Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Привычка к нетерпеливому ожиданию

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 281
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Все началось с того, что Лизочка Н., не выдержав бремени отношений со своим возлюбленным Романом К., решила пару раз встретиться с коллегой Славиком С., давно уже испытывавшем к ней чувства самые нежные. Это, впрочем, было и не удивительно, потому что девушкой Лизочка была на редкость привлекательной: стройная блондинка с чуть зеленоватыми глазами и добрым отзывчивым характером, она легко вписывалась в любую компанию и вызывала даже у женщин исключительно симпатию. Однако на Романа все эти качества почему-то не действовали. Мучительная неопределенность в отношениях с ним длилась уже больше года. Для всех знакомых они составляли пару, но сама Лизочка так до конца и не могла понять, встречаются ли они по-настоящему или же это все «просто так». Роман обладал поразительной способностью портить даже самые трогательные моменты. Например, стоят они обнявшись на Воробьевых горах

и смотрят вниз, на огни вечернего города. Лизочка прижалась к Роману и боится лишний раз вздохнуть, ей хочется, чтобы это мгновение длилось вечно. Любимый мужчина нежно целует Лизочку, потом вдруг резко отстраняется, достает из кармана пачку сигарет, щелкает зажигалкой и небрежно так произносит:

– Надеюсь, мы сможем остаться друзьями после того, как ты выйдешь замуж.

У Лизочки внутри все обрывается и падает куда-то в бесконечную темноту. Но она собирает остатки своей женской гордости и отвечает:

– Конечно останемся. По-другому просто и быть не может.

Или вот лежат они в постели после совершенно замечательного секса, тихие и расслабленные. В окно веет летний ветерок, раскачивает занавеску, пахнет цветами и свежесрезанной травой, и даже звуки никогда не умолкающего города доносятся словно бы издалека. Лизочка, которая в этот момент кажется себе героиней какого-то продвинутого сериала, делает глоток вина из красивого бокала на длинной ножке и говорит:

– А давай посмотрим какое-нибудь хорошее кино.

– Давай, – отвечает Роман и тут же, словно спохватившись, добавляет:

– Мне будет очень не хватать всего этого, когда ты выйдешь замуж. Давай договоримся встречаться хотя бы изредка, ладно?

Тут уже Лизочка не выдерживает, швыряет бокал прямо в свои светло-розовые обои (из-за этого пятна их потом пришлось переклеивать), убегает в ванную, включает воду и долго рыдает, глядя, как струя воды, разбиваясь о край ванны, соединяется снова и маленьким водоворотом утекает в канализацию. Когда Лизочка, несколько успокоившись, наконец выходит обратно, Роман давно уже спит, и в отблесках уличного света, проникающих в комнату сквозь колеблемые ветром занавески, его лицо кажется красивым какой-то невероятной, совершенно неземной красотой.

Лизочка честно пыталась понять, что происходит, советовалась с подругами и даже один раз сходила к психологу, которая посоветовала ей быть терпеливой и женственной. «Мужчинам в этом мире живется гораздо сложнее, чем нам, – сказала она, – поэтому терпение и доверие – вот все, что вам нужно, если вы действительно его любите». Примерно то же самое говорили и подруги, кроме одной, сразу же заявившей: «Этот Ромочка просто трахает тебя в мозг. Пошли его подальше и найди себе нормального мужика. С твоей внешностью это раз плюнуть!» В минуты слабости Лизочка и сама думала примерно так же, но потом вспоминала Романа, его неотразимую улыбку, взгляд насмешливых глаз, – и вся ее решимость немедленно покончить с этой историей тут же на этом и заканчивалась. В то же время все эти колебания между наличием отношений и их отсутствием ее изрядно мучили. Лизочка, несмотря на всю свою повышенную женскую привлекательность, была вполне традиционно настроенной девушкой – она хотела выйти замуж за любимого человека и родить детей. Любимый человек имелся, хоть иногда она в этом и сомневалась, однако со всем остальным было совершенно непонятно что делать.

На самом деле Романа Лизочка вполне устраивала, просто он считал, что жениться ему еще рановато, и таким образом старался создавать между ними необходимую дистанцию. Кроме того, у Романа, хоть работал он обычным программистом, были большие амбиции – он хотел стать арт-хаусным фотохудожником. Как арт-объект Лизочка Н. была безупречна, но переводить отношения в более устоявшуюся форму Роман не спешил: семейный быт и особенно дети его очень пугали. Ну и если копнуть совсем уж глубоко, на самом деле ему очень нравилась Лизочкина реакция на его насмешливые реплики: она вздрагивала, бледнела и начинала мелко-мелко дрожать, потом резко выдыхала и произносила что-то насмешливо отстраненное, хотя все равно было заметно, что ей очень больно и неприятно. Именно в эти моменты Роман чувствовал, что является хозяином положения и что девушка полностью принадлежит ему. Это сладкое щемящее чувство собственника и заставляло его раз от раза повторять эти, казалось бы, все разрушающие реплики. Более того, Лизочкина терпеливая готовность переносить все ради их великой любви словно провоцировала его на увеличение объема этих нападок. Он как бы  проверял ее на прочность – сколько еще она сможет выдержать такую неопределенность, настолько ли он хорош, чтобы удерживать внимание очень красивой девушки, не давая ей взамен почти ничего. И пока выходило, что на редкость хорош.

Однако момент, после которого терпеть было уже невозможно, все-таки наступил. Лизочка с Романом долго планировали совместную поездку на выходные за город, составляли маршрут, бронировали гостиницу. Лизочка летала как на крыльях: вся история с поездкой казалась ей шагом в сторону нормализации отношений. Она начала паковать чемодан прямо в понедельник, каждый вечер примеряла свои наряды, прикидывая, в чем будет смотреться наиболее выигрышно. И наконец, когда выбор был уже практически сделан, чемодан упакован, предоплата за гостиницу внесена и они даже договорились, в какой очередности будут вести машину, вдруг в четверг поздно вечером позвонил Роман и сказал, что поездка отменяется, потому что ему срочно нужно помочь с переездом одному своему другу. Это было не совсем правдой. Другу, конечно, помочь было нужно, но главной причиной отказа от поездки стало внезапное понимание того, что они за время совместного путешествия могут опасно сблизиться. Впереди замаячили загс, пьяные радостные друзья, дурацкие шарики в кафе, какие-то непонятные танцы, потом истерики беременной жены, роддом и далее непрекращающиеся вопли их общего младенца. Картина эта была настолько ужасной, что Роман без колебаний согласился помочь своему другу и посвятил все выходные мало вдохновляющей переноске тяжестей.

Но Лизочка обо всем этом никогда не узнала, потому что прослушав минут пять гудки в своем мобильнике, она тут же перезвонила своему коллеге Славику С., с которым к тому времени уже несколько раз успела сходить в кино, ресторан и на выставку, и предложила эту поездку ему. «Не пропадать же дорогой брони!» – злобно думала Лизочка во время телефонных переговоров. Славик, конечно же, с радостью согласился. И только отключившись окончательно, Лизочка поняла, что ходу назад теперь нет, и почувствовала внутри себя какую-то невероятно щемящую и при этом холодную пустоту. Выходные прошли как в тумане. Кажется, со Славиком они все-таки переспали, но Лизочка не ощутила при этом ровно никакой эмоции. Она была словно деревянная. Ну а Славик С. был необыкновенно счастлив и почему-то не замечал вообще ничего. Обратно в Москву в воскресенье они под каким-то выдуманным Лизочкой предлогом вернулись намного раньше, чем было запланировано. Так что распрощавшись со Славиком, она еще успела съездить в большой строительный магазин и купить там новые обои. На работу в понедельник Лизочка вышла с темными кругами под глазами, потому что всю ночь отрывала от стен старые розовые обои, в свое время приклеенные на совесть, так как была она девушкой на редкость основательной.

Возня с обоями продолжалась всю неделю, причем преимущественно по ночам. Первый результат Лизочку совершенно не устроил, так что обои пришлось снова отрывать от стен, второй тоже ей не понравился, и только третий вариант оказался идеальным. Именно тогда, разглядывая нежно-фиолетовые переливы на стенах своей комнаты, Лизочка поняла, что не чувствует больше к Роману вообще ничего. О Славике С. она, что характерно, даже и не вспомнила. Между тем Славик в этот момент мучился неопределенностью их отношений. Лизочка Н. понравилась ему в первый же день своего появления в этой компании, однако до самого последнего времени все авансы девушка оставляла без внимания. Когда она первый раз согласилась сходить с ним в кино, Славик был на седьмом небе от счастья. Ну а после пресловутых выходных вообще не мог всю неделю прийти в себя. Именно поэтому он не заметил того, что Лизочка больше не обращает на него никакого внимания. Тут еще очень некстати начался новый срочный проект, из-за которого всему отделу приходилось задерживаться на работе допоздна. Ни о какой личной жизни в таких условиях, конечно же, не могло быть и речи. Вот так и вышло, что прошло больше месяца после того памятного Славику уикенда, прежде чем он снова решился подойти к предмету своего обожания с предложением встретиться.

– Сходить в кино? Да-да, конечно, – пробормотала Лизочка, пробегая мимо Славика по лестнице с кучей бумаг в руках. – Обязательно… в кино, да. Только не сейчас, ладно?

– А когда же? – крикнул в пролет лестницы Славик. – Когда?!

– Поговорим на следующей неделе, – донеслось снизу сквозь быстрый перестук каблучков.

Эти разговоры повторялись постоянно с небольшими вариациями. Только один раз Лизочка согласилась пойти после работы в кафе, и то минут через пятнадцать к ним присоединилась ее подруга, имевшая некрасивую привычку встречать все реплики Славика мрачным хмыканьем. И затем после получасового обмена междометиями с Лизочкой и ехидного хмыканья подруги девушки переглянулись, в один голос заговорили о каком-то  очень срочном деле, мгновенно собрались и исчезли, будто их тут никогда и не бывало. Ну а Славик долго еще сидел за столиком над одинокой чашкой кофе и пытался мысленно вернуть Лизочку обратно, под конец ему даже стало казаться, что ее прозрачный силуэт слабо колышется над массивным деревянным стулом... Пытка неопределенностью продолжалась около полугода. Со временем Лизочка совершенно явно начала его избегать, но Славик все равно продолжал надеяться на то, что в один прекрасный день между ними все наладится, и они снова, радостно смеясь и взявшись за руки, побегут в парк кормить уточек остатками гамбургеров из Макдональдса. Даже когда один доброжелатель (к этому моменту его страсть давно уже перестала быть тайной для коллег) намекнул, что за Лизочкой Н. начал ухаживать директор технического департамента, Славика это не обескуражило, ведь он верил в силу настоящей любви, в ее способность преодолевать все препятствия и вознаграждать терпение и верность.

Однако при этом ничто человеческое Славику С. не было чуждо. И потому переживать этот тяжелый период ему очень помогали отношения с Настей О., администратором соседнего отдела. Настя была влюблена в Славика давно и безнадежно, еще со времен каких-то специальных курсов, на которых они собственно и познакомились. Ради него она даже перешла работать в эту компанию на более низкую по уровню должность. Но этот шаг не сильно помог сближению, потому что тихое и постоянное обожание Славика вполне устраивало. Впрочем, иногда они ходили после работы в парк, сидели там на траве, пили принесенное Настей пиво и разговаривали о Славике и ожидающем его блестящем будущем. Славик работал простым менеджером в отделе продаж, но не собирался довольствоваться только этим. Он знал, что впереди у него большие перспективы. Настя полностью разделяла это мнение и была готова поучаствовать в приближении его будущих успехов не только в качестве друга. Но Славик был непреклонен и непоколебим и на более близкий контакт никак не соглашался. И решился он снизойти до Насти только после того самого уикенда за городом, когда невнимание и пренебрежение Лизочки Н. стали слишком уж очевидными, причем не только для него одного. Но и после окончательного сближения с Настей Славик все-таки оставил себе лазейку на тот случай, если  Лиза вдруг передумает.

– Ты же знаешь, на самом деле я люблю Лизочку Н., – сказал он Насте, когда они лежали в постели после самого первого секса. – И всегда буду любить только ее.

В ответ на это Настя издала какой-то непонятного смысла звук.

– И я знаю, – продолжал Славик, – что и она тоже меня любит, просто никак не может это признать. На самом деле для счастья ей нужен именно я. Но ведь рано или поздно она это поймет. И я буду ждать этого момента, Настя! Всю жизнь, если понадобится, буду ждать…

Настя О. еще раз издала этот странный звук, потом прокашлялась и сказала, что понимает и это ее даже устраивает. Славик умиротворенно улыбнулся, погладил Настю по голове, перевернулся на другой бок и очень скоро тоненько захрапел. Услышав этот недвусмысленный присвист, Настя вылезла из-под одеяла, накинула халат, вышла на кухню, открыла окно и закурила. Несмотря на свою великую любовь к Славику С., была она девушкой очень даже неглупой. Со Славиком же Насте просто не повезло. Они познакомились два года назад на курсах повышения квалификации. Славик оказался ее соседом по столу во время кофе-брейка, она попросила его передать корзинку с булочками, руки их соприкоснулись, и как пишут в плохих романах, Настю словно током ударило. С тех пор все и началось. В минуты просветления она понимала, что влюблена в напыщенного пафосного идиота, но это не отменяло того факта, что у нее с этим идиотом была практически идеальная физиологическая совместимость. Кроме того, было даже приятно рассказывать подругам о своей безответной любви и получать от них сочувствие и поддержку. Некоторые вообще ей тайно завидовали. И правда, далеко не каждой девушке удается полюбить с такой силой и страстностью, а ведь жизнь без настоящей любви это и не жизнь вовсе, а так, жалкое прозябание. Безответная любовь требовала определенного духовного усилия, которое словно возвышало Настю и выделяло ее на фоне всех остальных, гораздо более приземленных знакомых. Тем не менее всю эту несколько двусмысленную духовность она бы удовольствием променяла на одно нормальное свидание со Славиком, но он долгое время ничем подобным ее не баловал.

Настя была из тех девушек, которым не хватает совсем чуть-чуть для того, чтобы выглядеть ослепительно красивой. Такие девушки поддерживают более или менее пристойный внешний вид, но стремиться к чему-то большему им просто лень. Если бы Настя постаралась, то смогла бы выглядеть не менее эффектно, чем Лизочка Н. Но даже ради обретения Славика Настя не была готова вставать на полчаса раньше, чтобы правильно наложить макияж. Тем более, как она прекрасно понимала, ничто уже не могло повлиять на сложившиеся отношения. Славик видел в ней удобное плечо, на которое можно опереться, жилетку, в которую можно поплакать, все что угодно, но только не женщину, достойную быть рядом с ним. Конечно, Настя чистейшей ненавистью ненавидела Лизочку Н. Факт полного отсутствия интереса Лизочки к Славику ненависти этой ничуть не мешал. В любом случае это была соперница, женщина, которую любимый мужчина ставил намного выше Насти, да еще и при каждой удобной и неудобной возможности не забывал это подчеркивать. «Да, мне с тобой очень хорошо, – любил говорить Славик С. наутро после бурной ночи, с необыкновенной скоростью поглощая приготовленный Настей вкусный и питательный завтрак. – Но не забывай о том, что на самом деле я люблю Лизочку Н. А к тебе у меня чувства исключительно дружеские». В эти моменты Насте казалось, что кто-то проворачивает у нее в сердце острый, хорошо заточенный нож. Минуты полного абсолютного счастья, которое она испытывала во время секса со Славиком, обходились ей слишком дорого. И чем дальше, тем больше Настя начинала подозревать, что счет, выставленный за выпавшую на ее долю великую любовь, все-таки получается каким-то слишком неоплатным.

Мучительное переживание собственной неполноценности со временем превратилось в своего рода привычку и стало вызывать чуть ли не наслаждение. Каждый вечер, приходя после работы, Настя первым делом открывала странички соцсетей и смотрела, что там за день появилось у Лизочки Н. Ее записи были короткими и мало познавательными, тем более что выражалась Лизочка каким-то квадратным канцелярским языком. А вот фотографии были очень интересными: Лизочка любила и умела позировать, так что некоторые снимки оказывались на грани настоящего искусства. Но в любом случае ее фотографии всегда были чем-то большим, чем простым отображением жизни обычной девушки из среднего класса. Когда Настя их рассматривала, ей всегда казалось, что в Лизочке, несмотря на всю ее правильность и обыкновенность, есть какая-то загадка, какая-то дополнительная глубина, может быть, даже неведомая ей самой. Ну и, конечно, фотографии были очень полезны с точки зрения получения информации. Именно по ним хорошо было видно состояние отношений Лизочки и Романа, что было крайне важным для собственной Настиной любовной истории. Кстати, она даже почти не расстроилась, когда любимый мужчина уехал за город вместе с Лизочкой, потому что шансы на то, что это свидание будет первым и последним, были примерно 99 к 1.

После этого Роман окончательно исчез с Лизочкиных фотографий, а Славик, конечно же, там так и не появился. Какое-то время Лизочка вывешивала исключительно селфи с подругами, а потом на снимках начал мелькать директор технического департамента. Солидный мужчина средних лет, довольно симпатичный, хоть и с залысинами, держал Лизочку за руку так, что было понятно – никакому Роману, ни тем более Славику он эту женщину не отдаст. Так что Настя ничуть не удивилась, когда через какое-то время Лизочка вывесила множество великолепных свадебных фотографий. И что самое удивительное, Настя была искренне рада ее успеху – ведь Лизочка наконец-то получила то, чего всегда хотела, то есть надежного мужа и отца для своих будущих детей. Кроме того, эта свадьба означала, что Славик С. окончательно достанется ей, Насте. Впрочем, к этому моменту сама она уже начала сомневаться, действительно ли  так уж хочет его заполучить. Конечно, чтобы скрасить невыносимое ожидание любимого мужчины, Настя иногда встречалась со своим бывшим любовником Костиком, который был давно и счастливо женат, но и о ней тоже не забывал. Однако в этих отношениях не было ничего действительно значимого.

Настоящей причиной изменения Настиного отношения к Славику стала, как ни странно, та же самая Лизочка Н., вернее, одна из ее фотографий, сделанная на общем их корпоративном мероприятии. Компания, где все они работали, устроила однажды для всех сотрудников увеселение на природе с разнообразными спортивными состязаниями. Лизочка участвовала в забеге на два километра. И кто-то из коллег мимоходом сфотографировал, как она, присев на одно колено, завязывала шнурок правой кроссовки. Эта фотография в числе прочих была выложена на корпоративном сайте, и когда Настя ее увидела, у нее просто перехватило дух: столько движения было в этом кадре, столько легкости и готовности взлететь, что ненавидеть Лизочку – это легкое смеющееся существо – после такой фотографии было решительно невозможно. Именно тогда Насте окончательно стало понятно, что Лизочка Н. начала ей нравиться гораздо больше унылого зануды Славика и что она чуть ли в нее не влюбилась. Мысль о том, что она способна полюбить женщину, никогда раньше Насте не приходила в голову. Все это потрясло ее настолько, что Настя решила побыть одной и обо всем подумать, немедленно взяла отпуск и уехала на родительскую дачу. Стояла мягкая октябрьская осенняя погода. Целую неделю Настя бродила по лесным тропинкам, сидела на скамейке, завернувшись в плед, топила печь, пила горячий чай и ни о чем серьезном не думала. Все происходило как бы помимо нее, и вся ее жизнь теперь поворачивалась совершенно по-другому. Вернувшись в город, Настя немедленно рассталась со Славиком и Костиком и через некоторое время начала встречаться с одной своей старой знакомой, к которой, как она теперь понимала, всегда испытывала чувства гораздо более теплые, чем дружеские.

Эту знакомую звали Наташа, и до начала романа с Настей она встречалась с мужчиной по имени Игорь. Отношения эти длились около трех лет. Игорь был женат, но был недоволен своим браком и собирался уйти от жены. Однако что-то ему все время мешало это сделать. Быть может, как подозревали некоторые Наташины подруги, он просто сомневался в том, что уходить надо именно к ней. А может, как иногда думала сама Наташа, ему просто нравилось держать в напряжении обеих женщин, которые чуть ли не с самого начала знали о существовании соперницы. После того как Наташа начала жить с Настей, несколько офигевший от такого поворота событий Игорь вернулся обратно к жене, рассудив, что бабы совсем спятили и что от добра добра не ищут. Его жена, утешавшаяся время от времени с одним старинным приятелем, в свою очередь прекратила эти отношения. Старинный приятель перестал мучить двойственностью ситуации свою давнюю подругу, сделал ей предложение и наконец-то женился. Давняя подруга, изрядно страдавшая от его пренебрежения, перестала встречаться с двумя коллегами по работе. Один из коллег после этого окончательно вернулся в семью, а другой решился наконец съехаться со своей девушкой. Эта девушка в свою очередь перестала терзать одного давнего поклонника, который наконец успокоился и нашел себе нормальную возлюбленную. Так оно все и пошло дальше укладываться в нужную сторону, как при падении выстроенных в один ряд костяшек домино.

Конечно, на улаживание всех этих многочисленных историй ушло довольно много времени. Так что прошло несколько лет до момента, когда невидимые шестеренки этого процесса добрались до поэтессы Ираиды, в которую был давно и безнадежно влюблен Роман К., успешный программист и несостоявшийся артхаусный фотограф. Ираида много лет подряд состояла в мучительных любовных отношениях с одним известным литературным критиком, разрывавшимся между женой, официальной любовницей, Ираидой и непостоянной по составу стайкой поклонниц. В какой-то момент этот критик задумал написать книгу и решил вести аскетический образ жизни, то есть ограничиться только женой и официальной любовницей, отношения с которыми давно уже приобрели устойчивый сложившийся характер. Ведь для работы над книгой ему были нужны свободное время, спокойствие и бодрость духа, чего сложно достигнуть, выясняя отношения с примерно полудюжиной женщин одновременно. Это самое свободное время внезапно освободилось и у Ираиды. Вот тогда и пришел черед Романа К., которого до этого Ираида держала на длинном поводке и слишком уж частыми встречами не баловала.

Ираида была женщиной в своем роде примечательной. Высокая, худая, лицом немного напоминавшая лошадь, она была абсолютно убеждена в своем неотразимом женском очаровании. Правда, на известном литературном критике это неотразимое очарование почему-то не срабатывало.

– Это потому что он гений, Роман, гений! – говорила о критике Ираида, бегая по своей маленькой и довольно-таки грязной кухне. – Он неземное, высшее существо! Именно поэтому он обладает просто гибельным очарованием! Женщина не может им не увлечься, понимаешь, Роман? Много лет назад я не смогла устоять! А потом было поздно, слишком поздно что-то решать. Боже мой, боже мой, что же делать? Как мне со всем этим жить?

И она картинно заламывала тонкие руки с удлиненными и очень красивыми пальцами. Роман просто глаз не мог оторвать от этих резких угловатых движений, от ее метаний по комнате, напоминающих бег по кругу внезапно обнаружившего себя в клетке дикого животного. В какой-то степени Ираида воплощала в себе все то, чего ему так и не удалось достигнуть в жизни. Зато удалось заработать денег, так что теперь, когда известный критик исчез за горизонтом, Роман мог водить любимую женщину в рестораны, возить на курорты и вообще всячески пытаться вырвать из депрессии, ставшей для поэтессы состоянием уже довольно-таки привычным. Ираида против заботы и внимания ничуть не возражала, однако выражать полагающуюся Роману благодарность вовсе не спешила. Она шла по набережной на шаг впереди, придерживая большую широкополую шляпу, и говорила, говорила о своей безнадежной любви. Изрядно отяжелевший за эти годы Роман не успевал за ее быстрыми шагами и, тяжело вздыхая, плелся позади ее летящего платья. Даже сексом Ираида занималась с ним редко и с таким видом, как будто делает Роману очень большое одолжение. Роман же сходил по ней с ума и готов был целовать мучительные следы ее маленькой и узкой ступни.

Однажды после бессонной ночи, которую Ираида почти всю проплакала у него на плече, они сидели на ее кухне и молча курили. Ираида откинула голову со слегка припухшими от слез веками, так что Роман мог любоваться ее летящим профилем и тонкой рукой, держащей дымящуюся сигарету.

– Нет, так дальше продолжаться не может! – решительно сказала Ираида.

Роман вздрогнул и выронил сигарету, которая прежде чем потухнуть, пошипела немного на залитом чем-то полу. Внутри него все оборвалось и начало падать куда-то в пустоту.

– Ты заслуживаешь лучшего, не такой женщины, как я, – продолжала она. – Ведь я люблю другого и всегда буду любить. Много лет я боролась с собой, и это кончилось ничем, депрессией и полным отчаянием. Пойми, я проклята! Я не заслуживаю счастья. Мое дело – брести в полной темноте, освещая путь другим таким же заблудшим…

Узкое вытянутое лицо Ираиды как-то странно искривилось, и из глаз тонкими прерывистыми дорожками опять потекли слезы.

– Я тебя люблю, – сказал Роман, несколько раз подряд щелкая не совсем исправной зажигалкой, – и всегда буду любить. Меня все устраивает. Я рад, что могу тебе хоть как-то помочь. Только не плачь, пожалуйста, не плачь!

Они обнялись, держа на отлете зажженные сигареты, и стояли так долго-долго, так что футболка Романа в том месте, где к его плечу прижалось лицо Ираиды, полностью промокла от слез.

Ровно в этот момент Лизочка Т., урожденная Н., вышла на большое крыльцо своего красивого загородного дома. На руках она держала пухленького веселого младенца. Это был ее третий ребенок. Самый старший мальчик уже ходил в школу, куда по утрам его отвозил шофер, младшую девочку отец только что отвел в хороший детский сад, находившийся прямо в их поселке. Лизочка хорошо выспалась, потому что ночью за ребенком следила няня, плотно позавтракала и была в прекрасном настроении. Светило солнце, пели птицы. Садовник специальной машинкой подстригал кусты, чтобы придать им фигурную форму. И все вокруг, начиная от скамеек, наличников, ковриков на ступеньках, занавесок на окнах и заканчивая одеждой младенца и униформой няни, было прекрасного нежно-фиолетового оттенка.

Комментарии

No post has been created yet.