Пер Гюнт

А ведь это задача - уберечься от общественного мнения. Пойти смотреть новый балет по-обывательски, чистым листом. Не знать заранее, а узнавать на ходу. Вбирать, барахтаясь в потоке впечатлений, а потом уж думать, создавая мнение собственное, чтобы свести его к сухому остатку. Думать есть о чём.

В полном соответствии находятся холодная норвежская тема, выраженная в сценографии, стеклянная ледяная музыка Шнитке, не прогревающаяся даже от кипятильника любви, опускаемого в стальную зыбь действия, тотальная вязкость происходящего, закреплённая в хореографии Ноймайером.

Изрезанные створки декораций, сдвигающиеся сверху и с боков к центру, сдавливают каждую следующую картину скалами, направляют в русло безысходности. Важнейший атрибут на протяжении всего действия - белый деревянный стул - незатейливый и неудобный знак памяти о родных местах.

Страшно мало движения в балете. Всё перенапряжено борьбой с тяжестью, с плотностью среды. Бесконечная замедленная пантомима. Десятки людей в серых костюмах слабо шевелятся на пустой сцене, словно неторопливая рябь на поверхности фьорда. Трагична и бессмысленна схватка Пер Гюнта с серыми людьми, как с вялыми, но неисчислимыми волнами. Фотографии балета в Интернете показывают исключительно динамичные моменты. Но суть этого балета в статике.

Ибсен уже не возвышен Григом. Иллюзий нет. Шнитке разбил наши розовые очки. История Пер Гюнта смыкается с современным скандинавским романом, Стигом Ларссоном и Ю Несбё, где лютая жестокость и равнодушие, отсутствие привязанности и доверия - норма. То самое... норвежское лесное.