Вольность есть первое право человека! - Блог

Пример

Prev Next
.
.

Игорь Фунт

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Вольность есть первое право человека!

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 544
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

225 лет назад, 12 декабря 1792 года умер Денис Фонвизин, «из перерусских — русский».

Наличные деньги — не наличные достоинства. Фонвизин

«Теперь представим себе государство…» — слова эти заключают собою текст обличения царствования «матери отечества», щепетильного изыскания, исследования екатерининского режима — фонвизинское «Рассуждение». Великолепный, великолепнейший политический документ! Исподнее начало, вступление к проекту фундаментальных законов по вопросам государственного регулирования-обустройства. А также военных и политических реформ. Подготовленных генерал-аншефом Петром Паниным и его верным другом и соратником Денисом Фонвизиным. 

В начале 1760-х молодой служащий Коллегии иностранных дел Денис Фонвизин сходится со всесильными братьями Орловыми. А затем и близким Екатерине сановником И. П. Елагиным, высоко ценившим сатирические опусы Дениса Ивановича. Так последний удачно попадает на госслужбу.

Карьера шла успешно…

В конце шестидесятых — независимый талантливый «злой сатирик» числится уже в когорте канцлера Н. Панина, воспитателя наследника Павла: чрезвычайного недоразумения века, несбывшейся надежды на лучшее устройство русского мира после Екатерины.

«Вы можете ходить к его высочеству и при столе оставаться, когда только хотите», — объявлено было писателю, вполне устроившего Панина «недовольством» после прочтения в присутствии пятнадцатилетнего воспитанника популярного тогда «Бригадира». Если не сказать, крамольного.

Твёрдо выбрав путь политической борьбы с «фарсом» Екатерины, Фонвизин осознанно стал официальным представителем негласного, противоположного владычице панинского лагеря. С высокого позволения оформившись секретарём Коллегии иностранных дел. Странная пора…

«Все думали, что ежели не у Панина, так Павел пропал», — замышляя свои бесконечные козни, озлобленно писала императрица о Панине. В глазах общественного мнения и народа остающегося лицом, охраняющим незыблемые права будущего самодержца Павла I на российский престол.

Главное, полагал Фонвизин, цесаревич непосредственен и юн, посему его необходимо воспитать в нужном духе правоты, гуманизма и патриотизма. На стороне наследника — справедливость! И сам он являлся не чем иным, как жертвой екатерининского деспотизма.

Явственно видя, как между сторонниками Екатерины и Павла накануне совершеннолетия преемника завязывается жестокая война, Фонвизин бесстрашно ринулся в непримиримую битву.

Вообще 60-е годы восемнадцатого столетия — грандиозное время! Можно сказать, самый что ни на есть зачин великого поколенческого расслоения, разлома, начавшегося наряду с проникновением в Россию теоретических воззрений французской философической мысли. И, в особенности, драматических опытов Дидро.

От прекраснодушной маниловщины да бесчисленных дворянских «пьяных офицеров, забияк, картёжных игроков, псарей, драчунов, секунов-серальников» — до «кованых из чистой стали» людей 14 декабря! — вышедших «сознательно на явную гибель, чтобы разбудить к новой жизни молодое поколение и очистить детей, рождённых в среде палачества и раболепия» (Герцен). Вплоть до «первого и единственного» в XVIII веке революционера Радищева.

Оба они — Фонвизин и Радищев — дали толчок, широкий ход такому масштабному и могучему явлению как Иван Крылов.

Поборник Дидро, Седена — наряду с французом Бомарше и русскими Херасковым, Нарышкиным — Фонвизин последовательно и неумолимо входит во «вкус дидеротовый». Всё более и более раздражая власть предержащих, вплоть до патриарха театра Александра Петровича Сумарокова! Правда, добавив к своей комедии, — явно недосоленной у Дидро, — сольцы и перца.

Неудивительно, что дружелюбно протянутую Фонвизиным руку крепко пожмёт в своё время Гоголь. Замыкая инициированное Денисом Ивановичем движение к непреклонному сближению драматического произведения с реальной действительностью. Пусть и в комедийных жанровых рамках. Что на Руси, кстати, крайне всегда ценилось — от первопроходца Ломоносова. И состояло оно в «необыкновенном, нечаянном или чрезъестественном сопряжении подлежащего со сказуемым».

Безусловно, эпоха французского Просвещения неизменно питала эпоху просвещения русского. Преобразование классицизма — от Вольтера к Шенье — определило демократизацию искусства на беспрецедентно трудной дороге к реализму. Через немалые тернии…

Порой довольно ироничные пожалуй.

К примеру, А. П. Сумароков, «вождь русского классицизма», до такой степени возмутился проникновением на сцену «пакостных» комедий Бомарше, Лессинга, Седена, их подражателей и последователей «дидеротова стиля» Дмитриевского, Фонвизина и других, что даже накатал страстно-гневный протест в виде письма Вольтеру как третейскому судье — регенту литературных направлений и, более того, защитнику поэтики классицизма.

...Что же мог ответить Сумарокову, протестующему против распространения пакостного вида «слёзных» сочинений, философ-сенсуалист Вольтер, причастный к предтечи Великой фр. революции, — пусть и не принявший Дидро близко к сердцу, — но, по сути, бессменно идущий совместно со свежими веяниями, взглядами, аргументами непререкаемой логики прогресса, пронзённых стрелами сарказма?

Конечно, ответ он завернул в хитрую обёртку, что не сразу и заметишь знаменитый вольтеровский подвох: «…ублюдочные пьесы являются ни трагедиями, ни комедиями…» — вроде как согласился.

И далее, чисто по-вольтериански: «…говорят, что в этих пьесах есть кое-какой интерес». — Красиво оставив оппонентов «при своих»: Сумарокова — с письмом от самого Вольтера и послевкусием «чистого» классицизма. В свою очередь, новых пакостников, «подъячих» от драматургии — оставив с новыми требованиями жизни и новым искусством, — вольными перестраивать русский театр по своему разумению. Открывая заржавелые ворота Мельпомены движению вперёд.

На данной тревожной волне молодой талантливый писатель-просветитель Фонвизин трепетно ступит на драматургический путь. Путь правды и несогласия. Путь, полный великолепных художественных открытий. Основанных, повторюсь, на ломоносовском предначертании будущего. В первых же своих произведениях сумев увидеть и поэтическое, и смешное в окружающей нас обыденности-повседневности: «Послание к слугам моим», «Лисица-казнодей», письма к родным.

Первые оригинальные вещи Фонвизина долго не попадали в печать, ходили в списках, предназначенных для сугубо узкого круга. Либо публиковались анонимно и под псевдонимом. Широкая публика узнала Дениса Ивановича — поначалу и прежде всего: — как плодовитого переводчика.

Потом, в 1770—80-х, будет напряжённое, полное интриг дворцовое, придворное бытие. Участие в заговоре против самовластия Екатерины. Будет писательская зрелость и наибольшая общественная активность. Сформированная трагически ошибочной верой в наследника-«спасителя» и просвещённый абсолютизм.

Издетства воспитанный отчасти и Фонвизиным, к трону Павел Петрович подойдёт «озлобленным, затравленным матерью и обуянным манией преследования». А также деспотически безрассудным, капризным. К тому же увлечённым масонством и мистицизмом. Что отнюдь и вовсе не соответствовало надеждам Фонвизина-педагога и стало очередным неприятным и непоправимым в его жизни недоразумением.

Неудавшаяся затея со сменой монарха — вплоть до кончины матушки-Екатерины — принуждает Фонвизина продолжить непрестанно разить и разить словом, образом, памфлетом. Подбирая, в частности, для переводов соответствующие политическим обстоятельствам сочинения: «…вольность есть первое право человека, право повиноваться единым законам и, кроме них, ничего не бояться. Горе рабу, страшащемуся произносить её имя! Горе той стране, где изречение его вменяется в преступление!» — восклицает древнеримский Марк Аврелий в «Похвальном слове» А. Тома. Одновременно и синонимично обличая екатерининский режим.

Будет участие в государственнических победах — в период службы в Коллегии иностранных дел под руководством канцлера Н. Панина. Триумф в Крымской кампании. Заключение Тешинского мира в борьбе за баварское наследство.

Поддержка американской революции. Историческая встреча, — в качестве фактотума генерал-аншефа графа Петра Панина, — со знаменитым американским послом Франклином. Будет обсуждение Декларации независимости и выхода из-под влияния консервативного английского правительства Норта — при помощи союза с Францией. После чего Конгресс назовёт Фонвизина «другом» Америки. Поскольку он выполнял роль посредника меж непризнанной пока республикой — с российскими официальными лицами.

Будет 14-месячное путешествие по Франции — накануне революции — с объективным анализом заграничной жизни, быта, искусства и воспитания: «Французы, имея право вольности, живут в сущем рабстве. …Что видел я в других местах, видел и во Франции. Кажется, будто все люди на то сотворены, чтоб каждый был или тиран, или жертва».

Будет предсмертное «Чистосердечное признание» и ненавистный двору «Недоросль», в конце концов (2-я редакция): — апофеоз «истинной истории» народа. Апофеоз, возникший также под впечатлением предсмертной «Исповеди» величайшего Руссо. Предъявившего человечеству неоценимую услугу: «показав ему в самой слабости, каково суть человеческое сердце».

…Екатерининскую зачистку русского просветительства Фонвизин встретит во всеоружии, — творческом, политическом, — несмотря на затравленность и запреты печататься. Но, к сожалению, тяжело, неисцелимо больным. Между тем, «…игривость ума не оставляла его и при болезненном состоянии тела», — отмечал И. Дмитриев. Посещавший Дениса Ивановича за день до смерти.

«Теперь представим себе государство…» — через полвека после написания звучат фонвизинские слова, чуть переделанные под Александра I, на декабристских сходках Северного тайного общества из уст племянника Дениса Фонвизина — блестящего офицера, генерал-майора Михаила Фонвизина. В недалёком будущем гордого и несломленного ссыльного каторжанина.

…Даже и через полвека текст «Рассуждений» ходил в запрещённых цензурой списках. Будоража светлые умы русского «униженного» дворянства.

Такова сила фонвизинского слова. Слова, полного гнева и любви. Гнева к властям, приведшим могучее государство и великий народ на край гибели. Любви к родине и свободе, призывающей к нещадно бескомпромиссной брани с самодержавием от имени народа, во имя народа, под его флагом… Но без него.

И это не было недоразумением Фонвизина. Это было трагическим недоразумением собственно той исторической эпохи.

“«Недоросль», «Горе от ума» и «Ревизор» в короткое время сделались народными драматическими пьесами”. Белинский 

Привязка к тегам Царские дни

Комментарии

Архивная история к "Царским дням"
Каждый год в Екатеринбурге в дни очередной годовщины расстрела императорской семьи Романовых проходит фестиваль "Царские дни". Город словно пытается замолить свой навечно непрощенный грех, искупить пе...
Сумерки революции
К 165-летию со дня рождения Дм. Мамина-Сибиряка. Также к 105-летию со дня смерти.    Русское общество не готово к демократической цивилизованной свободе. Александр III   1880—90е… А...
Царь
20 февраля 1852 года родился Николай Георгиевич Гарин-Михайловский. К этой дате небольшая ремарка из цикла «Забытые имена русской словесности». Гарин-Михайловский считался в кругу друзей-литераторов,...
От Потешной флотилии до Эрмитажа
15 июня 1892 г. съезд русских деятелей пожарной охраны единодушно признал жизненно важным создание Пожарного общества, одобрив проект Устава. Этот день считается днём рождения ВДПО. Окончательн...
Следователь по делу об убийстве царской семьи И.А.Сергеев
На следующей неделе исполняется 100 лет со дня убийства царской семьи. В Екатеринбурге пройдет и традиционный фестиваль под названием "Царские дни", и опять-таки традиционный крестный ход на Ганину ям...