Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form
Зубарева Вера

Зубарева Вера

Зубарева Вера, писатель, литературовед. Защитила докторскую по русской литературе в Пенсильванском университете, где преподаёт литературу и искусство принятия решений в литературе, кино и шахматах. Автор 18 книг поэзии, прозы и литературоведческих монографий. Лауреат Международной премии им. Беллы Ахмадулиной (2012), муниципальной премии им. Константина Паустовского (2011) и др. литературных премий. Публикации в журналах "Арион", "Вопросы литературы", "Дружба народов", "Нева", "Новый мир" и др. Пишет и публикуется на русском и английском языках. Английский псевдоним V. Ulea.

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Отпевание. Памяти Евгения Евтушенко

Стихи, посвящённые его памяти, возникли не из мысли о его кончине, а из картины, которая в предрассветном сумраке комнаты привиделась мне внутренним зрением. Стали рождаться первые строки, но куда они вели, оставалось тайной.

Привязка к тегам Ахмадулина евтушенко

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Памяти Евгения Евтушенко

Евгений Евтушенко... Судьба несколько раз сводила нас в Филадельфии и Нью-Йорке. Впервые я увидела его «живьём» на  вечере в Филадельфии в 1990-м году. Это был мой первый год в Штатах, и ощущение марсианских хроник только усилилось известием о том, что к нам едет Евтушенко. Могла ли я помечтать о том, чтобы попасть на его вечер, будучи в Одессе!

Привязка к тегам евтушенко поэзия

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Эм цэ в круге

И лирики иногда выводят формулы.

Эм цэ в круге. Это формула тьмы, которую я вывела в одном из своих странствий по темени...

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Ангелы возвращаются на землю обетованную...

Сколько лет, сколько зим! Выходившие отдельными изданиями в переводах  и заговорившие по-немецки, чешски и английски Ангелы из моего "Трактата..." с лёгкой руки дорогого Павла Крючкова приземлились в апреле этого года на страницах НМ и уже вошли в программу Таганрогского института имени А.П. Чехова. Там они будут преподаваться  в курсе "Русская литература конца ХХ - начала XXI века".  Наверное, в них есть эдакая чеховщинка, коль родина Чехова приняла их с энтузиазмом.

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
«И всегда, и везде»: письмо из занебесья

Это история третьего автографа Беллы Ахмадулиной.

Ещё в юности я твёрдо решила: никогда не стану писать о творчестве Ахмадулиной. Нет, не «Описание обеда» (1967), где иронично был выведен наш брат литературовед, повлияло на моё решение, а боязнь того, что неумелое прикосновение к тайнописи повредит тайне. Моей первой попыткой отозваться на её тайнопись была поэмка «Лунный путь, Или поэма о стихах», которую она одобрила. Дальше этого я идти не собиралась.

Привязка к тегам Ахмадулина Зубарева

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Фрагменты храма

* * *

Жаль этих  дней последних, чистых.
В просверленный янтарь листа
То жук мигнёт, то черепица,
То тающая высота.
Уже в ветвях не шум, но отзвук.
Во всём изысканность и спад.
Просторней парк, спокойней воздух,
Освобождённый от преград.
Остынув, созерцает солнце
Идиллию безлюдных мест,
Где все так беспечально рвётся
И льнет, пока не надоест.
Легко закручена аллея,
Как облетевший лепесток.
Плывет вселенная, мелея
По направленью на восток.
Ты вписан в это, но не прямо.
И отчужденный, – не чужой! –
Воспримешь мир фрагментом храма,
Не остро связанным с душой.
Привязка к тегам Вера Зубарева осень поэзия

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Вдали от берега. Записки моряка
 
Дневник, который я публикую здесь, отец вёл на промысловом судне во время плавания в антарктических водах с 8 января по 10 мая 1956 г. Четыре месяца вдали от родных берегов сложились в документальную повесть или нет – скорее, в документальную поэму. 

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Реальная картина бытия. Записки моряка
В дневнике 1956 года Ким Зиновьевич Беленкович – капитан дальнего плавания, старший лоцман одесского, а затем ильичёвского порта и мой отец – писал: 
 
Домой! Корабли разворачиваются на север, желанный курс. Штормит. Холодно. Обледенение, но что все это значит, когда нос корабля смотрит туда, где за тысячи миль отсюда находится родная земля. Холодный юго-западный ветер несет водяную пыль и она оседает в бороде и на бровях ледяными сосульками, течет колючими струями по спине, пока не согревается от тепла тела. К концу вахты зуб на зуб не попадает, ноги выбивают чечетку. Пустяки! Все равно – курс на Север, домой. 

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
В атаку – зовут – твою мать!
9 августа 2016-го. День с утра отливал скорбью, будто что-то отрывалось от жизни там, за кулисами восхода. О чем это?
 
Все разрешилось известием о смерти Эрнста. В восемь утра его не стало. На вопрос, заданный мной его жене Ане «Как ты?», ответ последовал: «Каменная».

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Что же, если не душа? О рецензиях.
Есть рецензии острые, резкие, саркастичные, есть неожиданные и остроумные, есть виртуозно-образные - сами как поэзия. Есть глубокие, философские, отталкивающиеся от предмета рецензирования и уводящие в мир рецензента.
 

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Моё первое стихотворение
Стихи у меня слагались с раннего, очень раннего детства, когда граница между стихами и не-стихами ещё размыта, и весь мир – сплошные созвучия. Скажешь слово, а оно начинает разрастаться, ветвиться, отпочковываться. Ловишь его ртом, а оно выскальзывает, как рыбка, и уже совсем другое. Звуки кругом – в небе, на земле, за стеной. Ощущение, что ты погружён в радужный шар, и звучания колобродят вовне и в тебе.
 

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Осколок Манхэттена
 
* * *
Манхэттен. 
Солнце, не выдержав нагрузки, 
Плюхнулось на небоскрёбы,
Распласталось на брюхе.
Сваленные в кучу, как битые моллюски,
Темнеют бездомные. К ним ластятся мухи,
Привязка к тегам Нью Йорк стихи

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Шутка Михаила Дудина

Несколько лет назад прочитала на страничке Валентины Голубовской:

К столетию Анны Ахматовой Евгений Голубовский и Людмила Сауленко издали в Одессе книжечку "Венок Ахматовой" - стихи современников, ей посвященные, написанные еще в начале ХХ века и позже. Книга была издана при участии отзывчивой на добрые дела Ирины Кузнецовой, ее творческого объединения "Студио". Книга разошлась давно, у нас остался один экземпляр.

Привязка к тегам Ахматова Дудин Одесса

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Летнее
 
* * * 
 
Что-то чайка на песке начертала
И унёс прибой письмо 
В вечер,
Всколыхнулась глубина вдоль причала
С поплавком луны в звёздным вече.
 
Привязка к тегам стихи
Сретенье с Пушкиным. Отрывок из книги "Тайнопись"

 

Следы Пушкина рассыпаны как в зримой, так и в скрытой части поэмы Беллы Ахмадулиной "Род занятий", где разыгрывается сюжет смерти поэта на языке символов и знамений. Первым знамением приближающегося несчастья становятся строки: «Десятое. Темно. / Тень птичьих крыл метнулась из оврага». Ему вторит следующее знамение: «Нет, Ванька-мокрый не возжег цветка». Существенность этого знамения раскрывается в связи с происхождением цветка. 

Ванька-мокрый – бальзаминовое растение, имеющее много разных названий в различных культурах, – перекочевал в Россию из Африки. Иногда он в шутку зовётся африканским жителем. В пушкинском контексте африканское происхождение цветка в сочетании с его русским именем предстаёт цветочной моделью родословной Пушкина, зачастую фигурирующего в произведениях Ахмадулиной как «африканец». Ахмадулина любовно называет Пушкина то «вседобрым африканцем небывалым» («Клянусь», 1968), то «русым» африканцем, подчёркивая его двойственное происхождение («Зимняя замкнутость», 1965). Об «оборотнической» природе Ваньки-мокрого Ахмадулина с нежностью пишет в стихотворении «Печали и шуточки: комната» (1982): «где мой царевич, оборотень мой, / цвел Ванька-мокрый, мокрый и воспетый...». Оборотничество предполагает человеческую ипостась наряду с животной. У Ахмадулиной это человеческая ипостась наряду с цветочной. В том же стихотворении она подтверждает наличие человеческого облика у Ваньки-мокрого, давая понять, что он «не из растений»:

 

Ах, Ванька мой, ты – все мои сады.
Пусть мне простит твой добродушный гений,
что есть другой друг сердца и судьбы:
совсем другой, совсем не из растений.

Нерастительный характер Ваньки-мокрого подчёркнут в «Роде занятий» его пространственной сближенностью с образами чернил, лампы и свечи:

 

Я оглянулась, падая к Оке.
Вон там мой Ванька, там мои чернила.
Связь меж луной и лампою в окне
так коротка была, так очевидна.
 

В «Свете и тумане» она утверждает, что Ванька-мокрый оживает на сочетании «рубина и малины». Символика этих цветов восходит к сакраментальной сфере и к Христу. Именно на этом сочетании и оживает её Пушкин. В «Роде занятий» «Ванька-мокрый не возжег цветка», поскольку в пушкинском окне дома наступление зари десятого февраля означает весть о скорой кончине поэта. Этим обусловлена тревога лирической героини, мечущейся между луной и зарёй как вестниками ухода и одновременно восхода друга «сердца и судьбы» в иных сферах. 

В контексте парадигмы «умирающий Пушкин» раскрываются новые смыслы уже знакомых объектов и явлений. Прежде всего, это касается пространственного оксюморонного образа «черным-бела Ока». В пушкинском окне дома, этот образ трансформируется в место дуэли Пушкина – Чёрную речку, покрытую февральским снегом. Сразу же после зловещего явления Оки луна исчезает, словно подтверждая эту скрытую гибельную связь. «Обратное окно», к которому устремляется лирическая героиня в надежде увидеть луну, символизирует запредельность, в которую нельзя проникнуть «очами телесными».

 

Я ринулась к обратному окну:
– А где луна? – ослепнув от мороза,
оно или не видело луну,
или гнушалось глупостью вопроса.

 

Ослепляющий мороз проступает как занебесный образ «солнцемороза», где свечение исходит не от внешнего источника, а из внутренних свойств мороза – ипостаси Светоча. Интересна также двойственная природа догадок героини по поводу того, куда делась луна. Одно из предположений – луна не видна из этого окна («оно или не видело луну»); другое – луна за пределами зримого («или гнушалось глупостью вопроса»). Предположения отражают два типа ментальности – ментальность материального мира с ограниченным зрением, и ментальность духовного мира, направленного на созерцание несказанности. Фраза «ослепнув от мороза» сближена с фразеологическим оборотом «ослепнуть от слёз», что подчёркивает скорбность момента и безвозвратность ухода луны. Следующий вопрос также остаётся без ответа, но он относится уже не к пропавшей луне, а к «самодержцу» «раболепных букв и запятых», то есть к умирающему поэту («Где раболепных букв и запятых / сокрылся самодержец и проситель?»). 

Далее знамения смерти сменяются знамениями воскресения. Прежде всего, это касается символики трёх огней, сопровождающих луну в качестве её ангелов-хранителей («Луну сопровождали три огня»). Как все прочие детали, и эта имеет несколько значений в разных окнах дома. В пушкинском окне значение восходит к трём фигурам, несущим вахту у постели умирающего Пушкина: домашний врач Иван Спасский, друг и секундант Пушкина Константин Данзас и Владимир Даль. В сакраментальном пространстве библейского окна «сопровождающие» Пушкина в инобытие «охранители» отображаются в небесах священной тройственностью свечений.

Приход зари ознаменован надеждой, которую лирическая героиня читает в едва различимых оттенках «не-цвета». 

  

А там внизу, над розовым едва –
(еще слабей... так будущего лета
нам роза нерасцветшая видна
отсутствием и обещаньем цвета...

 

Картина знамений дана в образах, перекликающихся с христианской символикой розы и обещания лета. Певец неувядающей розы ещё не выкристаллизовался окончательно на умопостигаемом небосклоне, но уже ясно, что он грядёт на смену умирающему певцу луны. 

………………………………..
в какое слово мысль ни окунем,
заря предстанет ясною строкою,
в конце которой гаснет огонек
в селе, я улыбнулась, за рекою...) –

 

Улыбка лирической героини – почти материнская – обращена к юношескому стихотворению Пушкина «Вишня» (1815), цитата из которого входит в строфу о заре: 

 

Румяной зарею
Покрылся восток,
В селе за рекою
Потух огонек.
 (курсив мой – В.З.)

 

 Смысл этой цитаты не только в том, чтобы вновь намекнуть читателю, о ком идёт речь, но и в том, чтобы показать, что Пушкин, навечно вписанный в литературные небеса, являет себя  в закате и рассвете небес природных. Истаивающая жизнь певца луны на заре десятого февраля передана фразой «В луне осталось мало зримых свойств». Метафора кончины недвусмысленно появляется «в тот день через одиннадцать часов», т.е., когда певца луны уже нет в этом мире. В этот вечер бывшая с утра на небосклоне  луна описана как «робкий круг, усопший средь лесов» (курсив мой – В.З.). 

С точностью до часа фиксирует лирическая героиня перемены, связанные с луной 10 февраля. Это на удивление педантичное повествование обыгрывает стиль письма Жуковского с подробными ссылками на время: «Я покинул его в 5 часов и через два часа возвратился в 7-м, то есть через два часа» [Жуковский 1960, 613]. У Ахмадулиной читаем о луне:

 

А час? Седьмой, должно быть, и весьма.
Уж видно, что заря неотвратима.

 

Совпадает не только время, но и ощущение неотвратимости, переданное так же и в записи Жуковского, который сразу же за этим добавляет: «Видев, что ночь была довольно спокойна, я пошел к себе почти с надеждою, но, возвращаясь, нашел иное. Арендт сказал мне решительно, что все кончено и что ему не пережить дня. Действительно, пульс ослабел и начал упадать приметно; руки начали стыть» [Жуковский 1960, 613]. «Не пережить дня» - это заключение становится подтекстом заявления лирической героини о том, что «заря неотвратима».

Несомненно, записки Жуковского были тем впечатлением, от которого отталкивалась Ахмадулина, воспроизводящая трагедию луны в этот роковой день. «В девять часов без четверти она / за паршинское канула заснежье. Ей нет возврата». Строка «Ей нет возврата» звучит отголоском онегинского «Мечтам и годам нет возврата», что усиливает ассоциацию с умирающим поэтом. Здесь уже время фиксируется не приблизительно, а с точностью до минут. Сравним это с тем, что пишет Жуковский о приближающейся кончине Пушкина: «Ударило два часа пополудни, и в Пушкине осталось жизни на три четверти часа» [Жуковский 1960, 614]. В поэме для луны сохраняются те самые «роковые» «три четверти часа», которые Пушкин прожил, скончавшись в 14:45. 

Как было упомянуто, вечером десятого февраля луна появляется на небосклоне «через одиннадцать часов», то есть в 19:45. Поэт уже отошёл в мир иной, и присутствующие в описании «три четверти часа» становятся символикой остановленного времени на пушкинских земных часах. Тем не менее, история с луной продолжается. Осиротевшая луна возникает на небосклоне в новом качестве беспризорницы: 

 

<…> Предалась
не пушкинским, а беспризорным бесам.

 

Имя Пушкина в первый и последний раз появляется именно в этой части поэмы, усиливая мотив сиротства литературных небес. Горе луны так велико, что она готова обрушиться «пеклом» на мир, отобравший у неё певца. 

Однако если минутное время сохранено в поэме за Пушкиным, то час («девять часов без четверти»), когда луна безвозвратно «за паршинское канула заснежье», перекликается в контексте Сретенья с часом смерти Христа.

 

а около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или, Или! лама савахфани? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (Мф. 27: 46).

 

Так накладывается пушкинское время на библейское, и в этом усматривается намёк на мученическую смерть поэта – светоча литературных небес. В поэме исчезновение луны продлевает цепь ассоциаций к лунному затмению во время казни Христа, воспоминание о которой является частью Сретения. 

Распятие сопровождается землетрясением. Образ выпуклого пекла («В тот день через одиннадцать часов / явилась пеклом выпуклым средь сосен») – то есть вулканически вздымающегося, рвущегося наружу ада, сближен с картиной взбунтовавшегося мира усопших:

 

И вот, завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу; и земля потряслась; и камни расселись; и гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим. Сотник же и те, которые с ним стерегли Иисуса, видя землетрясение и все бывшее, устрашились весьма и говорили: воистину Он был Сын Божий. (Мф. 27: 51-54)

 

Упоминание нетей, в которых укрывалась луна «к полуночи» («Укрылась в мутных нетях»), звучит отголоском «пелен», которыми к вечеру обвили тело Христа.

 

Когда же настал вечер, пришел богатый человек из Аримафеи, именем Иосиф, который также учился у Иисуса; он, придя к Пилату, просил тела Иисусова. Тогда Пилат приказал отдать тело; и, взяв тело, Иосиф обвил его чистою плащаницею (Мф. 27:57-59)

 

 

Тринадцатое и четырнадцатое число проходят «безлунно» для лирической героини. Это соответствует трауру в пушкинском и библейском окнах дома. Безрадостно проходит суббота и первая половина воскресенья после казни Христа вплоть до известия о Воскресении. Воскресению в поэме соответствует возвращение луны в ином облике. Она водружается на небосклоне в понедельник («На понедельник Сретенье пришлось»), откликаясь на чей-то зов. 

 

Зов слышался... нет, просьба... нет, мольба.

 

Впечатление, что зовущий находится в зоне, недосягаемой для зрения. В библейском контексте мольба перекликается с мольбой Марии к мнимому садовнику вернуть ей тело Христа.

 

Иисус говорит ей: жена! что ты плачешь? кого ищешь? Она, думая, что это садовник, говорит Ему: господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его. (Ин. 20:15)

 

Мария поначалу не узнаёт Сына. Так же и лирическая героиня поначалу не узнаёт своей луны, вопрошая: «Что с нею сталось?». И ставит под сомнение реальность встречи:

 

Иль то усталость моего же лба,
восплывши в небо, надо мной смеялась?

 

Мистическая потеря способности узнать то, что ранее было знакомо,  смыкается в пушкинском поле с впечатлениями Жуковского, сидящего у постели только что скончавшегося Пушкина:

 

Так тихо, так таинственно удалилась душа его. Мы долго стояли над ним молча, не шевелясь, не смея нарушить великого таинства смерти, которое свершилось перед нами во всей умилительной святыне своей.

(…) Но что выражалось на его лице, я сказать словами не умею. Оно было для меня так ново и в то же время так знакомо! Это было не сон и не покой! Это не было выражение ума, столь прежде свойственное этому лицу; это не было также и выражение поэтическое! нет! какая-то глубокая, удивительная мысль на нем развивалась, что-то похожее на видение, на какое-то полное, глубокое, удовольствованное знание. Всматриваясь в него, мне все хотелось у него спросить: «Что видишь, друг?» И что бы он отвечал мне, если бы мог на минуту воскреснуть? Вот минуты в жизни нашей, которые вполне достойны названия великих. В эту минуту, можно сказать, я видел самое смерть, божественно тайную, смерть без покрывала. Какую печать наложила она на лицо его и как удивительно высказала на нем и свою и его тайну. Я уверяю тебя, что никогда на лице его не видал я выражения такой глубокой, величественной, торжественной мысли. Она, конечно, проскакивала в нем и прежде. Но в этой чистоте обнаружилась только тогда, когда все земное отделилось от него с прикосновением смерти. Таков был конец нашего Пушкина [Жуковский 1960, 615].

 

Это детальное описание краткого мига созерцания запредельности, проступившей в новом облике умершего поэта, проливает свет на причину неузнанности Христа, явившегося матери и ученикам в новом облике.  Вскоре испуг их сменяется «великою радостию» (Лк. 24: 52), и то же происходит и с лирической героиней. Её лёгкое и радостное восхождение на холм – свидетельство духовного восхождения, сменившего «восхода недостаток», с которого начиналась поэма: 

 

Но весело взбиралась я на холм.
Испуг сорочий ударял в трещотки.
И пышущих здоровьем и грехом,
румяных лыжниц проносились щеки.

 

Сретенье завершает поиск и кладёт конец мытарствам лирической героини-поэта, которая движется к своему детищу-стихотворению, как некогда Симеон шёл к своей песне. Строки «Склонись ко мне, о Ты, кто сорока / дней от роду мог упокоить старца» воскрешают в памяти историю Сретенья, когда Симеон Богоприимец, живший около трёхсот лет, наконец, выполнил свою миссию «узревания» Младенца, бывшего сорока дней от роду, в Иерусалимском Храме. Тогда он произнёс слова, известные впоследствии как «Песнь Симеона Богоприимца». 

Пять дней, отделяющие Сретенье от даты смерти Пушкина, напоминают о пятидневном пребывании тела Пушкина в мире. В поэме это время разворачивается как движение певца луны к Спасителю. И каждый момент этого движения зорко фиксируется лирической героиней, слагающей свою песнь. 

Вот как пишет о последнем дне прощания с Пушкиным Жуковский в письме к С. Л. Пушкину от 15 февраля 1837 г.:

 

3 февраля в 10 часов вечера собрались мы в последний раз к тому, что еще для нас оставалось от Пушкина; отпели последнюю панихиду; ящик с гробом поставили на сани, сани тронулись; при свете месяца несколько времени я следовал за ними; скоро они поворотили за угол дома; и все, что было земной Пушкин, навсегда пропало из глаз моих [Жуковский 1960, 616]. 

 

Словно заглядывая «за угол дома» и продолжая следить за движением уже неземного Пушкина, Ахмадулина «разгадывает» направление саней: освещаемый лунным светом поэт движется к своему Сретенью, как Адам движется к Сыну Божьему. Эту встречу Ахмадулина кропотливо выстраивает в поэме, создавая все зримые и незримые условия к тому, чтобы сретенье состоялось. Искусно развивая и сплетая сюжетные линии, она сводит их в полифоническое единство Встречи. 

«Взрослея, душа обращается к Пушкину, страстно следит за ним, берет его себе, и этот поиск соответствует поиску собственной зрелости», - обобщает свой опыт общения с Пушкиным Ахмадулина в эссе «Вечное присутствие». Остаётся только добавить, что количество строф в поэме равняется тридцати семи – по годам жизни Пушкина.

_______

Предлагаемый отрывок из книги "Тайнопись" приводится с сокращениями.

 

 

 

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Дело обезьян

Получила письмо от сочинителя Трактата об Обезьяне и других Трактатов, в котором он, во-первых, настоятельно требует не приписывать мне, Зубаревой Вере, его нетленку со всеми вытекающими из неё премудростями.

Во-вторых, просит с прискорбием сообщить о гибели ещё одной невинной Обезьяны в американском зоопарке и разделить скорбь всего прогрессивного человечества по этому поводу. А, в-третьих, рекомендует мне в Год Обезьяны иметь совесть и поставить наконец у себя в блоге ссылку на его Трактат. Что я и делаю (вообще-то мог бы и свой блог уже иметь). 

Читать полностью по ссылке: Трактат об Обезьяне.

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
День-Божество, или Немного о кириллице

В стихотворении Беллы Ахмадулиной «Вослед 27-му дню февраля» (1981) появляется такой, казалось бы, странный образ Дня-Божества:

День-Божество, повремени в окне, 
что до меня - я от тебя не скроюсь. 
В седьмом часу не остается дня. 
Красно-сине окошко ледяное. 
День-Божество, вот я, войди в меня,
лишь я - твое прибежище ночное.
Привязка к тегам Ахмадулина кириллица
«Лоцман на трубе»: штормовые будни войны и мира. Документальный фильм

«Лоцман на трубе». Так называется документальный фильм о моём отце, который мы поставили по его дневникам. Хотелось озвучить каждую страницу и каждую строчку этих записей, отразивших целую эпоху, включая военное и послевоенное время. Старший лоцман одесского и ильичёвского порта, капитан дальнего плавания, отважный китобой, журналист и прозаик имел кое-что сказать… Но он был человеком скромным, молчаливым, лишнего не болтал, все истории держал при себе, и если бы не дневники и газетные заметки, которые он сохранил, ни я, ни мой брат по отцу, ни наши дети не узнали бы ни о его удивительной судьбе, ни о событиях, в которых он играл не второстепенную роль.

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Куликово

Я родилась в Одессе на Куликовом поле. Так мне говорила мама, имея в виду роддом на Куликовом.

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Встречи с Ахмадулиной

Их было немного, но свет от каждой запечатлелся настолько, что ощущение её присутствия продлилось на долгие годы, навсегда. 

Привязка к тегам Ахмадулина воспоминания

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Ко Дню освобождения Одессы

Одесса в оккупации. В оперном тишина
Исполняет реквием для позолоченных херувимов.
Билеты распроданы. Публика сожжена,
И пепел потоком движется мимо,
Останавливаясь на Куликовом, оседая в пыли,
Прилипая хлопьями к оброненной конфете…
И поднимаясь из могильной земли,
Гонит дальше его конвоир-ветер.

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Циклон над Филадельфией

Снился отец. Отец… Когда его не стало, года два-три говорила: «Снился папа». А теперь – «отец». Словно со временем он возвысился там, в своём занебесье, и обрёл новое значение помимо кровного. 

Привязка к тегам Америка мистика странное

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Книжная фея
 Она бесцеремонно растолкала меня и сообщила, что сегодня я должна поздравить её с Днём Поэзии.
-Да, сейчас, разбежалась! Тоже мне Маргарита нашлась, - буркнула я, пытаясь повернуться на другой бок. Но она зазвенела, как оса в перевёрнутой банке, выбив меня с орбиты сна, по которой я всё ещё вращалась. - На себя бы посмотрела, великая Мастерица! Чего бы вы все без меня стоили! - и она принялась жалить страницы моей бедной тетради.
- Ну хорошо, - сказала я. - Вот тебе моё поздравление. Радуйся.

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Карусель всея Руси

Помещаю полную версию своей статьи о "Вишневом саде", опубликованную в "Вопросах литературы" (№6, 2015).

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Метафора волка

Писать в стол было для меня почти сакраментальным актом. Нет, не потому что в ранней юности меня не публиковали, и писать в стол – единственное что оставалось. Как раз наоборот. Моя писательская судьба складывалась довольно удачно. На заре моих поэтических писаний меня заметили и поддержали маститые одесские писатели и журналисты, которые, к слову сказать, оставались благосклонны ко мне всегда.