Пример

Prev Next
.
.

Аркадий Штыпель

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Продолжение. Сонеты Шекспира 131 - 134

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 275
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

131.

Ты не по чину демон и тиран,

Но вся твоя лишь оттого надменность,

Что знаешь – я тобой лишь обуян,

Моя единственная драгоценность.

Пусть скажут, что не столь уж хороши

Твои черты для стонов и томленья,

Я промолчу, но в глубине души

Обратного придерживаюсь мненья.

Мысль о тебе – безмолвный стон, о нет,

Тысяча стонов, длящаяся жутко.

Вся чернота твоя, клянусь, есть свет

В глазах судьи, лишенного рассудка.

    Ты разве что поступками черна

    И потому молвой очернена.

 

     Thou art as tyrannous, so as thou art,

     As those whose beauties proudly make them cruel;

     For well thou know'st to my dear doting heart

     Thou art the fairest and most precious jewel.

     Yet, in good faith, some say that thee behold

     Thy face hath not the power to make love groan:

     To say they err, I dare not be so bold,

     Although I swear it to myself alone.

     And, to be sure that is not false I swear,

     A thousand groans but thinking on thy face

     One on another's neck do witness bear

     Thy black is fairest in my judgment's place.

          In nothing art thou black save in thy deeds,

          And thence this slander as I think proceeds.

 

132.

Люблю твои глаза, их черноту,

Уж не по мне ль их траур, оттого

Что знают – мне терпеть невмоготу

Всю спесь и злобу сердца твоего.

Ни утреннее солнце никогда

Так не украсит серый небосвод,

Ни яркая вечерняя звезда

Не скрасит мрачных сумерек приход,

Как траурный твой озаряет взгляд

Твое лицо; ах, сердцу твоему

Надеть бы тот же траурный наряд,

Сочувствуя страданью моему.

    Я поклянусь тогда, что в мире нет

    Чудесней ничего, чем черный цвет.

 

     Thine eyes I love, and they, as pitying me,

     Knowing thy heart torments me with disdain,

     Have put on black, and loving mourners be,

     Looking with pretty ruth upon my pain.

     And truly not the morning sun of heaven

     Better becomes the grey cheeks of the east,

     Nor that full star that ushers in the even

     Doth half that glory to the sober west,

     As those two mourning eyes become thy face.

     O let it then as well beseem thy heart

     To mourn for me, since mourning doth thee grace,

     And suit thy pity like in every part.

          Then will I swear beauty herself is black,

          And all they foul that thy complexion lack.

 

133.

Проклятье сердцу, что из сердца стон

Исторгло, ранив друга и меня!

Что, мало одного? Теперь и он

Раб рабства, долю рабскую кляня?

Сам у себя твоим отъятый взглядом,

Теперь я буду обездолен втрое:

Я сам не свой, его, тебя нет рядом,

Тройная пытка! Коль берешь чужое,                   

В свою грудную клетку заточи

Мое ты сердце, а его взамен

Сдай на поруки моему, ключи

Забрось, и мой не будет горек плен.

    Беда! Коль заперт в клетке я стальной,

    Тот, кто во мне, он тоже узник твой.

 

     Beshrew that heart that makes my heart to groan

     For that deep wound it gives my friend and me!

     It's not enough to torture me alone,

     But slave to slavery my sweet'st friend must be?

     Me from myself thy cruel eye hath taken,

     And my next self thou harder hast engrossed:

     Of him, myself, and thee, I am forsaken,

     A torment thrice threefold thus to be crossed.

     Prison my heart in thy steel bosom's ward,

     But then my friend's heart let my poor heart bail;

     Whoe'er keeps me, let my heart be his guard,

     Thou canst not then use rigor in my jail.

          And yet thou wilt; for I, being pent in thee,

          Perforce am thine, and all that is in me.

 

134.

Он твой, сдаюсь, но за него в залог

Возьми меня, а мне верни взамен

Мое второе «я», так чтобы мог

Я без себя свой обустроить плен.

Но нет, он на свободу не уйдет,

Он добр, ты алчна, на себя он взял

Мои долги, ты выставила счет,

А он себя ручательством связал.

Ты в статусе красотки роковой

Как ростовщик, все под себя гребешь,

Взыскала друга, помыкаешь мной,

Мы оба пропадаем ни за грош.

     Вот алчность ненасытная твоя:

     Он вносит пай, но не свободен я.

 

     So, now I have confess'd that he is thine,

     And I myself am mortgaged to thy will,

     Myself I'll forfeit, so that other mine

     Thou wilt restore, to be my comfort still:

     But thou wilt not, nor he will not be free,

     For thou art covetous and he is kind;

     He learned but surety-like to write for me

     Under that bond that him as fast doth bind.

     The statute of thy beauty thou wilt take,

     Thou usurer, that put'st forth all to use,

     And sue a friend came debtor for my sake;

     So him I lose through my unkind abuse.

          Him have I lost; thou hast both him and me:

          He pays the whole, and yet am I not free.

 

 

 

Комментарии

No post has been created yet.