Символы разных времен

Мне было лет 10, когда меня приняли в пионеры. Я шел домой в  белой рубашке и новеньком шелковом галстуке и был счастлив. Я казался сам себе (и был) теперь уж совсем другим человеком. Тогда я еще не осознавал, что символ, знак, любая форма преображают внутренее состояние человека.
...Пионерский лагерь в лесу. "Лагерь для бедняков" -- сказал кто-то из ребят. Кормили картошкой, соленой треской. На первое какие-то супы, на третье бледный чай или кисель. Меню было постоянным, изо дня в день.
Будили рано, в 7 утра, под звуки горна. Горнист, правда, был замечательный. За четкую певучую игру, обозначавшую подъемы, призывы к построениям, обедам и ужинам я готов был простить ему раннюю побудку. От ярких призывных звуков я переставал зевать, и быстро заправлял койку.

К построению надо было подвязывать галстук, после линейки галстук можно было снять и положить в карман.
Основное занятие ребят -- изготовление веников и подметание лагерных тропинок.
Как-то раз нас сводили в баню -- вожатый, угрюмый парень лет 35-ти учил мальчишек стирать белье.
Моя мать жила далеко, километров за 100, она меняла крышу нашего домика -- вместо соломы настилали шифер, и потому мать ни разу не смогла по мне приехать... Я ходил в грязной рубашке, местами порванной -- мы с пацанами забирались на дикие груши, раза два я с них падал.
Я составил план побега -- нужно было найти железнодорожную станцию , но когда пошел один лесной дорогой, то испугался и вернулся назад. Один раз был концерт художественной самодеятельности.

Прошел месяц, за мной приехала мать, она удивилась, что я такой чумазый, зато в белой, в разнообразных пятнах, местами надорванной рубашке.
Мы вернулись домой и я долго смотрел на дом  -- вместо соломы он был покрыт шифером.
Уходила послевоенная нищета, наступал умеренный советский комфорт. Вскоре меня приняли в комсомол, вручили значок. И опять я радовался, и снова чувствовал себя другим, взрослым парнем.
Символы шли вместе со мной по жизни -- октябрятская звездочка, пионерский галстук, комсомольский значок, журналистский, партийный, писательский билеты...
Пенсионное удостоверение венчает этот набор, по которому я могу разложить свою жизнь как по полочкам.
Много смешного, забавного, трагичного видел я за прожитые годы. Нет алого шелкового галстука, потеряны октябрятская звездочка и комсомольский значок, остались профсоюзный и журналистский билеты, почетные грамоты и дипломы. Партийный билет также цел, я его не рвал и не сжигал.
Возможно, потомки по этим символам определят, если, конечно, заинтересуются, кем я был, и зачем жил на свете.

Пионеры  наших дней. Фото автора.