Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Женщина Ленинграда

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 507
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

 b2ap3_thumbnail_iz-cikla-eho-blokady-dve-konfety-picture-big_20180118-123229_1.jpg

Женщина Ленинграда

фрагмент повести

 

На западе, где свет вечерний, мерцает вражеская сторона. Там тоже что-то дышит. Зимний Ленинград, замер, не хочет шевелиться, чтобы не выдать себя врагу. В темных тучах движенье -- враги наблюдают за Ленинградом. Город в одиночестве, сам в себе, державный, среди полей, изрытых окопами. Снежная пыль, голоса ниоткуда. Шепчет что-то город: постаревший, больной, искалеченный. Раскаленная пыль пожара, смешиваясь с метелью, обжигает крупинками лицо. Кругом запах гари, стоны, затянувшееся молчание мертвецов, буханье близких пушек.

 

Голос из клубящейся метели:

-- Ты кто такая?

-- Я -- ленинградка! – с гордостью отвечает Памфлодия Ивановна, бывшая учительница.

Древний царь-голод пришел из окрестной природы в притихший Ленинград. Он хочет погубить всех, в том числе несгибаемых, переполненных петербургской гордостью стариков.

Женщина возвращается с пайкой хлеба, получила 125 граммов по карточке. Снова промерзшая квартира, в стенах которой Женщина серьезно и отрешенно сражается с голодом. Нашла банку олифы, намазывает ее на хлеб:

-- Мы выживем и со 125 граммов! – приговаривает она. -- Мы ленинградцы, мы умрем не все, Ленинград сохранится!

Ее приходит навестить соседка.

-- Помогите мне встать! – просит пожилая учительница.

-- Зачем же вам надо вставать? -- спрашивает соседка.

-- А затем, что я пойду сдавать кровь на донорский пункт.

-- Какая же в вас кровь? – Соседка с сомнением смотрят на Памфлодию Ивановну. -- В вас и крови-то, наверное, нет, извините, в ваших жилах одна только сизая петербургская жидкость, причем совершенно старых времен.

-- А вот и ошибаетесь! У меня очень даже алая и светлая кровь! У меня молодая кровь вечно юной советской учительницы. Она теплая и даже горячая! Моя кровь спасла много раненых людей. За дозу крови мне дают булку. Понимаете -- настоящую белую булку, которую привозят на специальном самолете с Большой земли! Каждый донор получает по булке. Я поделюсь с вами булочкой. Мы ее съедим и переживем блокаду. Враг будет разбит.

-- Я обменяла за фунт хлеба свои серебряные часики, -- говорит соседка. – Вот и вам кусочек…

В руке у соседки сухарик, опилки, торчащие из него, колют кожу, как ежики.

 

ОЖИДАНИЕ ВЕСНЫ

 

Немецкий самолет вместо обычных листовок разбрасывает над Ленинградом похоронные бланки. Памфорлия, бредущая на донорский пункт, подбирает одну такую бумажку, достает из кармана химический карандаш, слюнявит его, вписывает крупными буквами: «СОБАКА ГИТЛЕР».

-- Ух ты, гад! -- машет она тощим кулаком в небо вслед удаляющемуся самолету. -- Нет на тебя Осовиахима!

Навсегда ушли в прошлое прогулки юной студентки педагогического института по лирическому Ленинграду. Был мир, звонкие и тихие голоса, ласковые приятные шепотки, гитарные перезвоны в парках.

А сейчас за линией фронта враг -- общий, мировой, тяжелый, как свинец, в зимнее время этот враг полусонный, но всё равно опасный, тихо ворочающийся в своих окопах.

-- В конце декабря нам всем добавят пайку хлеба -- будет по 350 грамм на каждого! – с тихой радостью говорит встречный прохожий. -- Люди выживут! Детям и иждивенцам вместо 125 -- 200 грамм. Заработала ледяная дорога жизни -- Ладога!

-- Это счастье! -- эхом отзывается женщина.

А пока снежная зима, тропинки в городе напоминают траншеи. Каждый ленинградец должен отработать два часа на очистке льда. Дети на санках отвозят куски с тротуара. Нашли покойника, вросшего в лед в сидячем виде. Это мальчик с хлебными карточками в правой руке. Глаза мальчика открыты, устремлены к небу. Говорят, что если бы он съел один грамм хлеба, то смог бы встать и дойти до дома.

 

ОПЕРЕТТА

 

В театре музыкальной комедии представление. У артисток декольте, на коже синие пупырышки. Солистка поет, кожа на ее впалой груди то синеет, то краснеет, то становилась белой, как мел. Кордебалет держится за длинную палку, вбитую в стену -- чтобы не падать.

Все зрители в театре в шубах и валенках.

На стенах театра заплаты из фанеры с нарисованными окнами -- кое-как заделанные следы бомбежки. На улицах Ленинграда много таких нарисованных окон. Жизнь в осажденном городе слепыми окнами вглядывается в странный и невозможный окружающий мир.

 

ВЕСНА

 

Весной 1942 года ленинградцы встряхнулись от страшной зимы. Памфлодию Ивановну и детей пригласили в школу, писать дети не могут, очень слабы, они читают и поют вместе с учительницей.

В апреле пошел трамвай, послышался лязг на стыках, засверкали искры в дуге. Ленинградцы смотрят на трамвай как на чудо.

-- Проклятый Гитлер! Зачем ему понадобился наш Ленинград? Зачем он морит его голодом? Ведь голод -- это болезнь, низость. Через голод смерть мучительным способом напоминает о себе.

К лету в Ленинграде выросла лебеда. Про нее вспомнили старушки, перенесшие голод двадцатых годов.

-- Да вот же она, голубушка! Опять объявилась нам во спасенье!

Несмотря на тяжкие слухи о том, что блокада будет продолжаться, люди роют грядки, выковыривают плиты и камни мостовой -- здесь будут огороды!

В окрестных колхозах оживление. Привезли в грузовиках людей тяпать грядки свеклы, а сил у горожан нет, даже вылезти из кузова не могут. Кое-как слезли на землю, колхозный бригадир раздал им тяпки…

У многих один вопрос: почему гитлеровцы не отходят от Ленинграда? Ведь они все равно не победят, откуда у них такое упрямство?

-- Если выживите, будете рассказывать людям о блокаде?

-- Нет, не буду, -- отвечает женщина. -- Такое нельзя рассказывать. Если война и блокада закончатся, то  э т о  уже никогда не повториться. Нормальные люди такого не допустят!

Забавная с виду старушка пытается обменять букет свежих ромашек на  крохотный кусочек хлеба. Памфлодия Ивановна горделивым педагогическим жестом отдает ей припасенный сухарик -- эти цветы она поставит у себя в комнате.

На базаре умельцы продают печки, прозванные в народе «ленинградками»: котел, от которого труба идет к батареям с водой. Печка экономичная. Такие печки минувшей зимой спасли от холодной смерти многих ленинградцев.

 

РАДИО

 

«Слушай нас, родная страна! Говорит город Ленина! Говорит Ленинград!» -- слышится знакомый голос женщины в репродукторе. – Город живет, он сражается. Это наш страшный и блистательный путь!..»

Война исказила лицо города, Ленинград хмур, но в провалах улиц и туманаов.

На улице Памфлодия увидела девочку из своего класса:

-- А ты, барышня, в новенькой телогрейке!

-- Я дочь добровольца, мне ватник дали бесплатно, по талону! – Девочка очень худая, во взгляде ее ничего детского, сохранилась затаенная женственность, светящаяся на дне огненно-черных зрачков.

 

СРАЖЕНИЕ МЕСТНОГО МАСШТАБА

 

Большие белые вши. Проклятые военные вши, они всех заедают! Памфлодия воображает гитлеровских солдат вшами, с удовольствием давит их: вот тебе, Ганс! Вот тебе, Фриц!

Ее давно мучает вопрос: почему миллионы немецких пролетариев подчинились Гитлеру и пошли завоевывать Россию? Неужели они, простые германские парни окружили Ленинград окопами и пушками, ежедневно бомбят его с самолетами. Бледное лицо женщины искажается мгновенной яростью: зачем они хотят взять  м о й  Ленинград? Зачем они вообще пришли в Россию, зачем убили столько людей? Кто их сюда звал? Никогда этого не прощу!..

На заборе объявления:

 

«Не оставляйте детей возле горящих коптилок!».

«За ненадобностью продается легкий гроб».

«Товарищи! Наладим производство спичек и дрожжей!».

 

Маленькая тощая женщина, и вся она -- спрессованная ненависть к фашистам.

«Гитлер -- личный враг каждого ленинградца!» -- восклицает она в холодной пустоте комнаты. Поймала вора в опустевшей соседней квартире – соседка умерла, не дожив до весны:

-- Идет блокада, а ты  один жить хочешь? – спросила она вора строгим голосом.

-- А как мне жить? -- прошептал качающийся от голода вор, с трудом вырвался из цепкой ладони учительницы. Пытался убить свидетельницу, но рука его ослабла, не могла наносить удары. Старушонка уверенно уворачивалась от замедленных кулаков.

-- Перестань драться, дурак. Вот тебе, возьми…

Учительница отдала ему последний сухарь: прочь с глаз моих, мзмученный блокадой негодяй!..

За стеной взрыв, вор скрывается в сухой пыли, воздушной волной смешанной с мелким снегом, грязным холодом оседающим на лице.

-- Я найду тех, кто посылает эти снаряды сюда и буду их судить! – грозит кулачком Памфлодия Ивановна. -- Я возьму гитлеровцев в плен и заставлю их очищать ленинградские улицы!

Фашисты хотят запугать ленинградцев, они специально изготавливают для них страх, как продукт, делают это расчетливо и умело. В медицинских учебниках, которые учительница читала для расширения кругозора, говорилось о том, что нервы человека существуют сами по себе, независимо воли и духа. Даже если человек уверяет себя в том, что он не боится -- нервы все равно боятся, они страдают и разрушаются, приводя организм в упадок. Страх можно создать, запланировать. Гитлеровцы делают ленинградцам специальный стресс: несколько минут стреляют, потом долгое время стоит тишина. Женщина не боится смерти, но страх живет внутри нее сам по себе.

Слышен удар вражеской батареи, взрыв снаряда в центре. Обвал невидимой стены.

«Не иначе как 200-миллиметровым вдарило!» -- привычно определяет Памфлодия.

Иногда по городу бьют десятки батареей, и тогда надо прятаться. Гитлеровцы приспособились утром и вечером пулять шрапнелями -- когда народу на улицах много, люди идут на работу или с работы. По воскресенья и праздникам снова шрапнелями лупят, чтобы люди на улицу не показывались.

«ВЫМЕЩАЮТ СВОЙ ПОЗОР НА ЛЕНИГРАДЦАХ!» -- написано в одной из листовок.

Учительнице однажды приснился Гитлер -- обычный, карикатурный, с чаплинскими усиками на длинном бледном лице, с чубом, зачесанным налево, с дикими бегающими глазами, властитель гансов и фрицев с радостью надевших форму и взявших оружие. Вид врагов еще более карикатурен, чем вид вождя. Еще более призрачна их надежда на победу.

 

САЛЮТ

 

27 января 1944 года была снята блокада Ленинграда. Вечером небо вдруг осветилось салютом.  Люди бежали, выставив руки вперед, к небесным огням, словно бы сталкивая ладонями тьму, падали, плакали от радости и счастья!

Бывшая учительница, покачиваясь от слабости, вышла на улицу, подняла лицо к черному яркому небу, в котором с треском взрывались салюты, образуя веселые трескучие шары, возрождая на мгновения страхи от взрывов.

«Наступила победа! -- радостно думала Памфлодия. -- Советская ночь полна живыми людьми!».

Ленинград в свете прожекторов, в яркости салюта взмыл из мрака в небо -- весь в пробоинах, израненный, грозный, великолепный Ленинград!

 

Комментарии

No post has been created yet.