Пример

Prev Next
.
.

 Аннотированный перечень литературных новинок прошлого года и заметки по их поводу (субъективные).

1.

2014 год в литературном отношении был хорошим годом, если, разумеется, не оглядываться на сюжеты литературных премий и на тот образ литературы, который эти сюжеты выстраивали. И потому – никуда не денешься – прежде чем начать разговор о собственно литературе, нужно сказать несколько слов и об этой ее – премиальной – версии.

Героями года, персонификацией, так сказать, высших его литературных достижений стали Захар Прилепин, лауреат премии «Большая книга» за роман «Обитель», и Владимир Шаров, роман которого «Возвращение в Египет» [1] получил Букеровскую премию.

«Социальный заказ» на пересмотр «солженицынской трактовки» места и значения ГУЛАГа в отечественной истории возник не сегодня, в том или ином виде присутствовал он не только на уровне «историко»-популярной литературы о Сталине и сталинской эпохе как поводе для гордости каждого россиянина, не только на уровне «космиста Проханова», но и в публицистике высоколобых наших мыслителей от Дугина до Дмитрия Быкова. То есть в воздухе уже висело вот это: «…лагеря это, конечно, да… это трагедия. Но все-таки… давайте не будем так категоричны… давайте поищем (и обязательно найдем!) глубинную, соответствующую ментальности русского человека закономерность, а, может, и глубинную их необходимость. И тогда нам откроется, каким очистительным для России был акт так называемых сталинских репрессий, каких благом он оказался для нас, в высшем, разумеется, смысле». Вот поле, уже наполовину возделанное, на которое вышел Прилепин со своим романом; и вышел под аплодисменты – роман был принят подавляющим большинством наших критиков, от Аллы Латыниной до Дм. Ольшанского.

Новым в романе Прилепина я бы назвал саму постановку вопроса (новую, повторяю, для художественной литературы), то есть саму попытку пободаться с Солженицыным (ну, скажем, слегка сдвинув акценты в образе ГУЛАГа, у Прилепина ГУЛАГ это не колымские лагеря и не Кенгир, а – Соловки конца 20-х, а среди персонажей – представители русской интеллигенции, согрешившие «Серебряным веком» и Революцией). А вот в том, что касается собственно литературы, то здесь ничего особо нового – кондиционная социально-психологическая проза, написанная с историко-публицистическим напором и, соответственно, с покушеньями на философичность. Текст, писавшийся как «большой русский идейный роман», с ориентацией на «роман-событие». Таковым – не знаю, как для широкого читателя, но для СМИ точно – «Обитель» и стала. Только вот вопрос: ну а если перевести разговор об этом романе из, условно говоря, «солженицынского романного» (подчеркиваю – романного) в литературное пространство, создаваемого прозой, скажем, Шаламова или «Факультета ненужных вещей» Домбровского, что останется от романа? Боюсь, что очень немногое.

Что же касается букеровского лауреата Владимира Шарова с его «Возвращением в Египет», то победителем он, если судить по шорт-листу Букеровской премии, стал абсолютно заслуженно. Похоже, роман его, действительно, был лучшим в этом списке. Но для меня, например, отдающего должное истовости и трудолюбию автора, тексты Шарова по-прежнему кажутся искусственными, скажем так. Слишком очевиден в них разрыв между уровнем художественной состоятельности текста (добротно беллетристическим) и авторскими претензиями на статус автора философской прозы. Проза Шарова это тот случай, когда мысль рождается не из выразительности и глубины художественного образа, а вносится извне, проговариваемая героями или повествователем, обозначенная сюжетом и т.д.

Похоже, что в своем выборе номинаторы и члены жюри обеих премий ориентировались на представление о литературном событии как Большой Книге, то есть – впечатляющей по листажу, «общественно-значимой» по теме и содержанию, и «умственной» по наполнению. Соответственно этому и производится отбор «видных» произведений (ну, как женщины, например, останавливают взгляд на «видном мужчине», то есть на артиста Матвеева или, если дама помоложе, на Гошу Куценко похожем). И Ксения Букша была абсолютно права, когда после церемонии оглашения результатов голосования на «Большой книге» записала у себя в Фейсбуке: «Так как у меня книга небольшая, то мне приза не дали», – во всяком случае, Пушкину с его «Повестями Белкина» или «Пиковой дамой» «Большая книга» уж точно не светила бы.

Читать дальше...

 
Корпусная мебель стенки купить. Модульная корпусная мебель (стенки, горки) недорого.