стихи, проза, разное

Кирка встречает Медею

Девочка моя, это ты? После стольких лет я вижу тебя. Я так рада. Зайди ко мне в дом скорее. Уплывают в Лету прошедшие годы. Это твой сын? Как его имя? Гера, будь благосклонна к Мермеру. Аполлон, коснись его луком, коснись лирой, обучи различать линии на песке, на коре, на коже, прими на свою колесницу. Девочка, пусти малыша погулять по двору, он найдет себе дело. Пусть знает, в моем доме ему всегда рады. Не бойся жары даже в полдень – дары моего отца, солнечные лучи, не причинят внуку вреда. Зачем говорить обо мне? Что ты хочешь узнать, дорогая? Ты ждешь моего совета? Моя милая, я замуж не выходила. Фрикс ко мне сватался, приносил дорогие подарки.

Помнишь золотое руно, которое твой отец повесил в парадном зале? И правда, ты помнишь! Не плачь, я же тебя не виню. Ты его подарила Ясону, а в свое время то был Фрикса жениховский подарок, хоть Ээт и не скажет тебе об этом. Если б мы жили в доме Ка Пта, я была бы за братом замужем, как он того и хотел. По счастью, мы живем здесь, и Ээт женился на Идии, и у них родилась ты и твои братья Халкиоп и Апсирт. Правда, бедный малыш сгинул на море. 

Поверь, красота ни при чем. Кто был красивее Фрикса? За тридцать лет не встречала, хоть, поверь, много мужчин приносило дары к моему дому. Сумасшествие насылали им боги, в диких зверей обращали тех, кто бросал на меня с нежностью взгляд. Такую судьбу на долгие годы мне сплели Парки. Я еще плечи под накидкой скрываю, не обнажаю, по обычаю Кафтиу, грудь, как моя сестра Пасифая. 

О, гляди, твой малыш написал в козью поилку. Будет бандит, как отец. Не плачь, дорогая. Оставь сына, пойдем погуляем. Уже зеленеет роща, где ты ребенком любила сидеть. Пойдем, отнесем богине кувшин молока, буханку хлеба покрошим. Прольем молоко в текущую воду ей в дар, остальное выпьем на радость богине. Моя девочка, зачем ты носишь этот медный браслет на руке? Почему синева вокруг глаз? Так в вашей деревне глаза украшают? На левой руке у тебя на синяк, дорогая. Пойдем в рощу, расскажешь тетушке Кирке.

Медея плачет Кирке

Что сказать? Признаться, что Апсирт не пропал, я была виной его смерти? Он пробрался на лодку, мальчишка, встал на корме, когда я призывала Эола. Бог не заметил, как разорвал мальчишку на части. Кого теперь винить в его гибели? Не бог же, я виновата. Он всегда за моим плечом, вот здесь, видишь его, за моим правым плечом? Смотрит, шепчет мне в ухо: «Почему ты меня не спасала, не возрождала к жизни, как того барашка, которого ты на куски разрубила?» Он видел, как я барана варила, а потом к жизни вернула. Теперь повсюду ходит за мной. Смотрел, как ложилась я с мужем, видел, как я рожала. Смотрел на другое, на то, на что братьям смотреть не можно. Всегда на меня он смотрит, всегда укоряет. Но мне не под силу идти против воли богов – вернуть к жизни брата! 

Знаешь, Кирка, я опять тяжела. Пришла прислониться к тебе, пока ты в полдень в жару отдыхаешь. Я больна, знаешь, по утрам меня рвет горькой желчью. Я вижу, как Апсирт, сам мальчишка, к младенцу нерожденному тянется, играть зовет на луг, заросший цветами, блестящими ярко, анемонами, бегониями, вьюнками, васильками, георгинами, геранью, гортензиями, гиацинтами, гвоздиками, душицей, дикими розами, шепчет, что хочет к отцу возвратиться, к Ээту, жимолостью, зверобоем, звездчаткой, ирисами, колокольчиками, лилиями, маками, маргаритками, незабудками, нарциссами, одуванчиками и пионами, ромашкой, скабиозой, тюльпанами, таволгой, играть на лугу, фуксиями, хмелем, циннии, чистецом, чистотелом, шалфеем, шиповником, щавелем, жениться и родить сыновей, эфедрой, юкками и ясколкой. Быстрое серебро течет теперь в его жилах, члены, разорванные Эолом, срослись в царстве Аида, я срастила тонкие кости, нарастила лицо, его кожа горит фиолетом. Я знаю, это не жизнь. Я знаю, этого мало.

Оставляю здесь его, тетя Кирка. Прежде, чем мой сын будет рожден, успокой Апсирта цветочным отваром, усыпи поминальной песней. Мне пора возвращаться, еще четыре луны, и древо мое опять плодоносит. Положи на живот мне руку, слышишь, как бьется сердце, как наполняется силой? Еще один мальчик.

Что будет с моими детьми, тетушка Кирка?

Кирка принимает Медею

Оставь свои речи, Медея, сегодня ты у меня гостишь, сегодня ты тело и разум очистишь. Ты скоро забудешь, я могу рассказать, я потом скажу Ариадне, что твои дети погибнут. Сбегая от мужа, ты оставишь обоих на милость его домочадцев, и их растерзают у храма. С третьим ребенком будешь умнее – заберешь с собой от двора Эгея, когда Тесей потребует трон. Сейчас – не о том, дорогая. Я живу долго, и, дочь великославного Гелиоса, я вращаюсь по кругу – я сниму с тебя горечь прошедшего, горечь потери брата. 

Я позову служанок, прекрасные девы уже ставят столы и несут тяжелые блюда, полные хлеба ячменного, меда и козьего сыра. В кресло серебряногвоздное, тонкой Гефеста работы, они тебя приглашают, в кубок льют прамонийский хмель. Одна горячую воду наливает в котел из сияющей меди, другая омоет твое усталое тело, ароматным маслом натрет живот, бедра и плечи, и даст тебе новое платье с вышивкой знакомым узором и накидку из шерсти. Омойся в ароматной воде, вдохни сладкие запахи, забудь, обновись, очисться. Это платье – твоя новая кожа, начинается круг, входи же в него, наступает день твоего рожденья.

Помни, в моей крови течет солнце, дать тебе новую жизнь – в моей власти. Подходи же к столу, взгляни, он уставлен мясом и хлебом и сладким вином. Забудь то, что уже завершилось, Медея, вспоминай женщин нашего рода и радуйся. Начинается новая жизнь, сегодня – твой день рожденья.