набегался я сегодня. Сперва эта дурная Молли убежала, гонялся за ней три часа по камням, едва догнал до каньона. А потом олени! Никогда не видел в наших краях оленей, да еще запряженных в сани. А в санях – никого. Но от меня не убегут, живо доставлю, куда надо, не будь я Билл со Снежной речки.

Билл посмотрел на человека.

- Твоя очередь, приятель. Возьми еще пива.

Санта прислушался. За дверью звенели колокольчиками олени, взлетевшие вместе с повозкой, когда дикие коты стали настигать их. Легко им было унести пустые сани, без Санты и без мешка с подарками. Они потеряли его, когда он потерял себя, и нашлись у паба, когда он вспомнил.

Последняя доставка каждый раз самая трудная.

Санта поднял мешок с пола.

- Билл, ты хорошо вел себя в этом году? Пиво хочешь?