Пример

Prev Next
.
.

Игорь Фунт

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Все цвета и краски любимой России...

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 73
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

К 115-летию со дня рождения «уральского самородка» Евгения Пермяка. Также к 35-летию со дня его смерти. Пару слов о дорогом земеле.

 

Как солнце в драгоценной грани,

В Урале Русь отражена.

Л. Татьяничева

 

Начнём с интересного стилистического замечания. Некая эмоциональная ретировка на тему литературного мастерства.

Как и в эпоху николаевской реакции (одноимённые трагедии «Борис Годунов» Пушкина, Жуковского; «Князь Курбский» Фёдорова; «Скопин-Шуйский» Кукольника; «Басманов» Розена; монархическая «Марфа Посадница» Погодина; чуть ранее — «Ермак» Хомякова) — так в сталинский предвоенный, далее военный период литература обращала пристальный взгляд в глубокое, и не очень, прошлое. (Сергеев-Ценский о Севастопольских битвах середины XIX в., Тренёв о Кутузове, А. Толстой о Петре I.) Находя в исторических далях, пертурбациях и деталях то, что в полную силу раскрывало характер народа, борющегося за национальную независимость.

Типологически увиливая, избегая тернистых коллизий современности, — кои, не секрет, смерти были подобны.

В русле этих традиций эпической романистики честно и преданно, не сворачивая в «идеологический шовинизм» Твардовского, Фадеева, их антипода Михалкова, шёл по стезе искусства герой нашего повествования — вятский, уральский мой земляк: — журналист, писатель и драматург Евгений Андреевич Пермяк.

Е. Пермяк, например, указывает, что история об атамане Ермаке («Ермаковы лебеди») недаром возникла у него в памяти. Година битв, навязанная в 1941-м врагами СССР, тому порука.

Посему это сказ не столько о славном прошлом Урала. Сколько об Урале огненных дней войны с фашизмом. Сказ о могутном Батюшке-Урале — колоссальной кузнице воюющей страны.

Стилистической ошибкой, если это можно так назвать с высоты времён, недочётом не по своей воле — была некоторая идеализация характера и деятельности Ивана Грозного.

Идеализация, присущая драматургии той поры, не раз обращавшейся в суровые будни Отечественной войны (и до, и после) к созданию образа «доброго царя» Иоанна. Да и вообще к образу «добрых царей».

Каков, скажем, «сталинский лауреат» толстовский Пётр I. Или Пётр Великий Петрова-Бирюка. Нещадно и «по заслугам» руганного цензурой за нехватку в его эпосах революционного духа. После чего Бирюк, не смея ослушаться вождя, — искусство важней! — выводит «святую» ипостась согбенного народа на первый план. Чуть «сдвинув» Петра I в сторону чисто человеческую, обыденную. (Во 2-й редакции «Кондрата Булавина», 1951.)

Также и Е. Пермяк, будучи ярким проницательным, к тому же национальным, почвенническим автором, дабы не провоцировать гнев «всевышних» сил, нашёл верное место «собирателю Руси» в композиционной структуре «Ермака».

Фигура Грозного резонно, «мягко» отодвинута (подобно Пётру I у вышеупомянутого Бирюка) на задний план, эпизодична. На авансцену же выставлен сын уральского холопа, замученный боярами (что стилистически оправдано и цензурно дозволено, — как аллюзия на «вражеский» гнёт бюрократии), — казачий атаман Ермак Тимофеевич. Эмпирически обернувшийся впоследствии легендой. Сделавшийся одной из самых «примечательных фигур в русской истории» (М. Скрынников).

Ермак не только народный гений, герой, выразитель чаяний деревенских пахарей и пастухов, — но и собирательно-поэтический образ всего народа, квинтэссенция мечты: могучая белокрылая птица-лебедь. Его помощники — беззаветные свободолюбивые есаулы Матвей Мещеряк, Никита-Пан, наторелый боец Кушга. Его рати — «Ермаковы лебеди». Пред коими широко открываются по-вселенски грандиозные — необъятные просторы Земли сибирской. Земли русской. От края до края песенной, басенной. Мифологичной.

Подобно «песенной» мифологизации зажиточного домовитого казака, атамана соляных промыслов и владельца прибыльных варниц Кондрашки Булавина (авторства Дм. Петрова-Бирюка). Обращенного преданиями в непобедимого былинного рыцаря. Ставшего предводителем донского «соляного» бунта начала XVIII в.

Оба они, Булавин и Ермак, с разным идеологическим наполнением [один непокорный воин-бунтарь, другой преданный воин-опричник], — не гнушавшиеся в юности лихих разбойных дел(!), — поднялись от поместной, собственнической идеологии — до уровня тотально трогательной надмирной правды. Когда всесветная беспробудная боль становится сугубо личной. Вместе с тем оставаясь простыми и доступными в повседневности.

А их авторы — Дм. Петров-Бирюк и Евгений Пермяк — превратили свои эпосы… в общенациональное достояние. Превратили повествование о счастье и горестях отдельно взятых судеб, монолитно спаянных, — в коллективный эпический портрет борющихся масс. Создав посыл потомкам о величии неиссякаемого оптимизма.

Где поэтически политизированное происшествие, по-пушкински: без патетики и насилия «входит в раму обширнейшую происшествия исторического». …С цензурно подкорректированными в «нужную» сторону нравами, повадками царей, уж куда деваться, — саркастически подытожу я. Ведь император, владыка «на все века» тогда был в единственном числе.

Остановился же подробнее именно на Петрове-Бирюке, потому что он, — как и его коллега-ровесник Евгений Пермяк, — всю жизнь прикрыт тенью недюжинных исполинов: Шолохова с Алексеем Толстым. Равно Пермяк — в тени Пантагрюэля от литературы Павла Бажова. Что ничуть не умаляет их роли как блестящих беллетристов. Искавших разгадку русского характера, русской государственности, нравственности и неугасаемого боевого духа.

Мотив былинного геройства времён Ивана Грозного и его сподвижников (опричник Скуратов, воеводы Шуйский, Болховской, атаманы Ермак, Иван Кольцо, мн-др.) — крайне популярен в произведениях искусства Великой Отечественной войны.

Так, в январе 1941 г. тема «Грозного» была предложена Кремлём Сергею Эйзенштейну[1]. Его попросили виртуозно воспеть ту эпоху. (Что он действительно умел.)

Первая часть фильма вышла на экраны в 1945 году, — получив хвалебные оценки, — удостоившись Сталинской премии.

Вторая часть инспирирована вроде как продолжением, — с прославления единовластия, — повествуя о событиях 1560—1569-х гг.: создание опричнины, подавление боярской оппозиции, расправы и казни. Одномоментно резко контрастируя с первой серией обличением деспотизма и державного террора(!).

Что тут же подверглось резкой критике со стороны Сталина: в конце сороковых годов мысль о неотвратимости расплаты за победу в борьбе за власть — моветон. Посему вышло кино на экраны России и всего мира лишь в 1958 году… В пору разоблачения культа личности.

В свою очередь, Генсек говорил тогда, обсуждая с Эйзенштейном вторую серию картины (1947), следующее:

«Иван Грозный был очень жестоким. Показывать, что он был жестоким можно, но нужно показать, почему необходимо быть жестоким. Одна из ошибок Ивана Грозного состояла в том, что он не дорезал пять крупных феодальных семейств. Если он эти пять боярских семейств уничтожил бы, то вообще не было бы Смутного времени. А Иван Грозный кого-нибудь казнил и потом долго каялся и молился. Бог ему в этом деле мешал... Нужно было быть ещё решительнее». — Что не могло не наводить страх на слушателей-«оппонентов».

Вот это сталинское «почему необходимо быть жестоким» и старались экзистенционально плавно объезжать на литературных поворотах советские авторы-романисты. Дабы не перегнуть палку. Причём перегнуть в любую сторону: поплатиться жизнью, свободой в то время можно было за всякий, с виду незначительный, пустяк — за «власти мелочную страсть» (Твардовский). Причём в одну секунду. Не успев оглянуться на звук вынырнувшего из-за угла чёрного форда.

Глядите, дорогие друзья, какие фразы вкладывает Е. Пермяк в уста Ивана Грозного в «Ермаковых лебедях»:

«Народ российский наш, разбуженный от векового сна, свою державу одаряет сынами ясного ума. Иван — печатник Фёдоров. Два зодчих, что воздвигли диво-храм Василия Блаженного… Ремесленники — золотые руки. Гости хитроумные и множество других, чьё имя возвеличит время. Ныне мы зрим деяния большого сына нашего народа — Ермака. Мы зрим его соратников — простых людей, чей подвиг греет сердце и украшает нашу землю…» — в лице «благостного» Грозного лицезря, конечно же, тов. Сталина. (Не забывая и того, — в скобках уточню я, — что звался властитель когда-то «Любимым», а не «Грозным». Во времена строительства храма Василия Блаженного в память завоевания Царства Казанского. Не исключено, Е. Пермяк подразумевал как раз ту «благодатную» эпоху.)

В этих словах, по мнению автора, — вся мудрость Грозного-«Сталина». В них смысл, идея пьесы, гимн простому народу, — и только народу! — одарившему отчизну «сынами ясного ума». Сим образом аккуратно дистанцируясь собственно от Вседержителя.

Он безоговорочно не сомневается и верит в победу социалистических идеалов: добра, честности, трудолюбия, уважения к ветеранам, верховенства знаний и прогресса, высоких гуманистических начал. Главнейшей из задач считает воспитание у юношества взвешенных понятий о социуме, общественной пользе. И наизворот — ненавидит ложь, хапужничество и пережитки дореволюционного прошлого, пусть и с перехлёстами в идеологию. (Навроде чрезмерного обожания Ленина героями пьесы «Лес шумит». Что извинительно в контексте больших пожаров двадцатых годов XX в.)

И что в этих бескорыстных постулатах Пермяка не так? — спрошу я вас. Что неверно? Вот-вот, в том-то и дело. В том-то и дело… Учитывая нынешнее скорбное житие наших пенсионеров, учителей. И скромное состояние образования, медицины, спорта — особенно на селе. Особенно в «соломенно»-избяной некрасовской Руси, до сих пор если полностью не изничтоженной, — то обитающей будто в XIX веке: дороги, почта, транспорт, связь…

Да, Пермяк не умел пристраиваться, просить лишнего, кривляться, врать. Жил без изысков, лишних просьб и условий. Пермяк — простой рабочий, работяга от искусства. [Общественный деятель, один из руководителей Литфонда СССР, депутат московского райсовета.] И кроме литературы и служения литературе — ничего боле ему не надо было.

«Для Урала найдено много лестных сравнений, — пишет в автобиографичной книге «Мой край». — Потому что, кроме всех его достоинств, мой край — удивительная призма. Призма, спектр которой — все цвета, все краски бесконечно любимой и дорогой России».

Источник



[1] РГ от 25.01.2012: «Беседа Сталина с Эйзенштейном и Черкасовым по поводу фильма "Иван Грозный" 26 февраля 1947 г.»

Привязка к тегам Back in the USSR

Комментарии

Автомат
Самая динамичная сцена в фильме «Москва слезам не верит» – драка, в которой герой Баталова - Гога - ведет себя в высшей степени достойно – защищает поклонника дочери своей пассии, которого чуть ли не ...
Вокруг света
Мальчиком я очень любил журнал "Вокруг света". На обложке было написано, что журнал выходит с 1860 года – и уже это одно вызывало томительное ожидание нечаянной вести из какого-то неимоверного прошлог...
Радио
Мне было пять лет. После обеда я каждый день бежал к радиоприемнику, где в 14-05 по местному времени (моя семья тогда жила в Кузбассе, где отец - горный инженер - работал на шахте) начинались детские ...
Сексуальное воспитание
Октябрь 1971 года. Два одиннадцатилетних пионера-пятиклассника возвращаются домой из школы. Холодно. Темно. Мест в школе не хватает, и они учатся во вторую смену - занятия начинаются в 14 часов. ...
Инициация
Вспомнил: а я ведь был «октябрёнком». Невероятных 53 года назад. Детей тогда «принимали в октябрята». Первая инициация. С нами что-то делали. Накалывали на грудь звезду с портретом безумца. Под пам...
ностальгия по почте
Да. Почта теперь не та, что раньше. Раньше на почте было много интересного. Раньше на почте был сургуч, который хотелось съесть. И на него ставили печать. И в этом был ритуал. А сейчас только наклейк...
Что было нового в 1967 году
Пролистал недавно старую подшивку районной газеты за 1967 год.  Каждая районная газета печатала в те годы материалы ТАСС, сообщавшие о достижениях науки и техники.     В 1...
Кортеновская сталь
Я родился на Таганской (кольцевой). Много времени провел под землей. Мне казалось, я рождаюсь на свет. Слышу: «двери закрываются, след…». Рябь на воде, холодает, на Покров сне...
Маган Беребер
"Там все живое обжигает Солнце Бурлят потоком талые снега. Мороз сюда еще не раз вернется Сочтя игрой буранные бега"... Среди старья одиннадцатого года, как в подражание Городницкиму, обнаружились...
Служительский флигель
«Устроили за сто лет из страны слесарню...». Учитель труда, шк. 622. Усадьба (господский дом) закрыта на кованные ворота. «Музей – объясняет охранник[1] в черном пуховике – находится н...