Продолжение. Сонеты Шекспира 84 - 86

84.

Кто скажет больше, чем сказать сумеет

Бесценное «есть ты и только ты»,

И ни одно подобье не посмеет

Вобрать неповторимые черты?

Пускай перо непрытко у того,

Кто свой предмет с избытком не восславит,

Лишь скажет: ты есть ты - и ничего

Сверх этого, ни слова не прибавит,

Лишь спишет то, что писано не им,

Не исказив природного творенья,

И будет славен разумом своим

И слогом, полным блеска и значенья.

     Кому по нраву хвал колокола,

     Тому хулой становится хвала.

     Who is it that says most which can say more

     Than this rich praise -- that you alone are you,

     In whose confine immurd is the store

     Which should example where your equal grew?

     Lean penury within that pen doth dwell

     That to his subject lends not some small glory,

     But he that writes of you, if he can tell

     That you are you, so dignifies his story:

     Let him but copy what in you is writ,

     Not making worse what nature made so clear,

     And such a counterpart shall fame his wit,

     Making his style admird every where.

          You to your beauteous blessings add a curse,

          Being fond of praise, which makes your praises worse.

85.

Мой стих молчит, набравши в рот воды,

Пока владельцы перьев золотых

Под сенью Муз скрипят на все лады

В честь превосходств и совершенств твоих.

Что мысль благая против слов благих?

Я, как дьячок, свое «аминь» твержу

На каждый их прекрасно свитый стих,

Поскольку сам изящней не скажу,

И соглашаюсь: да, все верно – и

Еще, еще добавлю, сверх того,

Но в мыслях лишь – пред мыслями любви

Мои слова не значат ничего.

     Цени в других воздушный ток словес,

     Во мне – моей безмолвной мысли вес.

     My tongue-tied Muse in manners holds her still,

     While comments of your praise, richly compiled,

     Reserve their character with golden quill

     And precious phrase by all the Muses filed.

     I think good thoughts, whilst other write good words,

     And like unlettered clerk still cry `Amen'

     To every hymn that every spirit affords

     In polished form of well-refind pen.

     Hearing you praised, I say, `'Tis so, 'tis true',

     And to the most of praise add something more;

     But that is in my thought, whose love to you

     (Though words come hindmost) holds his rank before.

          Then others for the breath of words respect,

          Me for my dumb thoughts, speaking in effect.

86.

Его ль стих, парусами возгордясь,

К тебе, что к призу, устремив порыв,

Во мне назревших мыслей запер вязь,

В гробницу чрево мозга превратив?

Его ль дух, вещих духов ученик,

Его ль учитель из полночных снов

Сковали в одночасье мой язык

И речь мою убрали под засов?

Но нет, ни сам он, ни могучий тот,

Его подсказчик, нет, никто из них

Мне робостью не опечатал рот,

Не из-за них безмолвствует мой стих.

     Но ты его стихов теперь предмет,

     А значит у меня предмета нет.

    Was it the proud full sail of his great verse,

     Bound for the prize of all-too-precious you,

     That did my ripe thoughts in my brain inhearse,

     Making their tomb the womb wherein they grew?

     Was it his spirit, by spirits taught to write

     Above a mortal pitch, that struck me dead?

     No, neither he, nor his compeers by night

     Giving him aid, my verse astonishd.

     He, nor that affable familiar ghost

     Which nightly gulls him with intelligence,

     As victors, of my silence cannot boast;

     I was not sick of any fear from thence;

          But when your countenance filled up his line,

          Then lacked I matter, that infeebled mine.